Пленник. Война покоренных. Книга 1. Милость богов - - Страница 9

– Будем надеяться, – согласилась Иринна и ушла.

Джессин засунула кулаки в карманы, выждала несколько долгих мгновений, чтобы Иринна отошла подальше и они избежали неловкого положения, когда двое идут вместе и в то же время врозь.

Вернувшись к себе, она отперла дверь и бросила кофту на стол в передней. С балкона в противоположной части квартиры доносился голос Джеллита, и она, подгоняемая тоской, двинулась туда. Брат говорил живо, взволнованно, воодушевленно: хорошие новости с работы, или выход новой книги любимого поэта, или просто солнечное настроение с раннего утра. Он это умел.

– Долго еще до конца этой серии? – говорил он, когда она подошла. На экране виднелось лицо одного из членов их группы астрономической визуализации. Имя она запамятовала. Она села на деревянный стульчик у дальнего конца перил, постаралась стать маленькой и незаметной. Собеседник Джеллита отвечал так же восторженно. Она посмотрела вниз, на улицу, и попробовала представить жизнь, в которой она ведет свой проект, а Иринна – старая подруга, которую она забрала к себе, – ждет ее в лаборатории. Если бы голова у нее работала чуть лучше. Если бы здоровье было крепче.

– Ладно, – сказал Джеллит. – Я буду. Но сейчас мне надо идти.

Он прервал связь. На балконе стало очень тихо.

– Неудачный день? – спросил ее брат.

Джессин покачала головой. Не «нет», а «не будем об этом».

– О чем речь? Данные сулят прорыв? Я думала, только у меня вместо каникул сплошные драмы.

– Мы принимаем серию данных, – согласился Джеллит. – Может, пустышка. А может, это важнее всего, что было за тысячу лет. Либо-либо. Среднего не дано.

Она захихикала, и он успокоился. Так они и общались, без слов. Если она еще может смеяться в ответ на сказанное им, дела не так уж плохи. Если дела не так уж плохи, он может чуточку расслабиться. Если он чуточку расслабится, она сделает то же самое.

– Я трепещу, – сухо сообщила она. – Что за открытие, какого не было тысячу лет?

– Знаешь, что такое эффект линзы?

– О нем рассказывал тот, как его, из Даяна. Приятель Рикара.

– Лларен Морс.

– Он самый.

– Я поговорил со своими людьми, а он – со своими, и мы совместными усилиями получили разрешение перенести фокус нескольких астероидных датчиков и подключить широковолновое радио. Ответный сигнал – точно между инфракрасным и микроволновым. В этом есть структура.

На Джессин накатила жалость к себе. Не убегая от нее – это было бы слишком просто, – она постаралась слегка отвлечься.

– Структура?

– Масса, само собой, но упорядоченная масса. И, насколько мы можем судить, не экзотическая.

– Не голая сингулярность и не макроскопический квантовый пузырь?

– Возможно, титан с углеродом. Сейчас мы добиваемся более четкого изображения, – сказал Джеллит. Голос его звучал ровно: так бывало, когда он задействовал лучшую часть своего мозга. Другие – не она – считали Джеллита незаметным. Он выглядел легкомысленным, но был умен и знал свою область науки не хуже, чем Тоннер – свою. Если не лучше. Приятно было смотреть, как брат отдается потоку рассуждений. Взгляд его смягчился, на губах заиграла улыбка.

– О чем думаешь?

– О том, что такая, вероятно не экзотическая, материя могла случайно создать эффект линзы. Надо еще проверить, но, если сигналы подтвердятся, я поручусь, что они не случайные.

– Искусственные?

– Искусственные, – подтвердил Джеллит. – Возможно, зонд.

– Откуда?

Джеллит только пожал плечами и ухмыльнулся.

– Мы и сами – пришельцы в этом мире. Может, нас нашли братья, потерянные в давние времена?

По улице, громко смеясь, шли трое в ряд. Порхнула белая птичка размером не больше кулака и тут же метнулась прочь. Мысли о руководстве исследованиями, о научной карьере, о разбитых надеждах на любовь и дружбу померкли. Джессин прижала пальцы к губам.

– Ого!

– Серия заканчивается через полчаса. Не знаю, что она даст, но кое-что мы узнаем.

Джеллит говорил тихо. Она услышала и несказанное: «Но если я тебе нужен, побуду здесь». Джессин шевельнулась, через плечо указала на дверь.

– Валяй, выясняй. Возвращайся, как только узнаешь. Это потрясающе!

В улыбке Джеллита были облегчение, и радость, и головокружение, налетающее, может, раз или два за всю жизнь, когда случается чудо. Он чмокнул ее в макушку, подхватил рюкзачок и скрылся. Через минуту она увидела, как он пробегает под балконом. Длинные, тощие ноги казались непослушными, будто он встал на них в первый раз. Откинувшись от перил, она улыбнулась. И только минуту спустя поняла почему.

Джессин росла в семье прихожан Серрантистской церкви. Старого седого священника звали Нансуи. Когда Джессин, став подростком, узнала, что такое навязчивые мысли и тревога, она обратилась к нему за помощью. Нансуи был терпеливым, внимательным, добрым. Очень скоро они отошли от богословских вопросов. Он большей частью слушал, говорил обычно о том, как трудно жить, будучи крохотной частицей очень большой вселенной.

Однажды он рассказал, как пришел к вере. Тогда он был таким же, как она теперь: молодым, объятым смятением и тревогой. «Слишком глубоко ушел в себя», – так он сказал. Он занялся медитациями и получил задание: ходить пешком, пока он не почувствует, как каждая ниточка носков на каждом шагу вдавливается в подошвы. Ей все еще вспоминалась мягкая улыбка, с которой он описывал, как молодой Нансуи пытался сосредоточиться, скучал, отвлекался, злился, снова обращался к своим носкам. А на третий день пережил то, что изменило всю его жизнь. В промежутке между двумя шагами он получил откровение – о том, как огромна и удивительна вселенная, и о том, какое место он занимает в ней. О том, как ничтожен мальчик на чужой планете посреди огромной галактики. На миг он дотянулся мыслями до дальних краев вселенной и ощутил вес своей жизни, своего эго, своей борьбы – легче пушинки.

«Потом я вернулся к себе и снова сосредоточился на носках», – сказал он, и оба расхохотались.

Другое, но похожее. Ее жизнь пришла в беспорядок. Карьера рушилась. Нормальные люди добивались успеха там, где она не могла, потому что родилась надломленной. Но был еще и мир вне ее головы, полный тайн, поисков, нежданных открытий. В этом масштабе ее беды, пожалуй, выглядели не слишком большими. Просто казались такими, когда она подносила их к самым глазам, заслоняя весь свет.

Она сидела на балконе, наслаждаясь чувством спокойствия, свободы и чуда, пока пустой живот не напомнил, что надо поесть. Но она отогнала мысли о еде. Не хотелось, чтобы это мгновение заканчивалось.

Когда звякнула система, она, будучи в полной уверенности, что звонит Джеллит, ответила не глядя. Глаза на лице, плававшем в воздухе, были круглыми от беспокойства.

– Кампар? – удивилась она.

– Джессин. Да. Хорошо. Надо поговорить. С тобой могут связаться безопасники.

– Погоди. В чем дело?

– Самар Устад убит.

– Так, помогите мне разобраться. Вы о нем спрашивали, – сказал безопасник, – но никогда не встречались с ним.

– Именно так, – не в первый раз повторил Дафид. – Мы слышали, что Даянская академия внесла предложение относительно нашей рабочей группы, и я попытался выяснить, к чему это приведет.

В голой маленькой комнате не было ничего угрожающего: естественное освещение, мягкие кресла, никакого стола. Безопасник старался выглядеть спокойным, но на самом деле испытывал неуверенность, если не растерянность. Для Дафида это означало, что они вынуждают его признать свою причастность к этой смерти, не столько запугивая, сколько забалтывая. Запугать было бы проще. Он и так испугался.

– К чему это приведет? – вопросительно повторил безопасник. Дафид был знаком с этим приемом и насторожился бы еще сильнее, если бы только мог.

– Я хотел подготовиться к переменам, на тот случай, если они предстоят.

– Подготовиться?

– Угу, – улыбнулся он и надолго замолчал. Безопасник смотрел на него с пустым, фальшивым дружелюбием – пока не понял, что уточнений не дождется.