Услышу тебя через тысячу миль (СИ) - Наперсток Янина - Страница 27

Китти, до этого державшая себя в руках, от последней фразы вздрогнула и почувствовала, как кровь отливает от ее лица. На удачу королева отвлеклась и этого не заметила. Она достала из ящика стола маленькую книжицу на цепочке с отделанной золотом обложкой и протянула ее принцессе.

– Я расписала вам бальную карту на вечер. Вы же все равно наверняка не запомнили многих господ, а я учла всех, кого непременно нужно одарить вниманием. С Анжеем у вас первый танец, четвертый и финальный.

И, увидев, что Китти приоткрыла рот, тут же осадила ее:

– Не благодарите, мне это не сложно. Я, конечно, понимаю, что вы предпочли бы провести все время с моим сыном… Увы, даже в преддверии помолвки мы не вольны так грубо нарушать этикет.

И королева дала понять принцессе, что та может идти. Возвращаясь в свои комнаты, девушка чувствовала себя настолько разбитой, словно по ней проскакал целый табун лошадей. А ведь в Форсберге ей нравились и сами балы, и вся эта суматошная подготовка к ним.

В апартаментах ее высочество уже ждала теплая ванна, а массаж с аромамаслами, который ей сделала Марго, поднял не только жизненный тонус, но и настроение. Сейчас она наденет «то самое» платье, будет танцевать в собственное удовольствие и блистать. Ну а всеми проблемами и тайнами займется завтра.

Глава 35

Танцевал Анжей неплохо. Пожалуй, именно так. Не великолепно. Великолепно танцевал Серж. Он словно чувствовал не только музыку, но и саму Китти. С ним девушка просто растворялась в танце, не думая ни о па, ни о том, как скоординировать движения с партнером. Анжей же вел грамотно, не ошибался и ноги не оттаптывал. На этом все. Однако умение танцевать – это далеко не самое важное в потенциальном муже.

К тому же платье на принца произвело фурор, а добавленная к образу диадема смотрелась восхитительно. Часть мужчин в зале остолбенели при появлении принцессы, часть дам не сумели сдержать эмоции и завистливо искривили губы, а Анжей… Посмотрел на нее так… опаляюще, что Китти вспыхнула и едва ли не сравнялась по цвету со своим платьем. Однако, несмотря на смущение, девушка осталась довольна результатом. Ей нравилось блистать, и она не считала нужным это скрывать.

Второй танец принцессе пришлось отдать герцогу, как ближайшему родственнику принца. Вот тут она впервые обрадовалась, как же здорово, что кто-то когда-то придумал такой незаменимый аксессуар, как перчатки. Сирин и так ее буквально ощупывал взглядом и норовил подступиться на слишком близкое расстояние. Вынести его прикосновения без разделяющего кожу материала Китти бы точно не смогла. Что-то присутствовало в его внимании отталкивающе-плотоядное. У принцессы было мало жизненного опыта, но почему-то ей думалось, что на невесток принято смотреть не так – то и дело проваливаясь взглядом в вырез ее платья и чуть ли не облизывая при этом губы.

Настроение испортилось, хотя Китти и удавалось удерживать на лице милое выражение и загадочную полуулыбку. Именно так должна выглядеть юная особа на балу, по мнению форсбергских наставников по этикету. Однако танца после шестого принцесса решила сделать перерыв. По нормам светского общества это было вполне приемлемо.

– Анжей, тут очень душно, и у меня разболелась голова. Не сопроводите ли вы меня на террасу? – максимально чарующим голосом, который могла из себя выдавить, попросила Китти.

Выйти одной не позволяли правила приличия, а если принц согласится, то она сумеет отвертеться как минимум от пары-тройки последующих претендентов на ее внимание.

– Да-да, конечно, – спохватился Анжей и, взяв ее под руку, повел на свежий воздух.

Гуляющих, правда, и здесь было слишком много, но принц знал дворец очень хорошо, поэтому нашел-таки довольно уединенный уголок, где вместо бального шума слышались пение птиц и шелест парковых листьев.

– Сегодня сильный ветер, – словно извиняясь, проговорил он. – Это вызывает головные боли. Помню еще по тому периоду, когда часто болел…

Тут Анжей осекся, словно испугавшись, что затронул неподходящую тему, и выпалил:

– Пойду принесу вам что-то прохладительное.

И быстро скрылся. Принцессу, впрочем, это только обрадовало. Она стояла, закрыв глаза и подставив лицо свежему, налетевшему, по всей видимости, с моря ветру. Китти честно старалась узнать Анжея получше и проникнуться к нему хоть какими-то приемлемыми для заключения помолвки чувствами, но пока получалось плохо. Единственный плюс – ярко выраженной антипатии, как к герцогу Оттау, к Анжею она тоже не испытывала.

Неожиданно на предплечье девушки, обнимая со спины, легла крупная мужская ладонь. Принцесса вздрогнула всем телом, ловко вывернулась и посмотрела на приблизившегося к ней герцога.

– Что вы себе позволяете? – возмутилась Кити.

Голос ее вибрировал от гнева и негодования, а на щеках проступил румянец.

Оттау с вальяжной полуулыбкой выставил руки ладонями вперед в останавливающем жесте.

– Вы все неверно поняли! Я лишь увидел мурашки на вашей коже и исключительно по-родственному решил согреть.

– Не знаю, как здесь, а в Форсберге подобное проявление «родственных», – Китти ядовито выделила последнее слово, – чувств неприемлемо. Попрошу воздержаться от них в мой адрес. И вообще, – принцессе уже удалось вернуть самообладание, – мы с вами не родственники.

– Но это же вопрос простой формальности и пары недель, – подмигнул Сирин. – Хотя признаюсь, вы меня очаровали, ваше высочество, и я, конечно, предпочел бы совсем иную степень родства, – и герцог снова недвусмысленно окинул девушку раздевающим взглядом.

– Не ожидала от вас столь… низменного поведения, – отчеканила Китти, хмуря брови. – Вам лучше вернуться в зал. Сейчас придет Анжей, и ему наше общение может не понравиться.

– Пока я шел сюда, видел, как его высочество остановила матушка. Зная Сирену, у нас есть еще минимум четверть часа, пока она будет давать напутствия сыну. А не хотите узнать, как я вас так быстро нашел? Ведь терраса огромная, опоясывает почти весь дворец.

Китти передернула плечами.

– Шли следом из зала и подождали, пока Анжей отлучится, что уж тут гадать.

Сирин засмеялся.

– А вот и нет. Анжей сюда приводит всех своих пассий. Цветочки, птички, впечатляющий подарок. Следующим этапом, думаю, уже сегодня во время бала он попытается сорвать с ваших губ поцелуй, а дальше будет действовать по обстоятельствам. Если оттолкнете и возмутитесь – станет каяться, просить прощения с телячьими глазами, рассказывая, как опьянен вами до помрачнения рассудка. Вы простите, и схема ухаживаний пойдет на второй круг. Как думаете, чья школа? – и Сирин снова подмигнул, чтобы у принцессы не возникло сомнений.

У Китти сложилось впечатление, как будто только что, бегая по цветущему полю, она случайно наступила в коровью лепешку. Принцесса даже не сумела сдержать выражение гадливости и отрезала:

– Вы наговариваете на племянника, стремитесь его опорочить в моих глазах! А даже если все сказанное вами и правда – я не одна из пассий, а представительница правящей династии Форсберга и, вероятно, ваша будущая королева. Проявляйте уважение и постарайтесь ко мне больше не приближаться!

И Китти, развернувшись и не став дожидаться принца, поспешила обратно в зал.

– Я хотя бы искренен в чувствах, а Анжею знакома только одна любовь – к самому себе! – крикнул ей вслед Сирин.

Не успела принцесса переступить порог бальной залы, как к ней бодро для своих лет подпорхнул канцлер и галантно пригласил на танец. Верно! Граф… Граф Мейсон! Китти вспомнила его имя. Точно, он записан в ее книжице. Ну что ж, всяко лучше танцевать с ним, чем выслушивать скабрезности от Оттау. Тем более, в отличие от последнего, канцлер вел себя весьма деликатно, общался на нейтральные «погодные» темы и смотрел на нее так, как, наверное, отец смотрел бы на красивую дочь. Разве что Китти не любила запах табака, а от мужчины пахло садаахскими сигарами. Очень дорогое удовольствие, надо сказать.