Герой (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 46

— Ты ему понравилась, — я улыбнулся. — Но, справедливости ради, Дея ему тоже приглянулась и, увидь он Ксению, и ее без внимания бы не оставил.

Не знаю, все ли правильно поняла Злата, но в ответ на мои слова она важно и со знанием дела кивнула и выдала:

— Статный, дюжий, но глуповатый, даже по человеческим меркам. Перед тем, как отец меня пленил, я таких повидала. Девок все клятвами кормят, а у самих на уме иное. Неужели за столько лет ничего не изменилось?

— Ты о молодцах или о девках? — на всякий случай уточнил я.

— О людях, — пояснила Злата. — Сколько надо человека обмануть, чтобы он перестал словам чужим доверять?

— Думаю, у каждого свое число.

— Пожалуй, — согласилась Злата и вновь зевнула.

— Если хочешь спать, то иди в свою комнату, — мягко произнесла Дарья, входя в гостиную.

— Я хочу здесь, — заупрямилась дочь Великого Полоза. — Тут и огонь горит, и место нагрето.

Мне показалось, что Дарья настоит на своем, но она неожиданно согласилась:

— Хорошо. Но если утром тело будет болеть — не жалуйся.

Вместо ответа Злата только хмыкнула, после чего приняла форму змеи и кольцами свернулась в кресле поверх собственного же платья. Голову она положила на подлокотник и еще некоторое время смотрела на огонь в камине, после чего закрыла черные глаза и погрузилась в полудрему.

Пока змейка засыпала, Дарья сидела рядом со мной и гладила по волосам, думая о чем-то своем. Мы оба молчали и тоже смотрели, как языки пламени извиваются внутри камина каждый в собственном ритме, но одновременно с этим в общем причудливом танце. Сухо потрескивала пожираемая огнем древесина, за окном царила ночь, а вдали у отчаянно разгоняющего тьму фонаря виднелись первые снежинки зарождающегося снегопада.

— Уже поздно, — прошептала Дарья. — Пойдем.

Я кивнул. Мы поднялись и тихо покинули гостиную, направившись в спальню. Но, несмотря на поздний час, спать никто не собирался. По крайней мере — сразу…

Разбудил меня тихий шорох, с которым жена выскользнула из-под одеяла. На часах было уже за полдень. Но я никуда не спешил, поэтому просто потянулся и повернулся на бок, глядя на аккуратную женственную фигуру удаляющейся Дарьи.

— Бесстыдник, — она услышала, что я проснулся.

— Этой ночью ты не жаловалась.

Наградив меня укоризненным взглядом через плечо, девушка накинула на плечи халат. Она посмотрела в окно, где вовсю валил снег и задумчиво спросила:

— И когда ты уезжаешь? — ее голос звучал спокойно, ласково, но немного тревожно.

Я вопросительно взглянул на жену.

— Миша, я же не дурочка, — тепло улыбнулась девушка, вновь взглянув на меня. — Понимаю, что ты решился на женитьбу не из простой прихоти.

— А как же любовь? — предложил я, садясь на кровати. — К тому же, ты согласилась. Признаться, я не ожидал этого…

— И теперь разочарован? — она отошла от окна и приблизилась.

— Нет, вовсе нет, — я притянул девушку к себе, усадил на колени и поцеловал. — Счастлив. Но почему ты согласилась? Как же проклятье и…

— Его можно победить, — уверенно сказала Дарья. — Мы с Аглаей и Златой уже близки к разгадке. Вскоре не только я, но и другие ворожеи, ставшие черными невестами, перестанут страдать от этого недуга.

— Отличные новости. Вам помогли записи Шереметьевой?

— И они тоже, — Дарья с благодарностью посмотрела на спящую змейку. — Но главное — ее кровь. Она нейтрализует обратную, темную сторону моего дара. К тому же, Аглая заверила меня, что на тебя проклятье не действует. Она не ощутила в тебе той тьмы, что царит в сердцах управителей воронёных драгунов.

— Вот как, — я улыбнулся, — приятно слышать. Хорошо, что все так обернулось.

— И все же, — Дарья снова посмотрела на меня с тоской, — ты уедешь.

Она не спрашивала, а констатировала известный ей факт. Пришлось признаться в том, что я и не планировал скрывать. Хотел лишь забыться на пару дней, но не вышло.

— Ты права, мне придется уехать.

— Французы, — Дарья знала причину.

— Наполеон просто так не сдастся, как и Великий Полоз. — Я заглянул в ее полные тепла глаза. — Теперь, когда он пробудился, счет идет если не на дни, то на месяцы. Нужно действовать.

— И, что бы ни случилось, ты не передумаешь? — без особой надежды спросила Дарья.

— У меня нет такого права, — я покачал головой и вздохнул. — Поверь, больше всего на свете мне хотелось бы остаться здесь, с тобой. Гулять по Москве и дышать полной грудью. Или же можно вернуться в имение, время от времени выполнять поручения главы Тайной канцелярии, чтобы слишком уж не хандрить и наслаждаться жизнью. Но обстоятельства изменились. С Великим Полозом могут справиться лишь проклятые драгуны, а у меня как раз один из них. Эта великая сила дарована мне, чтобы защитить других. Пойми, иначе я не могу…

— Понимаю, — Дарья склонилась ко мне и поцеловала. — Поэтому и полюбила тебя всем сердцем. Ой!..

Несмотря на слабое сопротивление, я увлек жену обратно в кровать, где мы и провели еще один час. За это время тучи разошлись, и теперь в окно нашей спальни заглянуло солнце. Уже не такое жаркое, как летом, но все еще желанное и приятное в любое время года.

— Ты знаешь, когда вернешься? — Дарья положила голову мне на грудь и принялась водить кончиками пальцев по груди.

— Увы, это мне не известно. Все зависит от того, насколько Великий Полоз станет цепляться за жизнь.

— Но ты победишь его? — извернувшись, жена посмотрела мне в глаза. — Обещай.

— Обещаю. — Серьезно сказал я. — Надеюсь, мы со всем управимся за зиму, а уже весной вернемся с победой.

— Хорошо бы…

— Если мы уже заговорили об обещаниях, — я погладил ее по щеке, — пообещай мне и ты, что останешься здесь. Так мне будет спокойнее.

— Обещаю, — покладисто согласилась Дарья, чем порядком удивила меня.

Я ожидал, что жена попросит о переводе к боевым ворожеям и отправится добивать французов вместе со мной. Такой расклад мне не нравился, но в глубине души я уже смирился с тем, что переубедить эту упрямую женщину будет просто невозможно.

А тут такое…

— Удивлен? — улыбка Дарьи стала лукавой.

— Более чем. — Признался я. — И в чем же причина?

Вместо ответа Дарья взяла мою руку и положила себе на живот.

— Потому что у меня будут иные заботы.

— Ты?.. — у меня дыхание перехватило. — Я стану отцом?

— Самым лучшим. — Дарья рассмеялась и, спустя лишь миг я сжал ее в объятиях.

22. На пути

Время летело незаметно. Зима стремительно вступала в свои права: температура за окнами опускалась, а вот сугробы, наоборот, становились все выше. Снег валил практически каждый день. Ледяной ветер без устали швырял его из стороны в сторону при этом подвывая столь воинственно, словно в полной мере осознавал масштаб грядущей битвы.

Несмотря на капризы природы, армия Российской империи быстро продвигалась вперед. Подлечившие раны и вдохновленные недавней победой солдаты с энтузиазмом выполняли приказы. День за днем, не зная усталости, они возвращали родную землю пядь за пядью.

Французы бежали без оглядки. Они практически не пытались оборонять захваченные ранее населенные пункты: разоряли их и продолжали неорганизованное и позорное отступление. Лишь изредка наших солдат атаковали разрозненные отряды извергов или отбившиеся от основной массы полозы. Двигались они неорганизованно и замедленно, словно лишились чего-то внутри своего сознания.

Регулярные войска сопровождали императорские драгуны. Они без труда расправлялись с любой угрозой, многократно ускоряя продвижение армии. Но с каждым шагом все понимали, что быстрые победы вызваны тем, что враг концентрирует силы в одном месте.

В том самом, где даст нам последний бой.

И лишь судьбе ведомо, для кого именно он станет последним…

Так я думал, когда несся на Чернобоге на запад, сквозь мороз, злую вьюгу и ледяной туман. То, что вредило полозам, никак не сказывалось на боевом доспехе. Огромный воронёный драгун черным призраком парил над устланными снегом полями и лишенными листьев лесами. Преодолевая километр за километром, он не ведал ни страха, ни усталости. Неотвратимый, как сама смерть, Чернобог стремился навстречу главному бою в его истории.