Кодекс Императора III (СИ) - Молотов Виктор - Страница 33

Только перечислить всё, что надо сделать, занято полтора часа. Восточная часть была не в самом хорошем состоянии… Но так больше продолжаться не может.

Реакция высшего руководства части была неоднозначной. Горбовец сидел в полном шоке. Вереницын улыбался, довольный открывшимися перспективами. Давидов лишь слегка выказывал удивление, как и большинство заместителей Уварова. А Ермолаев поднял руку, желая взять слово.

— Говори, — разрешил генерал.

— Господин генерал, мы теперь поддерживаем императора? — осторожно спросил полковник. — Вы же говорили…

— Знаю, что я говорил, — перебивает его Константин Валентинович, не желая вспоминать свои собственные слова. — Как я уже сказал, все изменилось. Российской империи сейчас угрожает серьезная опасность. А остальные силы столицы не заинтересованы в ее защите… И в том, чтобы сохранить целостность нашей империи. А потому нам придется принять в этом самое прямое участие.

— Прошу прощения, но что изменилось? — поинтересовался Ермолаев, сглотнув.

Было заметно, что у полковника нехорошее предчувствие. Он был военным до мозга костей, а не переговорщиком, потому и сокрытие эмоций ему давалось с трудом.

— У меня был разговор с Дмитрием Романовым, и он смог меня убедить его поддержать. Кстати, это последний день, когда я разрешаю вам поднимать эту тему, — спокойно ответил Константин Валентинович.

Ему хотелось сразу ответить на все вопросы, чтобы больше он их не слышал и не вспоминал о своем поражении.

— Мы служим народу Российской империи, — продолжил генерал Уваров. — И армия подчиняется напрямую императору. Это нерушимое правило. Это закон! Всем понятно?

— Так точно! — хором ответили собравшиеся.

— Давидов, Измайлов и Нагинский, у вас будет особое задание, — он окинул взглядом сидящих подле него, чьи фамилии он назвал. — Вы вместе со своими батальонами должны отправиться на север и перейти под командование князя Эльбрука. Будете работать вместе с северянами. Осуществить переброску войск в самое ближайшее время. Ясно?

Полковники кивнули.

— Так точно! — разом ответили они.

Всего в восточной части было пятнадцать батальонов, и пять из них Константин Валентинович отправлял на север для помощи в борьбе с захватчиками. Северян удалось оттеснить к границам, но на этом они не успокоились. И сейчас границам в этой части империи нужна как никогда надежная защита.

— Зиновьев, а ты бери своих людей и прямо сейчас отправляетесь на защиту дворца. Непорядок, что его сейчас охраняет только личная гвардия императора и некоторые военные из других частей, которые справляются со своей задачей откровенно паршиво.

— Так точно! — громко ответил заместитель.

— Бери самых надежных людей. Исполнять.

На этом совещание закончилось, и военное руководство отправилось выполнять приказы генерала Уварова. Он же попросил секретаря принести ему еще кофе… После такого тяжелого совещания хотелось снова взбодриться.

А пока он пил крепкий напиток, его голову не покидали тревожные мысли. Как же так вышло, что он проиграл?

С одной стороны, проиграл и проиграл — жизнь на этом не заканчивается. Константин Валентинович смог сохранить свое место и честь своего рода. Против него не началось никаких репрессий. Единственное его наказание — это вечная верность.

И теперь с этим ничего не поделаешь, ведь Константин Валентинович принес Дмитрию Романову клятву на Кодексе Первого Императора. Если Уваров попытается предать императора, то он умрет раньше, чем успеет что-то сделать. Кодекс — это такая сила, от которой не спрятаться, от которой не спасет самый дорогой защитный артефакт и ничего не сделает лучшая охрана — эта реликвия воздействует изнутри, сразу на человеческую душу.

Причем Константин Валентинович принес клятву по собственной воле. Есть у Кодекса Первого Императора такая особенность, что насильно на нем клятву никогда не принесешь, он попросту ее не примет. И Дмитрий Романов разыграл все так, что в тот момент граф Уваров на самом деле больше всего в жизни хотел, чтобы книга приняла эту клятву.

Иначе бы пострадал весь его род, а такого Константин Валентинович допустить никак не мог. Он не считал себя плохим человеком, ну брал он взятки, а кто этого не делал? Во всем виновата Российская империя с ее прогнившей системой. Последние десятилетия над военными постепенно уменьшался контроль, и в их рядах стало все больше хаоса — каждый делал, что хотел.

Константин Валентинович искренне хотел лучшего для своей империи и рода, а потому и пошел на эту сделку и принял условия Дмитрия Романова.

Род Уваровых будет жить… в обмен на верность.

Ладно, сегодня Константин Валентинович самую легкую часть своей работы сделал. А вот что делать с аристократами и другими военными частями, которые в скором времени начнут задавать вопросы — это другое дело. Впрочем, если они начнут выступать против Уварова, то это будет уже не его проблема, а нового императора.

Если Константин Валентинович погибнет, клятва с него спадет — так это работает. Однако интуиция Уварову подсказывала, что так легко он не отделается.

Генерал вытянул руку и посмотрел на нее с обеих сторон. Вчера он вложил в ладонь очень много энергии. Константин Валентинович потерял над собой контроль и принял импульсивное решение… за предательство жены! Однако Уваров помнит, с какой легкостью Дмитрий Романов остановил его руку, словно в ней и вовсе не было магии.

С женой Константин Валентинович точно разведется… Но он подумал, что если бы был на ее месте в похожих условиях, то также пожертвовал бы ею ради детей, которых он всем сердцем любил.

Другое дело, что Константин Валентинович не хотел собой жертвовать.

Слова Дмитрия Романова о лекарстве сперва казались нереальными… Казалось, будто император пытается обмануть генерала Уварова. Но после того, как он пообещал, что сын выздоровеет на Кодексе Первого Императора, сомнений почти не осталось.

У Константина Валентиновича был план узнать о лекарстве через свои тайные связи и выбить для себя несколько порций в обход императора.

А сыну уже после первого приема стало значительно легче. С его лица ушла бледность и болезненность. Он начал говорить, хотя до этого провел три недели в безмолвии, болезнь все больше и больше захватывала его тело и разум.

Откинув эти мысли, Константин Валентинович потянулся к телефону. Он набрал номер Кастамирова Егора Дмитриевича — генерала южной части столицы, который также поддерживал императора Дмитрия.

— Егор Дмитриевич, день добрый! Есть время встретиться? Нам надо многое обсудить, — спросил Константин Валентинович, как только его знакомый поднял трубку. — Нет-нет, я не собираюсь убеждать вас присоединиться ко мне, наоборот — мы с вами теперь в одной лодке. И нам надо понять, что делать против остальных, — на выдохе закончил Уваров.

Алина ехала на своей машине в замок, расположенный на окраине столицы, где официально располагался имперский благотворительный фонд помощи детям. Замок принадлежал графскому роду Харитоновых, которые полностью поддерживают Дмитрия Романова.

Однако сами Харитоновы здесь не бывают — у них нет должного разрешения. Да они и не горят желанием соваться сюда и злить господина, ведь смысла в этом нет никакого.

Алина проехала через главные ворота на большую закрытую территорию. Охрана хорошо знала ее, а потому сразу пропустила. Она оставила машину на парковке и сразу вышла.

Завидев девушку, к ней начали стягиваться люди, все — в черных одеяниях. Здесь было восемьдесят процентов женщин, и только оставшиеся двадцать — мужчины.

— Приветствуем вас, госпожа, — поклонилась одна из девушек, а следом за ней и все остальные.

Алина слегка улыбнулась.

— И тебе привет, Изабель! Что у нас нового? — спрашивает Алина.

Здесь располагалась база теневой армии Алины, которой она лично руководила и сейчас приехала навестить своих.

— Двое новеньких ожидают инициации, сейчас я вас к ним провожу, — почтительно ответила Изабель.