Мистик: Незримый узел (СИ) - Поляков Владимир "Цепеш" - Страница 27

— Он может, — не дав мне ответить, произнёс Шут. Цвет — его настоящая опора. Основа и вспомогательные. Потому и свёл тут именно вас двоих, что твоя Кисть и его Цвет дополнят друг друга, а то и вовсе войдут в нужный резонанс.

— Созидания или разрушения?

Я не мог не поинтересоваться, это было не критично, но существенно для понимания последующих шагов и выработки общей стратегии.

— Разрушение через созидание. Созидание через разрушение. Одно в другом, как и шепчет нам на ухо Хаос, — вот ни разу не прояснил божественный знакомец, — Там увидите. Но теперь, после твоих, — тычок пальцев в мою сторону, — слов, очевидно, что нам нужно не только предотвратить катаклизм от столкновения двух столь разных миров, но и обратить замыслы врага против него… них же. Нарисовать Кистью и Цветом ту картину, которая окажется мостиком. Не между мирами, а меж собираемыми кое-кем силами и новой, совершенно неожиданной для них точкой выплеска этого собранного.

— Рисовать я всегда готов. Многое, разное, но обязательно прекрасное, запоминающееся!

— От твоего запоминающегося иногда замертво падают. Иногда до того, как нарисованное к ним прикоснётся, — хихикнул Шут, явно вспоминая нечто впечатлившее даже его. — А раз готов, сотвори давай связной браслет, помогающий при выходе одного из вас в Туман подать знак другому. В палитре твоих красок теперь есть нужные цвета, да и твой коллега сумеет верно ими воспользоваться.

— А вот мы посмотрим! — преисполнился энтузиазма любитель создавать картины, одновременно хватаясь за кисть в нагрудном кармане и за венчающее его берет перо. — Я такое создам разноцветье, что у посмотревшего на него в первый раз долго голова кружиться будет. Но действенное, не опасное для носителя, — тут же уточнил, чуток опасливо глядя на Шута. — Мои шедевры союзников не кусают. Так, покусывают, чтоб веселее было.

— Новые миры, новые краски в палитре и новые же оттенки творческого безумия, — извиняющимся манером развёл руками бог. — Хотя кому я говорю то? Все вы… мы такие. Даже экселенц. Просто у одних краски, у других Цвета, третьи все грани немёртвого собирают… и другие, чуть ли не по числу голов. Хаос всегда с нами.

Что да, то да. Он всегда рядом, прикоснувшийся к нему раз не сможет устоять и будет снова и снова искать новые его грани, оттенки. Находя же, встраивать в свой разум, получая новую силу, возможности, меняясь и совершенствуясь. И нет этому пути конца, хотя начало у каждого своё имеется.

Мысли мыслями, а наблюдать как за работой полубезумного творца, так и за используемыми им артефактами было очень интересно. Не в плане познания используемой им школы — слишком далека от меня, слишком завязана на отдельный аспект Творения — но касаемо тех самых Цветов из палитры-артефакта и собственно слаженной работы всех трёх частей-инструментов, которыми тот пользовался.

Кисть… У неё не было мягкой, пушистой части на втором конце. Напротив, имелось лишь хищное бритвенное лезвие, которое сперва использовалось для надрезания другой руки мага, а затем окуналось в артефакт-палитру, после чего снова следовало прикосновение к кровоточащей ране. То же самое с Пером, то там уже не надрез, а укол. Широкие мазки первым артефактом, точечные дополнения-уколы вторым… И ощущение, что из рисуемого кровью и красками-Цветами прямо в воздухе «холста» получится не обычная картина, не трехмерная даже, а нечто псевдоживое, но однозначно полностью покорное воле создателя.

Вот он ты кто такой! Создатель оживающих иллюзий, «воплотитель фантомов», «рисующий тени неслучившегося». Их называли по-разному, но заслуженно признавали мощь и силу тех, кто сумел пройти первые… десятки ступеней, на которых подобная школа не являлась особенно опасной для противников. Зато потом! Это даже не некроманты, которым требуются тела или хотя бы прах от некогда живших для сотворения армии покорных слуг. Рисовальщикам не требовалось ничего, кроме подходящего артефактного инструментария, собственной силы и безудержного полёта творческой мысли.

Цвета. И сразу вспомнились самые начала моего обучения во Фрахтале, у мудрой, но очень уж коварной Крио. Несмотря ни на что, я ей очень благодарен и желаю исключительно успеха, долгой, а лучше бесконечной, жизни, плюс силы, достаточной, чтобы быть рядом с вершиной. Рядом, но не на ней, ведь там она будет слишком непредсказуема, а значит и опасна. Ну да ничего, ведь есть Рэнду-Механист, а он получше моего эту ядовито-коварную красотку знает. Следовательно, будет держать рядом, но с осторожностью, понимая все её плюсы и минусы.

Мда. Крио. Помогла окончательно определиться, что основа моих Цветов — чёрный и серебряный. Другие, те лишь дополнение, обрамляющее основы, помогающее, дающее ощутить и использовать всё многообразие мистической силы, но не более того. Как сейчас помню эти её уроки.

Черный… Цвет мудрости и сокровенного знания, которое не дается просто так, не падает в руки с небес. Загляни в Бездну, послушай вой ледяных ветров, осознай все оттенки черного, невидимые, непознаваемые для простых людей. Ты понял очарование ночи, пляшущих в серебряном свете звезд теней? Значит, и Бездна посмотрела на тебя с легким интересом. Черный и серебряный — эти цвета перевиты в единое целое, и гармония вечной ночи навсегда соединила их неделимыми узами

Серебряный… Мистическое слияние луны, что окрашивает мир в иные, обманчиво-мягкие тона. Цвет тайн, загадок, тонкий флер струящегося тумана. Именно серебро помогает некоторым из нас дотронуться до неощутимой границы между мирами. Усилить восприятие невидимого и неслышимого, научиться полнее чувствовать. Интригующая аура жизни и смерти, слившихся воедино под ночным небом.

Красный… У него много оттенков — багряный, алый, бордовый, малиновый — но все они полны ярости, гнева, отчаянного напора и желания сокрушать все препятствия на своем пути. Цвет воинов, ценящих смерть врага выше своей жизни. Багровый гнев берсерков и такой же туман, что застилает их взор, погружая в пьянящие воды круговерти боя ради боя.

Синий и все его оттенки вроде голубого и ультрамаринового… Цвет весеннего неба, на которое так любят смотреть юные романтики, еще не обтесанные жизнью. Одни из них сохраняют память об этом ярком, живом цвете, пусть и изменяются сами. Другие же… теряют. Жаль их, но синева неба становится застиранной тряпкой, уже с проглядывающими проплешинами серой мути. Но у сохранивших краски неба и моря нет мудрого цинизма и змеиного яда. Почти нет… Море, это не небо, оно бывает коварным, обманчивым. Цвет моря делает человека одновременно восторженным и… опасным. Синева глаз таит в себе множество сюрпризов.

Желтый… У этого цвета множество оттенков, он разнообразен и непредсказуем. Посмотри на пламя, его лепестки содержат в себе оттенок желтизны. Но это не алое безумие крови, не всепожирающее красное пламя огненной стихии. Оно тоньше, изящнее, более мягкое и обволакивающее, заворачивающее тело и душу в согревающий кокон. Осторожно, любое пламя может сжечь дотла, даже кажущееся на первый взгляд таким нежным и ласковым.

Оранжевый, оранжево-ржавый. А это уже нечто совсем иное, отличное от привычного. Оттенок тлена, бренности жизни вокруг. Пыль, проскользнувшая сквозь пальцы вечности, струйка песка в часах времени. Никто и ничто не остается полностью свободным от влияния великой силы. Люди убивают время каждый день и не понимают, что на самом деле все обстоит с точностью до наоборот. Это Время убивает их — медленно и оттого незаметно. Понимают они это лишь когда уже поздно что-либо исправить. Не забавляйтесь с оранжевым цветом, он слишком коварен, пусть и ударит спустя долгое время. Отдайте его врагу, если не понимаете суть. Или… приручите, и пусть безжалостное время грызет ваших врагов. Только не забудьте о том, что этот зверь никогда не будет сидеть на привязи и с удовольствием сожрет вас. Сожрет в тот миг, когда вы решите, что стали его хозяином.

Золотой… Цвет ли это по своей природе? Или жестокая ловушка, стремящаяся захватить того, кто притронулся к его маслянистому сиянию? Я ненавижу слепящий, противный, жирно-склизкий блеск, который столь прельщает многих и многих. Тяжелый, текучий блеск золота, он завораживает, пытаясь найти малейшую слабину в воле и разуме человека. Золоту плевать на гордость, честь, принципы — ему нужно, чтобы только оно заняло место на вершине. Золотой паук в центре раскинувшейся по всем реальностям паутины — вот истинный символ этого цвета. Страшно наблюдать за теми, кто попал под влияние этого опаснейшего цвета. Он опасен не для других, а для владельца… Он как паразит, присосавшийся к организму, вытягивающий все его соки. Рано или поздно, но останется только сухая оболочка, которая все силы направляет на служение своему Господину — золоту. Змея в руках, извивающаяся и кусающая всех подряд, охваченная ненавистью ко всему живому и мертвому…