Шайтан Иван 4 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 20

Глава 13

Шестиместная карета подъехала к очередной почтовой станции. Несмотря на то, что ехали не торопясь, всё равно за три недели преодолели две трети пути. Измученные тряской и духотой Катя, Ада и Мара мечтали только о том, чтобы смыть дорожную грязь и немного отдохнуть. Станция большая, в небольшом городке. Соловьев не возражал, он тоже устал ехать верхом. Лишь только Мишэ с таким любопытством смотрел на всё, что было вокруг, оставалось только удивляться его активности. Для него, не видевшего ничего кроме родного селения и других подобных, новый мир не переставал удивлять новыми открытиями. Все ехали в черкесских одеждах. Катя решила переодеться в платье только в Москве. Савелий Берёзкин, старший сопровождения, отдавал распоряжения казакам. Соловьёв отправился хлопотать о комнатах и возможности помыться всем в бане. Подполковник, на ушко, шепнул станционному смотрителю, кто желает помыться и все вопросы и недовольства отпали. Баня уже топится, комнаты уже убираются и ужин через час будет готов, суета подкреплённая бумажкой определённого цвета ещё более усилилась. Доброе слово и денежка малая, творят чудеса. На следующий день, который посвятили отдыху. К полудню поднялась такая суета, что казалось, началась война. Станционный смотритель смущённый и возбуждённый пришёл к Соловьёву.

— Господин подполковник, возникли чрезвычайные обстоятельства. Вам придётся освободить один номер. Проездом, у нас, остановиться очень важная персона. Не могли бы вы попросить ваших дам освободить комнату?

— С какой стати? И не подумаю. — возмутился подполковник.

— Да, но…– совсем смутился смотритель. — Прошу вас спуститься в залу.

— Внизу стоял грозный жандармский штабс-капитан. Увидев Соловьёва он холодно, вежливо потребовал.

— Господин подполковник, вам необходимо освободить самую большую комнату. Сегодня в ней остановится важная персона. Прошу вас не препятствовать и не возражать, а просто выполнить моё требование.

— Господин жандарм…. И не подумаю. — Упёрся Соловьёв.

— В таком случае, я сделаю это помимо вашей воли. — Спокойно ответил жандарм.

— Вы не пос…

Дверь с шумом распахнулась и в зал вошёл Великий князь Павел.

— Ба, господин подполковник, Александр Николаевич? Какими судьбами?

— Здравия желаю, господин полковник, следую в Москву, получил отпуск, со мной следуют княгиня Маргарита Алиевна и графиня Васильева со своим сопровождением.

— А, так это ваши казаки. То-то смотрю форма знакомая. У вас какие-то затруднения, капитан?

— Да, господин полковник, все комнаты заняты. Разместить вас негде.

— Что, совсем ничего? — посмотрел Павел на смотрителя.

— Есть, одна, но она недостойна вашего Высочества.

— Да будет вам, кровать есть? — Усмехнулся Павел.

— Да, конечно, кровать стол, стул…

— Довольно, надеюсь дамы не откажутся поужинать со мной?

Катя и Мара не смогли дождаться вечера и уже в четыре часа, когда Павел привёл себя в порядок, встретились с ним за обеденным столом. Женщины с трудом сдерживали нетерпение, пока мужчины ели.

— Павел Николаевич, не томите, — взмолились они. — Расскажите, как там наши мужья?

— Успокойтесь, — рассмеялся Павел. — Всё хорошо. Ваши мужья живы-здоровы, более того, в очередной раз показали свою отвагу и доблесть, прославляя русское воинство. Турки надолго запомнят урок, полученный под Аркалыком.

Женщины с облегчением выдохнули и, уже более расслабленные, попросили Павла рассказать о том, что произошло в старой крепости. Соловьёв слушал рассказ с интересом — он знал только о действиях есаула Дорожного.

Спустя неделю добрались до Москвы.

Сентябрь выдался тёплым и сухим, поэтому в дороге путешественники не мокли и не мёрзли. Осень вступила в свои права. Жёлтая листва опала, доставляя лишние заботы дворникам. Женщины остановились в дорогой гостинице, а их сопровождение разместилось на ближайшем постоялом дворе. Постоянно в охране находились двое казаков, периодически сменяя друг друга.

Подполковник Соловьёв попрощался и уехал к матери и сыну. Катерине предстояло навестить свекровь, познакомиться с родственниками и передать им письма с небольшими подарками. Пётр, ранее, сообщил в письме о женитьбе, кратко описал матери свою избранницу и просил принять её по-доброму.

Отдохнув и придя в себя после дороги, Катерина решила поехать на встречу со своими новыми родственниками. Мара напросилась сопровождать её, ей было интересно познакомиться с родственниками Петра Алексеевича.

Встреча получилась чересчур неожиданной. Когда Глафира открыла дверь и увидела бородатого казака, она совершенно растерялась.

— Ну чего глаза таращишь, тетеря? — рассмеялся казак, видя перепуганную служанку. — Доложи барыне, что её сиятельство Екатерина Николаевна и княжна Маргарита Алиевна пожаловать изволили.

— Степан, не пугай прислугу, — выступила вперёд Катя.

Глафира, увидев улыбающуюся молодую женщину, немного успокоилась.

— Проходите, ваши сиятельства! — всплеснула она руками и метнулась вглубь дома.

В гостиной их встретила сама Екатерина Афанасьевна.

— Здравствуйте, Екатерина Афанасьевна. Я Катя, жена вашего сына.

— Господи, да как же так! Я ведь совсем не ждала вас… Ой, как же неловко вышло! Проходите, присаживайтесь, ваше сиятельство! — засуетилась хозяйка, явно взволнованная неожиданным визитом.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, — мягко сказала Катя. — И давайте без «сиятельств». Позвольте представить мою близкую подругу, Мару Алиевну, супругу Андрея, который служит вместе с Петей.

В Москве пробыли пять дней, навестили и познакомились с сестрой и зятем. Они, оповещённые заранее, приняли гостей как положено. Катерина передала большой пакет с бумагами Михаилу Захаровичу с наказом внимательно изучить чертежи и рисунки. Всем вручила небольшие подарки и попрощавшись решили завтра выезжать в Петербург. Вечером, перед отъездом, Кате стало плохо. Всё вокруг внезапно поплыло, сильное головокружение, слабость, а в горле появился противный, кислый привкус. Испугавшаяся по началу Ада, увидев побледневшую госпожу, подхватила её и вдруг рассмеялась.

— Не пугайся госпожа, ты носишь под сердцем дитя.

— Как дитя? — растерялась Катя.

— Обычно, когда мужчина спит с женщиной, такое случается. — улыбнулась Ада. — Успокойся госпожа, тебе не нужно волноваться и пугаться. Ты подаришь нашему господину сына.

— А почему ты думаешь, что будет мальчик?

Катя непроизвольно прижала ладонь к ещё плоскому животу.

— Я не думаю, а знаю.

Взволнованная Катя счастливо улыбнулась. Мара узнав о новости, приказала казакам ехать со всей осторожностью.

— Екатерина Николаевна плохо себя чувствует.

Не спеша, они добрались до Петербурга. Катя очень волновалась, ожидая встречи с дедом. Зная, как сильно дед любит её, она надеялась, что он простит её поступок. Лишение наследства и всего прочего мало её беспокоило. Единственное, чего она по-настоящему желала, чтобы он простил её за те переживания и беспокойства, которые она причинила, самовольно уехав на Кавказ.

Подъехав к дому, она вышла из кареты и в сопровождении Ады вошла в открытые слугой двери. Граф Васильев встретил Катю в большой прихожей. Увидев деда Катя позабыв все приготовленные речи бросилась в его открытые объятия и расплакалась, обнимая деда. Граф, прижимая к себе внучку не сдержался и по его лицу потекли слёзы.

— Дедушка, прости меня, непутёвую, — всхлипывая говорила Катя — Мне ничего не нужно, только твоё прощение и твоя любовь дедушка.

— Ну что ты, моя девочка. Я уже не сержусь на тебя. Ведь всё хорошо закончилось? — он оторвал от себя внучку, внимательно глядя в глаза.

Катя счастливо улыбаясь, кивала головой.

— Да, дедушка, я вышла замуж за Петра Алексеевича и у нас будет ребёнок.

Она немного покраснела.

— Даже так.— улыбался граф, гладя по голове Катю. — Чего мы стоим тут? Где твои вещи?

Ада, стоявшая в стороне, пошла распоряжаться отгрузкой вещей. Когда неопределённость встречи прошла, граф с Катериной закрылся в кабинете.