Джунгли, Секс и Чипсы! (СИ) - "Focsker" - Страница 19

— Она маленькая, слабая, давайте я стану опорой!

— Нет, я!

— Я самая сильная! — Начали спорить между собой кошки.

— Меня устроите и вы, — видя, как та задергалась, испуганно забегала глазами, вновь спрашиваю: — Погуляете со мной по поселению?

Слабые девочки, как и слабые мальчики. Если бы в моём мире ко мне так вот подкатила баба, тем более молодая, я бы сначала тоже насторожился, но таки согласился, а после, наверняка бы растаял в любой, даже самой минимально проявленной ко мне ласке.

Споры тут же прекратились, у одной из девок от злости в руках хрустнули деревянные ручки таза и тот бахнулся другой кошке на ногу. Визг, шипение, ругань! Те разосрались между собой, а я, спокойненько подталкивая стражницу к выходу, прошу её рассказать всё, что она знает о здешних местах. Раз просто поговорить не получается, будем использовать то, что дал нам бог.

Итак, с горочки и по порядку: Воинственное племя хищниц, охотниц и мясоедок, племя Кетти. Второе по силе в регионе и седьмое по численности. Кошка с гордостью заявляла о семидесяти охотницах и тридцати свирепых бойцах. Ещё были собирательницы, немощные старухи, с ними дети до двух лун и самец, последняя надежда племени Кетти. Старый и слабый, один единственный почти что на две сотни баб. В среднем этот пожилой мужчина в месяц мог поймать птицу счастья (стояк) четырежды в месяц. С нехитрыми подсчётами можно получить 48 половых актов в год, или же 48 попыток кошек забеременеть. То есть, чтобы хоть раз с ним переспать, испытать счастье, простой кошке могло потребоваться СЕМЬ ЛЕТ! Племя вымирало. Вот почему многие из присутствующих при утреннем мытье были настолько огорчены, а некоторые рыдали. Те, что по старше к годам сорока, возможно, имели последний свой в жизни шанс забеременеть, и появление внеочередной соперницы, а с ним и её опоздание… В общем, не сложно понять, как те злились, особенно зная, что даже сделать ничего не могут дочери главы племени. Когда я спросил, куда же девались все остальные мужчины, кошечка просто заплакала. Её слёзы злили остальных сопровождавших нас женщин-воинов, но никто не лез в нашу с ней беседу.

Племя Кетти, как и другие племена по эту сторону Ледяного хребта, были обязаны отдавать своих мужчин сильным и грозным Чав-Чав. Именно Чав-Чав, объединённое племя людо-собак, людо-медведей и самых свирепых воинов-медоедов, контролировало всё по эту сторону хребта, отстреливало и уничтожало чужаков, воинов светлой кожи, таких же, как наши самки-женщины. Со слов кошечки, по ту сторону гор было какое-то могучее государство с огромной армией закованных в сталь воительниц. Лишь холод, вечно покрытых льдом гор, их непроходимость, а также резкий перепад температур при спуске делали вторжение в Тёплый дом (джунгли) невозможным. И тогда я спросил её о кораблях, из дерева, больших, огромных, что могли привести целое войско. Кошка испуганно поглядела на меня, не сдержавшись, не выдержав моего вопроса, в беседу вклинилась другая кошка.

— Откуда ты знаешь о древесных демонах⁈ — Взяв меня за грудки, не считаясь с тем, что я святая корова, вернее Ацент чё-то-там, рявкнула воительница. Долго стоять в такой позе ей не дали. Эта малышка, что сопровождала меня, палкой-копьём хлестанула соплеменницу по лицу. Шерсть её стала дыбом, оттолкнув меня за спину, она стала между нами с криком:

— Не смей с ним так обращаться или я убью тебя!

Обе кошки выпустили из пальцев когти, сжали копья, зашипели, хвосты их, словно щётки, ощетинились, поднялись к небу. Долгого спора не вышло, остальные воительницы также выступили на моей стороне. Для них, внезапно, моя безопасность стала гораздо важнее и перспективнее, чем дружба или узы с этой стражницей. Настолько сильно ценилось в здешних краях семя. Чёрт, не время думать о такой чепухе, нужно показать себя с хорошей стороны, создать видимость, что я не враг!

Встав между двумя бабами, вытягиваю в стороны руки и говорю:

— Хватит, я расскажу всё, что знаю о деревянных демонах, только прошу, не ссорьтесь из-за такого, как я. — Моя фраза, занижающая значимость мужчины, воспринята как… как надо! Воинственно настроенная кошка стыдливо опускает взгляд. В то же время мелкая напирает, грудью, небольшой, уперевшись в мою ладонь, и кричит:

— Ты слишком важен, чтобы так говорить, а она этого не понимает!

— Да всё я понимаю! — Отбросив палку, так же своей грудью, но только побольше, упирается в мою руку вторая.

Вновь перепалка, но только на пониженных. В то же время я, щупая маленькую и упругую вместе с большой и такой мягкой, молочной, слегка подвисаю. Да-а-а-а-а! Вот такими должны быть конфликты — сексуальными и эротичными.

— Прошу, не ссорьтесь, — понимая, что увлекся, убираю руки, скрещиваю их на животе, — вы же Кетти, вы сёстры, вы одной крови, а сейчас грызётесь из-за чужака. Это отвратительно!

— Ты не чужак… — Как-то в полголоса проговорила Ахерон, та, что до этого момента молча за всем следила. — Ты посланник божий, Агтулх Кацепт Каутль. — Конфликт полностью завершился, подобное моё отношение к данному конфликту подкупило аборигенок. Теперь они глядели на меня не как на мясо с желанным «корнем», а как на человека, кого-то чуть ли не родного и близкого.

— Тогда давайте закончим этот спор. — Утвердительно, с позиции неебать какой шишки командным голосом произношу я, и о чудо, кошки встрепенулись. Вытянув спины, выставив грудь, послушно стали по стойке смирно. — Будем меняться информацией: я вам о кораблях, а вы мне о ваших самцах. Сколько у вас их было? (Желая понять, чего ждать и как сильно меня станут домогаться в дальнейшем, спрашиваю я). Перспектива быть заёбанным и высушенным на смерть слишком пугала. Мне просто яйца откусят, если покажу, что могу и два, и три, и даже четыре раза на день. Потому перед тем, как говорить, какой я жесткий «ебака», следовало обезопасить себя, наладить обмен информацией и даже торговлю. К примеру, моё семя, в обмен на улучшение отношений к нашим дамам, или же на какие-то важные вещи, ту же еду! Секс — это, конечно, хорошо, но что если я сейчас начну трахать всех подряд, подхвачу какую-то хрень и через год окочурюсь, что будет с моими соотечественницами? Наверняка, их постигнет страшная участь.

— Торгуют знаниями старейшины, сильнейшие воительницы и жрицы, — внезапно, из-за пальмы послышался голос поднимающейся здоровячки с красным пером в волосах. — И я готова с тобой торговать. В нашем племени было трое мужчин. Старик ещё с нами, зрелый самец украден, младший наследник двуххвостого пламени так же захвачен и взят в заложники вместе с моей дочерью. Я ответила на твой вопрос? Теперь говори и ты. Мне плевать, как и из чего состоят морские демоны, сейчас меня интересует твоё семя. — Встав напротив меня так, что соски её едва ли не упирались мне в рот, здоровячка спрашивает:

— Сколько раз за семь восходов цветёт твой цветок?

— Не знаю. — Отвечаю я.

— Лжёшь, все самцы знают. — Повысила голос Старший воин. Недоверие всплыло и в глазах других баб. Я терял очки соблазнения, ну… как бы сказать, утрачивал позиции и потому должен был сказать что-то понятное и в то же время туманное.

— Это правда, ведь у меня есть божественный дар. Он и дар, и проклятье, которое я всегда скрывал. — Говорю я, и кошки охнули. — Пусть уйдут. — Словно вознося значимость старшего воина, мол, сказать мог только ей, требую я.

Слишком много ушей, кто-то мог заподозрить что я вру.

— Мы не уйдём! — Взяв меня за руку, прорычала мелкая, но взгляд старшего воина тут же сбил с неё спесь. Она испугалась, поджала хвост и вместе с остальными разбрелась по холму.

Кошка напротив напряглась, на лбу её выступило несколько вен, казалось, напряжение настолько велико, что скажи я какую-то ерунду, голову мою вместе с писюном тут же оторвут.

— Я не врал тебе, старший воин, ибо… — Тяну паузу, пытаюсь придумать хоть что-то, но мысли не лезут в голову. Она слишком пристально смотрит, слишком напирает… Ещё и эти груди у лица, блять!