Услышу тебя через тысячу миль (СИ) - Наперсток Янина - Страница 34

Принцесса аккуратно, чтобы не увидела идущая сзади охрана, достала шкатулку и, пользуясь тем, что уже в двух шагах ничего не слышно из-за шума волн, прошептала над открытой крышкой:

– Шкатулка, миленькая, как мне поступить?

–Все тьма окутала кругом,

Сердца навек разбить мечтая.

Удел смиренных – жить тайком,

Лишь бунт откроет врата рая.

Что значит в ее случае смирение? Отказаться на всю жизнь (как это страшно-то звучит, когда тебе восемнадцать!) от своего права на любовь и счастье? Вероятно, другая бы нашла успокоение в детях, но Китти для такого прагматичного подхода была еще слишком молода. Ей хотелось радости, обожания, внимания… Если шкатулка оказалась права насчет Анжея, то, вероятно, не ошиблась и с Сержем. Однако даже невозможность быть с любимым не повод растоптать до конца свою жизнь. И, значит, бунт!

Самым правильным сейчас будет отказать Анжею и вернуться в Форсберг. Да, в Штильмане произойдет некоторый кризис власти, ну так она за него тоже не в ответе. Ей и говорить о нем не собирались, использовали практически вслепую. А если бы Китти и правда влюбилась в ту маску, за которой прятался настоящий принц, и осознала все, что сегодня узнала, уже после свадьбы? Принцесса вздрогнула. Теперь ответ «нет» стал совершенно очевиден. Девушка снова ловко спрятала вещицу в потайной кармашек и собиралась разворачиваться, чтобы идти назад, как нос и рот ей разом зажала белая перчатка, пахнущая чем-то тошнотворно сладким. Китти дернулась, пробуя вырваться, но липкая пелена, словно густой туман, заволокла ее сознание.

***

…Камила не знала, куда именно мать сдала артефакт, хотя в Форсберге была только одна лавка такого уровня, куда мог заглянуть сам король. А даже если Серж и сделал неправильные выводы, ему все равно требовалась не сама вещь, а лишь сведения. Он вернулся из имения в столицу так же быстро, посредством помощи Клода, и сейчас, открывая дверь в уютный магазинчик с замысловатым колокольчиком на входе, очень надеялся эти сведения получить.

– Что месье желает? – подпорхнул к нему сразу молодой человек с зализанными назад волосами и в костюме с претензией на дороговизну.

Видимо, владелец взял кого-то себе в помощники, и тот очень старался соответствовать уровню заведения.

– Передай хозяину, что его хочет видеть маршал Дебре.

Лицо парня сразу изменилось, и он испарился на несколько минут из зала, а потом вернулся с пожилым господином. Владелец лавки шел, опираясь на клюку и шаркая туфлями. Он сильно сдал с тех пор, как Серж его видел в последний раз, что ни говори, а возраст не щадит никого. Даже одаренных, если им под сотню.

– Давненько вас не было видно, ваше сиятельство…

– Добрый день, месье Губер. Как-то все не до старины.

– А сейчас что подыскиваете? Девушку порадовать или себя?

Дебре глянул в сторону помощника, антиквар цепким опытным взглядом сразу это заметил и сделал парню знак удалиться.

– Так что вам будет угодно? – повторил он вопрос, когда за юношей плотно затворилась дверь.

– Одиннадцать лет назад моя мать сдала вам музыкальную шкатулку… – Серж не мог быть уверен, что графиня воспользовалась услугами именно этого антиквара, так что просто пошел напролом и не прогадал.

– Мы не предоставляем сведений о сделках даже родственникам. Увы, – прошамкал месье Губер, хотя его блеклые от возраста глаза заблестели.

– Мне ничего не нужно знать о самой сделке, – и Дебре, понимая, что он на верном пути, вынул из внутреннего кармана пачку ассигнаций. – Лишь сведения о самой вещице. Вы встречали такие раньше? Она опасна? Может влиять на судьбу?

– Нет. Не думаю. С какой стороны посмотреть.

Вот же жук!

– Э нет, слишком дешевый ответ, – парировал Серж, все еще удерживая купюры в своей руке.

Старик вздохнул, осознавая, что так просто он от незваного гостя не отвяжется, и показал ему на одно из продаваемых кресел, а сам сел в такое же напротив.

– До визита вашей матушки я не держал в руках подобного экземпляра. Однако потом шкатулка вызвала у меня интерес. Занятная вещица. Прежде чем ее перепродать, я какое-то время с ней экспериментировал. И скажу вам без утайки – я не представляю, как и откуда, но она действительно знает ответы на многие вопросы. Другое дело, что шкатулка их так завуалированно выдает, что очень сложно выделить истину. Ее надо уметь трактовать, а для этого делать записи и изучать годы. Сами понимаете, у меня такой возможности не было.

– То есть вся ее опасность в том, что пользователь может неверно трактовать совет и ему последовать?

– Вот именно! Не более чем опасны вы или я, давая кому-либо свои рекомендации.

– А какого-то проклятия, злого рока на нее точно не наложено?

– Помилуйте! Неужели бы я стал такую опасную вещь предлагать королю! Мне моя шкура и теперь дорога, а уж тогда и подавно! – и старик осекся, поняв, что проболтался о клиенте. Глаза его испуганно забегали, а на щеках выступили красные пятна.

– Не волнуйтесь, – успокоил его Серж, поднимаясь и протягивая деньги. – Услышанное дальше меня не пойдет. К тому же я знал об этом и без ваших слов.

Дебре вышел на улицу, осмотрелся и взял коляску до Тайной службы. Стоило еще раз заглянуть к герцогу Валлину и уточнить, не появилось ли за последнюю пару дней, что он отсутствовал, новой сведений о нападении. Сведения о шкатулке, с одной стороны, его порадовали, с другой… столь противоречивая вещь, если ей верить, может и до беды довести. Вероятно, Сержу все-таки стоило ее забрать…

Экипаж остановился у парадного входа в управление, и Дебре уже спустил ногу на мостовую, как в его голове совершенно неожиданно и четко зазвучал хорошо знакомый голос.

Глава 45

Когда Китти пришла в себя, то не смогла открыть глаза, потому что на них была тугая повязка. Скованные за спиной руки затекли, в голове стоял гул, как от колокольного звона. Где она? Рядом послышались голоса. Вернее один – мужской и неприятный.

– Да, сир, я вас понял.

Что говорил второй, Китти не слышала, но, видимо, ответ был, раз первый голос добавил:

– Так точно! Все сделаем!

Потом – удаляющиеся шаги, судя по звуку, вниз по лестнице. Некто подошел к принцессе и снял повязку с ее глаз. Перед Китти стоял крупный мужчина, явно военный, хотя одет в гражданское, – выправку не спрятать. Лицо скрыто под низко опущенным капюшоном плаща, да и в полумраке камеры его бы в любом случае было плохо видно.

– Я сниму наручники, но имей в виду – за дверью охрана. Если надумаешь драться, бежать или выкинуть еще какой фортель – ударю, пеняй на себя, – проговорил ее тюремщик. Щелкнул замком наручников и, больше ничего не сказав, вышел.

Китти и не думала нападать. Прежде чем что-то предпринять, надо прояснить обстановку. Зря она, что ли, росла в мальчишеской компании! Первое правило игры в «войнушку» – побеждает тот, у кого больше сведений. Так что сперва требуется все разведать.

Девушка осмотрелась. Маленькая комната, стены – необработанная каменная кладка. Кровать с металлическими пружинами, лежащим на ней матрасом и пледом. Ну надо же! На плед расщедрились! Значит, заморозить ее насмерть не планируют. Китти скользнула к двери и прислушалась. За ней было тихо. Свет в комнату поступал через единственное окно, довольно узкое и длинное. Но хуже всего, расположенное так высоко над полом, что Китти до него едва доставала. Стекла в окне не было, зато стояла железная решетка. Девушка снова прислушалась – снаружи раздавался плеск волн. Так значит, она в башне у моря. Еще хуже, если где-то на острове. Плавать она не умеет, да и если бы могла, как тут обмануть мордоворота-стражника, тем более он там наверняка не один.

Принцесса стала прохаживаться по комнате и размышлять. Перво-наперво следовало понять, кто и зачем ее похитил. Стражник обратился «сир», но Анжей это не мог быть. Ему никак не выгодно ее заточение, раз принц планировал сегодня объявить о помолвке. Тем более он же не подозревал, что она собирается отказать. Сам король? Но вроде как он при смерти, какой смысл ее был обманывать все это время? Надо искать, кому выгодно… Получается, если помолвка сорвется, в плюсе только герцог. Осмелился бы он так поступить? Наверняка! Предложение-то делать прямо в карете, считай, под носом у принца, не постеснялся. А вдруг… Вдруг Оттау ее выкрал не для того, чтобы спутать карты племяннику, а чтобы насильно жениться?