Развод. P.S. Я все еще тебя… (СИ) - Осокина Анна - Страница 37

— Я хотела лучшей жизни для моего ребенка! — слабо запротестовала Вета.

— Поэтому продолжала пить во время беременности? — это спросил Паша. — Понимаешь, что только ты в ответственности за его состояние? И если он умрет…

— Замолчи! — Вета беспомощно зарыдала. — Замолчи! Он не умрет! Это мой мальчик! Да, я дура! Я не знаю, как так вышло! — она закрывала лицо руками, пытаясь вытереть слезы, но те все текли и текли.

Мои же высохли. Я смотрела на это жалкое создание, и очень хотела уйти из палаты, чтобы никогда больше не видеть и не соприкасаться с ней никаким боком.

— Я просто хотела, чтобы кто-то меня любил так же, как тебя! — Вета отняла руки от лица и, посмотрев на меня, выплюнула мне это.

— Ты правда не понимаешь, что невозможно таким способом заставить себя полюбить? — с обреченностью в голосе спросил мой бывший муж. — Каким образом ты хотела добиться моего расположения?

— Не знаю! — зло всхлипнула Вета и резко вытерла слезы.

В это момент в палату вошел незнакомый нам молодой врач и представился хирургом.

— Я могу говорить при этих людях о вашем сыне? — посмотрел он на Елизавету, та только кивнула. Ее лицо стало сосредоточенным, и вся она подобралась, сжалась, будто окаменела.

— Не буду ходить вокруг да около. Порок внутренних органов оказался серьезнее, чем мы предполагали, мы запросили ваши УЗИ, на них, к сожалению, патологии видно не было. Так бывает в редких случаях. Нужна срочная операция, но, боюсь, бесплатная медицина не может обеспечить необходимое лечение вашему ребенку.

— Доктор, к чему вы клоните? — Вета нахмурилась.

— Операция будет дорогая, мы можем связать вас с фондами помощи, они обычно помогают родителям в таких случаях. Проблема в том, что ему операция необходима срочно, иначе он может умереть.

Вета зажала рот рукой. А у меня сжалось сердце. Я не видела эту кроху, но мне было его безмерно жаль. Разве он виноват в том, что у него такая мать?

С моих уст уже готовы были сорваться слова, когда бывший муж опередил:

— Делайте операцию, мы оплатим сразу всю сумму.

— Боюсь, вы не совсем понимаете, о какой сумме идет речь, — замялся врач.

— О какой бы ни шла. Поверьте, мы можем себе это позволить, — вступила в разговор я.

— Давайте сразу уладим все финансовые вопросы, — добавил Павел. — И начинайте операцию.

Когда он вышел вместе с доктором, я посмотрела на Вету. Она смотрела на меня не моргая.

— Спасибо, — еле слышно прошептала она. — Спасибо… Я не достойна такой подруги.

— Во-первых, мы не подруги и, кажется, никогда ими не были, теперь я вижу, что все это время ты мной просто пользовалась.

— Неправда! — попыталась возразить Вета, но я подняла руку, жестом остановив ее.

— А во-вторых, действительно не достойна. Надеюсь, с ребенком все будет хорошо. Мы оплатим операцию, но больше я видеть тебя не желаю и знать о тебе ничего не хочу. Ты меня поняла?

Она дергано закивала, в глазах ее снова блестели слезы.

— Жизнь тебя и так достаточно наказала, может, теперь ты что-то поймешь? И да, что касается твоей пагубной привычки…

— Я больше не выпью ни грамма, клянусь!

— Верится с трудом, но это твоя жизнь. И если у тебя отберут ребенка, знай, что только ты в этом виновата.

Я говорила и говорила, жестокие, но справедливые слова вылетали из меня легко, освобождая душу от тяжелого камня, которым в последние месяцы мой жизни лежала на ней Вета. Наконец вздохнула полной грудью, мне действительно стало легче дышать, и я с чистым сердцем вышла из палаты, искренне надеясь больше никогда не видеть эту девушку.

Глава 13

Паша

Я уладил все финансовые вопросы с операцией и, дождавшись подтверждения от врачей, что все в порядке, поехал домой. Хотел отвезти Юлю, но не нашел ее. Наверное, она уехала первая. Не стал ей звонить или писать. Не решался это сделать. Теперь она знала всю историю от начала до конца. Я хотел дать ей время подумать, ужасно боялся давить, чтобы не отпугнуть.

Может, стоило быть более настойчивым? Не знал, что делать. У меня не было никого, с кем я мог бы посоветоваться. Я никогда не имел настолько близких друзей, с кем мог бы обсудить эту ситуацию. Да, были знакомые по работе, однокурсники и друзья со школьной скамьи, но их компания годилась скорее для веселья. Не мог я поделиться с кем-то из них переживаниями. Я всегда в таких случаях встречался с отцом. Несмотря на огромную разницу в возрасте между нами и то, что я больше годился ему во внуки, нежели в сыновья, мы всегда прекрасно ладили. Именно папа давал мне ценные советы не только в бизнесе, но и в личной жизни.

И все же я нуждался в разговоре. Даже сам не сразу сообразив, из больницы поехал в родительский дом. Это вышло неосознанно, просто в какой-то момент, задумавшись за рулем, я понял, что поехал не в свою съемную квартиру, в которой обосновался в последние месяцы, а к матери. Мог бы купить себе что-нибудь, но не хотел заниматься этим вопросом, не до того было, к тому же очень долгое время провел в командировке, так что пока решил не думать о приобретении недвижимости.

Мы провели в больнице всю ночь, поэтому, когда я подъехал к родительскому дому, солнце уже золотило крышу. Открыл дверь своим ключом и вошел в просторный холл, напугав нашу горничную, которая в наушниках пылесосила ковер. Увидев меня, она даже подпрыгнула от неожиданности.

— Извините, — виновато улыбнулся я. — Мама уже встала?

— Павел Юрьевич. — Женщина среднего возраста, которая уже лет пять как работала у нас, стянула наушники и приветливо улыбнулась мне, отойдя от испуга. — Да, Марина Григорьевна в столовой, завтракает.

Я удивился, что мама уже на ногах, обычно она вставала гораздо позже. Кивнул и пошел в указанном направлении.

— Сынок! — воскликнула она, когда увидела меня. — Что случилось?

Мама вскочила с обеденного стула и с тревогой во взгляде направилась ко мне.

— Все хорошо, мам, все в порядке.

Я прижал ее к себе и обнял, поцеловав в щеку. Она отстранилась и заглянула мне в глаза.

— Ты не говорил, что приедешь, тем более так рано. — Мама оглядела меня с головы до ног. — И почему на тебе смокинг?

— Долгая история, мам, — устало сказал я. — Нальешь мне кофе? Всю ночь на ногах.

Я плотно позавтракал и выпил горячий напиток, почувствовав себя гораздо лучше. Как будто само по себе то, что я находился рядом с женщиной, которая меня принимала любым, придавало силы. Я очень любил мать, но как-то всегда был ближе к отцу. А теперь понимал, что мама — единственный родной человек, который у меня остался в этом мире. Да, конечно, были еще тетушки с ее стороны и родственники отца, но это все не то, с ними я общался только на семейных торжествах.

Мы долго говорили, но, по сути, ни о чем важном. Я рассказывал ей, как прошла моя поездка. После приезда уже виделся с мамой, но недолго. А теперь можно было обсудить все подробнее. В какой-то момент в разговоре возникла продолжительная пауза. Мама положила свою ладонь поверх моей.

— А теперь расскажи то, ради чего ты сюда приехал…

— Мам, — вздохнул я, не зная, с чего начать.

— Ты же знаешь, что я всегда поддержу тебя?

Я знал. О причине моего развода уже всем давно было известно, только если в офисе об этом сплетничали, то мама ни разу не говорила со мной об этом, как будто ждала, что я сам заведу разговор. Да, наверное, не стоило ждать полгода, но как есть… И я принялся рассказывать. И о том, как Вета заманила меня к себе, и о том, что между нами ничего не произошло на самом деле, и том, что я не сразу это понял. А потом я перешел к рассказу о сегодняшней ночи.

— Выходит, это не твой ребенок, — заключила мама, внимательно вглядываясь в мое лицо, как делала все время, пока я говорил.

— Не мой, абсолютно точно. Даже по сроку не совпадает.

— И Юля верит, что между тобой и этой Ветой ничего не произошло?

Я задумался и несколько раз глубоко вздохнул.