"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Юрьев Сергей Станиславович - Страница 687

— Луи, — Альберт быстро улыбнулся племяннику, — Позволь мне все объяснить магистру лично. Боюсь, мой мальчик, подоплека моих действий неизвестна тебе все же… Итак. О возможности создания своего мира, учитель, я думал довольно долгое время, представлял его себе в красках, продумывал все до мелочей. Признаюсь, некоторые мои «новшества» не были продиктованы благими намерениями — я разрушил замок, взял в плен своего старшего племянника… — мастер виновато вздохнул, — Но не стану углубляться в это сейчас. Создание нового мира, новой реальности катализировал удар кинжала, нанесенный Людовиком. Я не виню его — он поступил верно, на его месте сейчас и я бы сделал тоже самое, пожалуй. Я был убит, чувствовал, что умираю, и безмерно хотел жить. Сил у меня было много, к тому же я и сам находился в замке на холме, что силу увеличивало стократ, и в момент смерти произошел сильный ее всплеск. В моей голове тогда все смешалось, я думал о своем мире, о своей несбывшейся мечте и, должно быть, неосознанно вложил всю свою силу в исполнение этого желания. Это и в самом деле произошло спонтанно, вопреки предположениям моих родных, — мужчина улыбнулся, — Я не планировал создавать свой мир, я не знал способов сделать это, и до сих пор не уверен, что знаю, как это возможно…

— И, тем не менее, вы вполне емко объяснили систему его создания, — задумчиво прервал его Рейнир. Он сидел, подперев одной рукой щеку, а другой потирая подбородок и, внимательно глядя на собеседника, очень явственно о чем-то размышлял.

— Нет, — наконец, мысль его обрела форму, — Нет, для меня это невозможно. Вы находили мой скелет в своем будущем, моя смерть — зафиксированное во времени событие, она явилась катализатором многих других событий. Нет, я не могу малодушно сбежать в иной мир, не могу, не имею права…

— А если бы вы отправились в другой мир не телом, а духом? — Винсент, абсолютно не желающий мириться с тем, что ему придется опять оставить любимого наставника, бросить его обреченным на смерть, нахмурился, переводя взгляд с одного из великих магов на другого, — Если бы создали другой мир, где ваш разум нашел бы воплощение в ином теле, быть может, более молодом, более сильном…

— Мой дух итак отправится в мир иной, — маг печально улыбнулся, — Хотя, быть может, в твоих словах имеется резон, мой мальчик… Обсудим это чуть позже. Я слышу шаги, и кажется мне, что друзья ваши возвратились не одни.

…Адриан цеплялся похудевшими ручонками за отцовскую шею и, прижимаясь к родителю, непонимающе оглядывался по сторонам. Куда его несут, зачем забрали из теплой постели, мальчик не понимал, а папа на вопросы отвечать не торопился, ограничиваясь коротким: «Так надо».

Сам Виктор был взволновал. Он прижимал сына к себе трепетно, нежно, будто боясь раздавить, но вместе с тем держал крепко, всем видом показывая, что никому ребенка не отдаст, и обидеть его не позволит. Спутники графа, поглядывая на них, понимающе переглядывались сами, но предпочитали трогательную картину не комментировать. Даже Роман, привыкший подтрунивать над все и вся, сейчас желания шутить в себе не ощущал, и только и думал, что о спасении малыша. В конце концов — рассуждал виконт, — дома его ждали племянники приблизительно такого же возраста, и думать о том, что нечто подобное могло случиться с ними, было жутко. Да и потом, было просто по-человечески жалко несчастного Вика, столько пережившего и так неожиданно вновь обретшего надежду.

— Я только боюсь, как бы это не изменило прошлое, — шепнул молодой человек на ухо шедшей рядом девушке. Та неопределенно повела плечом и красноречиво вздохнула. Тонкие материи, грань между прошлым и будущим, могущая стоить жизни четырех-пятилетнему мальчику, была ей противна. Кстати, интересно все-таки, сколько лет Адриану?

— Ричард, — она осторожно оглянулась на вышагивающего позади баронета и, вновь покосившись на отца и сына, понизила голос, — А сколько сейчас мальчику?

Ренард ограничился тем, что продемонстрировал ей растопыренную пятерню. Татьяна кивнула и, вновь повернувшись вперед, продолжила путь.

Голоса она услышала еще на подходе к избушке старого мага и, распознав среди них отцовский, радостно прибавила шаг. Уходить куда-то вот так, чтобы вернуться, когда все наладилось и возвратилось на круги своя, было неимоверно приятно.

Дверь Татьяна распахнула первой, опередив даже тоже прибавившего шагу интантера.

— Вот торопыга, — отметил тот и, демонстративно оттерев девушку плечом, прошествовал в комнату, — Привет, дядя. Хорошо, что ты очнулся — твоя дочь остро нуждается в воспитании!

— Как и твой племянник, — подхватила сияющая дочь и, отпихнув Романа, без излишних слов бросилась отцу на шею, — Я так боялась за тебя…

Альберт, широко улыбаясь, прижал девушку к себе, глубоко вздыхая. Каждое проявление ее заботы о нем было великому магу как бальзам на душу.

— Все хорошо, — ласково шепнул он, — Наши родные и великий магистр смогли помочь мне. Хотя я до сих пор не понял, что произошло и что вы сделали, — последние слова он проговорил уже в полный голос и с нескрываемым удивлением.

Татьяна, выскользнув из отцовских объятий, оглядела всех присутствующих и нахмурилась.

— Вы что, не сказали ему?

— Я пытался! — Людовик торопливо замахал перед собою руками, — Но дядю понесло в далекие степи, и я подумал — кто я такой, чтобы перебивать великого мастера? Пусть уж болтает, раз ожил.

Великий мастер досадливо махнул на него рукой.

— Так что же произошло? Анхель сказал, что отравил меня, я чувствовал яд, но я помню его слова, что противоядия в этом времени еще нет…

Рейнир, сидящий за столом у камина, тонко улыбнулся и, прищелкнув языком, покачал головой.

— Ворас запугивал вас, друг мой. Для того яда, что составил он, конечно, противоядия нет, но есть иное средство. Он смешал несколько ядов, приправив собственным и думал, что найти антидот будет невозможно, но не учел, что для каждого яда он уже есть. Довольно было ввести несколько противоядий, как страшная отрава была нейтрализована, и вы пришли в себя. Что же до других вопросов… — он внезапно перевел взгляд на замершего в дверях Виктора с сыном на руках, и вежливо изогнул бровь, — Для меня честь принимать вас у себя, господин граф. Вижу, вас привело ко мне старое несчастье…

— Да, — граф де Нормонд резко шагнул вперед, продолжая прижимать недоумевающего сынишку к себе, — Вы можете… я хочу сказать, вы знаете, мы не обращались к вам… По глупости думали, что в проклятии виновны вы, я приношу извинения… Я хотел просить вас, я вас умоляю…

— Папа, кто этот человек? — Адриан, не выдержав, решился подать голос, недоверчиво косясь на лысого старика. Потом перевел взгляд дальше и неуверенно помотал головой.

— И другие люди… папа, зачем мы здесь?

Рейнир, улыбаясь, встал. Протянутые к ребенку руки его были руками друга; лицо лучилось доброжелательным сочувствием, и Вик, поколебавшись, осторожно передал ему сына, проведя напоследок рукой по волосам последнего.

— Не бойся, сынок, — в голосе его нежность причудливо смешалась с горечью, — Этот человек… Этот… дядя…

— Дедушка тебе поможет, — перебил его Рейнир, — Или, по крайней мере, сделает все для этого. Не бойся меня, малыш, — он шагнул назад и, опустившись на стул вновь, усадил маленького пациента себе на колени, — Ну-ка, открой ротик.

Адриан послушно разинул рот — к подобным осмотрам он за последнее время привык и, в целом, не удивлялся им. Только не думал, что они могут хоть к чему-то привести хорошему… Он сидел на коленях у неизвестного старика, сидел в теплой комнате возле жаркого камина, и дрожал, трясся как в лихорадке. На лбу его блестели капельки холодного пота, личико осунулось и исхудало, и невооруженным взглядом было видно, что мальчик болен, что он нуждается в серьезном лечении.

Рейнир продолжал осмотр. Он изучил горло ребенка, проверил его глаза, потрогал лобик. А потом вдруг прижал ладонь к груди в области сердца, и на несколько бесконечных мгновений закрыл глаза.