Герой (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 48

Поняв, что от меня требуется, я стянул перчатку и крепко сжал пальцы порченого. Мужчина выпрямился и кивнул остальным.

— Простите, за это неудобство. — Алексей жестом отослал порченого назад. — Но сейчас это необходимость.

— Понимаю, — ответил я, быстро натягивая перчатку на начавшие замерзать пальцы.

— Вы не слишком легко оделись? — усмехнулся Кожухов, заметив мою поспешность.

— Мне думалось, что зима в Европе не столь сурова, — честно признался я, понимая, что от такой стужи не спасло бы и теплое пальто.

— Зима всегда сурова, — со знанием дела произнес адъютант. — Но ничего, сейчас вас отогреем, а там и теплую шинель подыщем. Прошу следовать за мной, вас ждет светлейший князь.

— Кутузов здесь? — для меня услышанное стало неожиданностью. Великий полководец хорошо сражался против людей, но к полозам нужен другой подход.

— Михаил Илларионович желает лично видеть, как падет Бонапарт. — Пожал плечами Алексей и повел меня через лагерь.

Не знаю специально ли, но молодой человек проходил как можно ближе к кострам, так что мне раз за разом удавалось перехватить хоть немного тепла. Кроме того, я узнал нескольких знакомцев из числа обычных вояк. Они приветствовали меня тепло и радушно, предлагая посидеть с ними, но суровый взгляд Кожухова вынуждал бойцов виновато пожимать плечами и уступать дорогу.

Миновав ровные ряды занесенных снегом походных палаток, мы приблизились к массивным шатрам высших военных чинов. Они у костров на морозе не сидели, предпочитая с комфортом располагаться внутри своих роскошных апартаментов.

Из одного из таких шатров выглянул Распутин.

— Вы задержались, граф, — вместо приветствия проворчал он в своей обычной манере.

— Спешил, как мог, — беззаботно отозвался я, проходя мимо. — Прошу простить, Григорий Ефимович, меня ожидает светлейший князь.

Распутин не ответил, лишь слабо кивнул и снова скрылся в шатре. Прежде чем полог опустился, я успел заметить, что внутри находится еще несколько человек. Все в черном и без знаков различия, как и сам глава Особой Императорской Военной Академии. Видимо, те самые управители проклятых драгунов. Лиц разглядеть я не успел, так как плотная ткань отсекла нас друг от друга.

Кожухов провел меня дальше, к самому большому из шатров. Внутри в гордом одиночестве сидел Кутузов и задумчиво смотрел на жаровню. Языки пламени отражались в единственном уцелевшем глазу великого полководца, а его губы оказались плотно сжаты.

— Светлейший князь, — обратился к Кутузову его адъютант, — граф Михаил Семенович Воронцов прибыл.

— Вижу-вижу, — Кутузов поднялся и улыбнулся мне, как старому другу. Он приблизился и протянул сухую ладонь. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Как и я вас, — я поспешно стянул перчатку и ответил на рукопожатие. Не смотря на возраст, хватка у полководца оставалась крепкой.

— Да у вас же пальцы ледяные, — Кутузов покачал головой. — Идите к огню и обогрейтесь. — Светлевший князь перевел взгляд на своего адъютанта. — Алексей, налейте нам коньяку, — после чего вновь обратился ко мне. — Михаил, вы голодны?

— Не слишком, — я покачал головой.

— Как угодно, — Кутузов не стал настаивать и, как только его адъютант подал нам бокалы, отослал его прочь со словами. — Нужно найти графу одежду потеплее.

Алексей с готовностью кивнул и покинул шатер, оставив нас наедине. Кутузов опустился на прежнее место и вновь уставился на огонь, грея в руках пузатый бокал с коньяком. Я последовал его примеру, но подвинулся чуть ближе к пламени, чтобы согреться. Сила управителя пусть и делала меня менее восприимчивым к холоду, но не до такой степени, чтобы разгуливать зимой по улице без головного убора и в одном костюме.

Чувствуя, как тело наполняется теплом, я ждал, когда Кутузов начнет разговор, попутно размышляя о суровости этой зимы. Понимаю, если бы мы находились на севере, но чтобы здесь, в Европе, и такая температура в декабре? Возможно, падение метеоритов как-то повлияло на климат или же это из-за пробуждения Великого Полоза…

— Михаил, — задумчивый голос Кутузова вырвал меня из размышлений. — Вам известно, какую миссию возложил на ваши плечи наш государь?

— Вместе с проклятыми драгунами мы должны сразиться с Великим Полозом.

— Лучше сказать иначе, — Кутузов испытывающе посмотрел на меня и сделал небольшой глоток коньяка.

— И как же?

Прежде чем ответить, светлейший князь прикрыл глаз и усмехнулся:

— Воронёные драгуны под вашим началом должны сразить Великого Полоза.

— Под моим началом?

— Именно, — поднявшись, Кутузов принялся мерить шатер широкими шагами. — Из всей пятерки я могу доверять лишь вам. Вы не раз доказали свою верность делу и понимание не только управления боевым доспехом, но и всей стратегии боя. Вы умеете и быстро принимать решения, и доводить начатое до конца, а это, прошу заметить, я ценю в людях прежде всего.

— Благодарю, — только и смог вымолвить я. — Но согласятся ли с таким положением дел другие управители?

— Уже согласились, — успокоил меня Кутузов. — Мы с ними говорили незадолго до вашего прибытия. Пусть они несговорчивые и смурные, но каждый в свое время прошел через жернова войны и не понаслышке знает, насколько важна субординация в армии. Моего приказа никто не оспорил, так что принимайте командование. Выступаем на рассвете.

— Так точно! — я поднялся и выпрямился.

— Расслабьтесь, граф, — криво усмехнулся полководец, — вы здесь как мой добрый друг, а не как солдат. По крайней мере, до тех пор, пока не началась атака. Там уж, извините, все равны. Поблажек никому не дам.

— Понимаю, — опустившись на стул, я отхлебнул коньяка и сразу почувствовал, как тепло расходится не только снаружи, но и изнутри.

— Вижу, вы хотите что-то спросить, — Кутузов тоже присел.

— Мне пришлось спешно отбыть, поэтому я не успел с должным усердием изучить карты, — повинился я. — Как называется город на нашем пути?

— Лейпциг, — светлейший князь неприятно поморщился. — Ожидалось, что Наполеон выставит на подходах к городу все свои войска. — В суровом голосе военачальника заскрежетала сталь. — Я ждал битвы, а получил лишь досадную помеху. Меньше ста тысяч извергов и четыре дюжины полозов, вот и все сопротивление.

— Мне кажется, нас просто хотели задержать. — В моей памяти проступали смутные и обрывочные знания о битве, прозванной «Битвой народов». Но она случилась в моем мире, где французов не заменили копиями. Здесь все произошло иначе…

— Так и есть, — согласился Кутузов. — Разведка никого не обнаружила, но я держу пари, что враг окопался в городе и затаился. Мы не можем рисковать, поэтому будем действовать наверняка.

— Войдем в город?

— Уничтожим город. — Твердо заявил Кутузов. — Если там нет людей, то и жалеть некого. Но будьте готовы ко всему. Перед тем, как мы подойдем к Парижу, враг наверняка попытается измотать нас. Если случится бой, то он будет кровавым. — Несмотря на приставку «светлейший», князь помрачнел лицом.

Я всецело разделял опасения полководца, а Чернобог в моем сознании ликовал, чуя скорую сечу.

23. Проклятая пятерка

Едва покинув шатер Кутузова, я направился к Распутину. Несмотря на то, что дорогу запомнил, от услуг адъютанта Кожухова отказываться не стал. Он, кстати, принес мне теплую одежду точно по размеру, чем заслужил отдельное человеческое спасибо. Правда, длинная офицерская шинель оказалась серого цвета, а не черного, как я предпочитал, но дареному коню в зубы не смотрят.

На полпути к шатру управителей воронёных драгунов, Кожухов замедлил шаг и обратился ко мне полушепотом:

— Ваша светлость, не сочтите за дерзость, но позвольте вас предупредить…

— О скверном нраве проклятых управителей? — прочитав вопрос в глазах собеседника, я позволил себе ироничную усмешку. — Уже наслышан, да и сам, порою, становлюсь совершенно невыносимым.

Мы остановились.

— Возможно, я плохо вас знаю, — ничуть не смутился молодой адъютант, — но ваш характер ни в какое сравнение не идет с теми, кем вам предстоит командовать. Смелости вам не занимать, раз согласились принять такую ответственность.