Падение Валькирии (СИ) - Оришин Вадим Александрович "Postulans" - Страница 2

Мужчина кивнул.

— Да, три с небольшим тысячи человек.

— А! — она хмыкнула, — Ну, меньше, чем у тебя.

Мужчина подбросил в воздух чашку, и та тоже замерла.

— И что ты чувствовала?

— Да презрение к уродам этим. Из-за каких-то сопливых придурков всё произошло. Дерьмо в жизни случается, но вашу мать, из-за какой херни оно чаще всего происходит!

Она откинулась на спинку дивана.

— Я как очухалась и сообразила, какого хрена случилось, сначала не знала, что делать. Ну, в смысле после того, как убралась оттуда и всё обдумала. Вот хочу я сделать что-то хорошее. И что? Надевать цветное трико и идти искать гопников по подворотням? Это же тупо! Я понимаю, это, как его…

Нервно постучав пальцами по столу, девушка повернулась к окну, будто ища там подсказки.

— Делать, что должен, с тем, что имеешь, там, где ты есть? — спросил мужчина.

— Да нет! В смысле, да. Но я не об этом. Философия есть, в интернете читала. Эти, экзистенциалисты, во. Жизнь — мрак и тьма, существование человека — боль и тоска. Но человек несёт ответственность за свою жизнь и, если не хочет смыть её в унитаз, обязан стремиться к добру и справедливости, или типа того, — пояснила девушка. — Философия, чтоб её. Я, может, выгляжу как дура, но не потому, что дура, а потому что мне срать на чужое мнение. Даже если оденусь хорошей девочкой, никто меня не примет. Никогда не принимали. Но я не дура.

Она отрицательно покачала головой.

— Так вот, экзистенциалисты. Даже если все усилия приведут лишь к кратковременному локальному изменению ситуации к лучшему — всё было не зря, понимаешь? Одному человеку не под силу изменить весь мир, но в самом стремлении это изменение произвести и содержится смысл.

Мужчина удивился.

— Зрелое суждение. Я впечатлён.

— Ага, — улыбнулась девушка. — И я задумалась. С моей силой простые бандиты — это не то чтобы мелочно, я бы сказала, неправильно. Нет, я и этим занималась. Свой родной город очистила насколько могла. Даже много времени не потребовалось, но торчать на месте и отлавливать новых бандитов по мере появления… Я могу больше! Да и преступники появляются не сами по себе. В общем, я в кризисе. Была. Теперь, с тобой, мы сделаем больше!

Мужчина улыбнулся.

— Поверь, с моей силой борьба с преступностью вовсе превращается в цирк абсурда. Это одна из причин, по которой я не люблю супергероику. Тупой цирк абсурда.

— Ну, с теми же кейпами всё объяснимо. Они же все там психи! Злодеи — в особенности. Способности огромные, а мотивация смешная. Да и атмосфера медленно приближающегося конца времён накладывает отпечаток. То, что ты не осознаёшь приближающийся апокалипсис, не значит, что ты не ощущаешь его приближение подсознательно. Губители как бы намекают, что человечеству осталось немного.

Он развёл руками.

— В свете этого стремление получить власть в одном отдельно взятом городе выглядит ещё тупее. Я списываю это на мировоззрение автора. Они там все индивидуалисты, не способные воспринимать ничего, что выходит за рамки личной выгоды. Поэтому супергерои у них либо мстители, то есть по факту травмированные психикой люди, либо, если конченые альтруисты, то пришельцы из космоса. Ну или какие-нибудь богини. Нормальный человек же не может стремиться сделать всем хорошо и просто так, без личной выгоды, да?

Девушка рассмеялась.

— Да, верно подмечено, — она хитро посмотрела на собеседника. — А ты не такой душный зануда, каким сначала показался.

— Ты ещё плохо меня знаешь. Так под каким именем ты теперь выступаешь?

— Энтропия, — ответила она. — Сначала я думала взять прозвище Кинетик. Я только кинетическую энергию могла обнулить. Ну и гравитацию ещё. Но потом раскрылась полностью и… — она провела пальцем по столешнице, и материал в месте контакта разрушался, будто его расщепляли на атомы. — А ты?

— Думаю, очевидно. Крысолов.

Энтропия на секунду нахмурилась, а затем понимающе кивнула.

— Гамельнский Крысолов. Ты тоже сначала не все возможности своей силы раскрыл?

Крысолов отрицательно покачал головой.

— Нет, я всё понял сразу. Или почти сразу. Первые дни были сущим кошмаром, — Крысолов кивнул на барную стойку, за которой стояли два сотрудника кафе. — Стоило мне обратить внимание на человека, и он уже выглядел вот так.

Оба сотрудника стояли на месте и слегка покачивались, более не двигаясь и глядя прямо перед собой пустыми глазами.

— Жесть, — подтвердила Энтропия. — И сколько держится эффект?

Крысолов пожал плечами.

— Пока не имел возможности проверить. Ни с кого эффект так и не спал.

— Пиздец, — оценила Энтропия. — И как далеко ты можешь вот так людей доставать?

— Несколько сотен метров, если сосредоточусь. В пассивном состоянии метров сто как раз.

Девушка поднялась, хватая куртку и накидывая на плечи.

— Тогда нефиг откладывать! Погнали! Устроим маленький государственный переворот, пока этого не сделал кто-нибудь другой!

Крысолов поднялся и подошёл к вешалке, забирая лёгкую куртку с капюшоном.

— Переворота не потребуется. Все останутся на своих местах, — ответил он. — Просто будут делать то, что захотим мы.

Глава 2

2 марта 2016 года

Джексонвилл, Флорида

Тучи, весь день клубившиеся над городом, с закатом всё же пролили на грешную землю прохладный весенний дождь. Старый, потрескавшийся асфальт покрылся лужами, дрожащими под мелкими каплями. Здесь не было прохожих, только пара бродяг копалась в куче мусора, бережно складывая найденные вещи в свои тележки. Появившаяся полицейская машина коротко просигналила сиренами, и бродяги, толкая перед собой тележки, поспешили скрыться в переулках. Патруль, медленно катясь по улице, окидывал фонарным светом первые этажи домов, красовавшиеся заколоченными дверями и забитыми досками окнами. В одном из окон пятого этажа, где сохранилось стекло, выглянул бритоголовый мексиканец с дробовиком и, проводив патрульную машину напряжённым взглядом, быстро осмотрев улицу, скрылся в темноте.

Двадцатилетний парень, занявший позицию на крыше дома с другой стороны улицы, облачённый в полный комплект защиты, отнял от глаз бинокль, вдавив кнопку рации на перчатке.

— Цыплята настороже, нервничают.

Комплект амуниции, помимо элементов защиты, включал две камеры, налобную и наплечную, рацию, комплекс отслеживания биометрии, аптечку, комплект наручников, набор инструментов и шокер. В шлем был встроен противогаз, а при необходимости подключался баллон с кислородом, дававший от трёх до десяти минут дыхания, в зависимости от активности носителя. Парень стоял на одном колене, скрываясь за парапетом, стараясь не показываться слишком явно.

«Не поможет! Я свалюсь им на головы, как снег в летний день!» — ответила рация голосом парня лет двадцати.

«Внутри четырнадцать противников и двое гражданских» — заговорил второй голос, принадлежавший девушке. — «Запомнил?»

«Да! Да, конечно! Я готов! Тайфун готов!» — ответил первый голос.

Парень на крыше вздохнул и покачал головой, надавив на кнопку.

— Тайфун, соберись.

«Да я сама собранность! Не нуди, Вектор!» — ответил Тайфун.

Вектор снова поднял бинокль и сказал уже только самому себе:

— Я предупредил.

Дом выглядел покинутым, в пустых окнах было темно, половина фасада и вовсе стояла чёрной после недавнего пожара.

«Тайфун» — появился в канале мужской голос. — «Пошёл!»

«Понял! Начинаю!» — отозвался герой.

По каналу прошло шуршание, прежде чем голос Тайфуна вновь заговорил в эфире.

«Игрок под номером один выходит на поле!»

Вектор перевёл бинокль в сторону проулка, на высоту четвёртого этажа. Из окна дома выпрыгнул едва заметный в сумерках позднего вечера герой в снаряжении, полностью повторяющему амуницию самого Вектора. Герой летел, разгоняя перед собой капли. Преодолев полтора десятка футов, что было большим расстоянием для прыжка в тяжёлом снаряжении, Тайфун нырнул в окно дома, скрывавшего вооружённую банду.