Джунгли, Секс и Чипсы! (СИ) - "Focsker" - Страница 14

— Не подходи! — когда я спустился с холма, встретился с Марией, воскликнули в сопровождении кошки. Обе оскалились при виде Марии. — Иди работай и не подходи к нему!

— Но я…

— Вон! — то ли шипя, то ли рыча, требовала аборигенка. Глядя в глаза стюардессы, кивнул, пусть идёт. Уверен, позже мы найдём способ поговорить. Кое-как, успокоив свою стражу просьбами, расходимся.

— Ведите себя более сдержанно с моими друзьями. — Пытаюсь поставить кошек на место.

— Между самцом и самкой нет дружбы, лишь соитие. — Заявила провожатая. — Ты нам должен на эти четыре дня. Не будет соития, не будет общения. Давай семя, а после поговорим.

— Ну, так давай, — одёрнул я стражницу, — пошли, отдам семя, тогда ты перестанешь меня доставать?

Стражница растерялась, на моё прикосновение нервно дёрнулась, отстранившись, отвела взгляд в сторону. Лицо её покрылось румянцем, от прежней воинственности её и второй воительницы не осталось и следа.

— Жрица говорила, что ты владеешь чарами, без жрицы нельзя. — Сделала шаг назад кошка.

— Я хочу сейчас, — чувствуя слабость собеседницы, настаиваю я.

— Тогда давай со мной. — Выходит вторая, более крупная, высокая смугляшка. Ростом добрый метр девяносто, и грудь её на уровне моего рта.

Вам нужно семя? Окей, без проблем.

— Отойдём, не хочу при всех. — Без проблем заявляю я и даже эта высокая амазонка замирает, смущённо замерев, опускает взгляд, заявляет:

— Подожди, стой, пока нельзя, не готова…

Да что с вами не так⁈ То они требуют секса, словно он единственное, что в жизни их интересует. То теперь, словно я какой-то изгой, выродок и прокажённый, избегают его со мной. В чём проблема-то? Я не понимаю! С моей злобой, недовольством, возрастает и опасение стражниц. Они словно каменеют, подзывают подруг и теперь, вместо двух, в кольце меня держат четверо. С оружием, косыми взглядами, готовностью в любой момент убить.

— Даже не думай, самец. Ты заключил контракт, не юлить, ты хотел нас отвлечь от своего племени, соблазнить, да? Ха-ха, тебе почти удалось. Мы кетти, стойкие воины, нас не так легко обмануть. Я видела твой жезл, следила за ним, он не поднялся и вряд ли бы стоял на такую как я. Не гневи богов, не шути с нами, иначе кара постигнет тебя!

Что за дуры меня сопровождают. Если я сейчас не поссу, то даже на хомяка встанет член, и что тогда, бедное животное по нему размазывать? Ну и дуры…

— А в туалет?

— В… ту… что? — переспросили кошки.

— Нужно слить воду. — Пальцем указываю на пах, спортивки, которые мне позволили сохранить.

— А… ссать захотел, — переглядываясь, рассмеялись кошки, — ну так ссы.

— Что, прямо здесь? — спрашиваю я и те кивают, ещё более пристально глядя… не на меня, а на мой пах. Извращенки! — Отвернитесь хоть! — рявкнул я, и девки таки послушались, отвернулись. Вот ведь, кажется, даже в их мире подобное считалось неприличным. Ссать хотелось слишком сильно, объектом удобрения стала ближайшая пальма. Хоть бабы и отвернулись, все, как одна, в момент, когда раздался естественный звук, хоть одним глазком да повернулись. Боже, как стыдно…

— Большой… — прошептала одна из кошек.

— Отвернитесь! — сгорая со стыда, как истеричка, воскликнул я, и все девки тут же дёрнувшись, шевельнули головами. Блин, я даже не думал, что это может настолько смущать. Обычное действие, как сходить в туалет, превратилось в испытание. Для всех местных девочек переселение стало вызовом. Для них и для меня. Более никто не сидел без дела, не отлынивал, не плакал, под блеск направленных на них железных жал, все трудились, работали во спасение своё.

— Можно я помогу им? — глядя, как пара девочек-волейболисток тянет огромный ствол пальмы, прошу я у амазонок.

— Не мужское дело… Сиди и не отсвечивай. — Словом попыталась оградить меня от работы Ахерон.

Тонкие ножки Кати затряслись, подкосились, толстый ствол едва не рухнул ей на ногу.

— Отойди. — Не выдержав, отодвинул я свою конвоиршу, игнорируя копьё, замершее всего в сантиметре от моего лица, прошёл дальше. Плевать на кошек, на их угрозы, тут же девочки, слабые и беззащитные. Я ж мужчина и должен им помочь! Взвалив на свои плечи самый толстый конец бревна, под пристальные взгляды наблюдательниц потянул бревно к молодому, только-только возводимому строению. Я воспрял духом, чувствовал уверенность в ногах, руках, потому не позволю относиться к себе как к инвалиду.

— Кать, воды хватает? — Когда закончили с бревном, спрашиваю я.

— Да, Лёш, кошки нам помогают… — С долей смущения и стеснения в словах говорит спортсменка.

— А еды, всего хватает? — Перехожу ко второй потребности.

— Конечно, мы ещё вашу сумку не доели, всё хорошо, — успокаивает меня Катя, — Лёша, тебе стоит отдохнуть, если бы не кетти, ты мог умереть…

— Я ещё их всех переживу. — Улыбнувшись заботливой волейболистке, перевожу взгляд в сторону моря.

Ещё много наших девчонок нуждаются в помощи. Большинство осознало, запас вещей вокруг не безграничен, чемоданы нельзя палить, ими нужно запасаться, складировать, а дальше… дальше видно будет. Наша история ведь только начинается, а с ней будет место ещё и смеху, и радости, а также слезам.

Не думая о плохой составляющей нашей жизни, о бедах, невзгодах, приведших нас сюда, со всей свойственной мне яростью, темпераментностью и энергией, помогаю возводить наш лагерь. В основном это были шатры, палатки, над которыми вместо ткани растягивалась сшитая шкура каких-то очень крупных животных. Большие шатры чем-то напоминали юрты. В них было место для выреза и выхода дыма от костра, также они были достаточно просторными для размещения не просто семьи, а целой делегации, толпы из добрых двадцати, а при потеснении, и тридцати человек. Прямо хоромы, по сравнению с тем, как мы ранее спали на вещах, в песке, глядя на звёздное, лунное небо.

— Может, хватит заниматься показушничеством? — В вечер, когда я выбившись из сил упал возле куска железа, наполненного пресной водой, с недовольством на лице говорит старая, очень объёмная и полная кошка. — Ты ведёшь себя недостойно, позоришь других мужчин.

— И чем же? — найдя в себе силы лишь приподнять бровь, спрашиваю я.

— Тем, что строишь из себя бабу. — Как обвинение, грубость выдала женщина-кошка.

Ну и дела, я только воскрес, весь день старался не выглядеть тряпкой, и тут такое.

— Слышь, тётка, а не а…

— Пошла вон! — Встав меж нами, с рыком, забрызгав собеседницу слюнями, кричит Ахерон. — Вон, я сказала! — Когда та показала зубы, выпустила когти, добавила в голосе кошка, и толстуха тотчас вынырнула из шатра. — Але-скс, тебе следует стать более мужественным, если хочешь защитить своих женщин. — Говорит Ахерон. — Мне уже известно, что ваша железная птица несла много мужчин, очень много, настолько, что даже не верится. Только, это не отменяет факта твоего здесь присутствия. Слова ваших самок противоположны числу выживших. А старый самец и пропавший… крыс…

— Его зовут Максим. — Не позволяя оскорблять наших мужчин, заявляю я.

— Крыс по имени Максим, хорошо, я запомню имя того, кто бросил брата. Непременно запомню и спрошу, что тот чувствовал, бросив близкого на поруки смерти.

Кажется, Ахерон всё неправильно поняла. Мы не были братьями, дед без сознания не был моим отцом. Она думала, что мы семья, но всё обстояло совершенно иначе. Хотелось бы как-то использовать эту историю, поэтому я говорю:

— Помогите найти Максима, он совсем глупый, слабый, если ему не помочь, он погибнет в джунглях! — говорил я искренне, с присущей мне эмоциональностью. Взрослый дядя Макс повел себя и вправду не по-мужски, а по-детски. Как вообще можно было бросить женщин и удрать? Я же говорил про то, как тут любят мужчин, да и он, только с моих слов, влюбился в амазонок, что за бред⁈

— Хватит, — внезапно, с разочарованием на лице, прервала меня Ахерон, — мы видим твоего отца, тебя и ещё… сколько их там, этих белокожих самок. Довольно врать. Два самца — это много, три, даже для небесной стальной птицы, перебор!