Поцелуй для проклятого принца (СИ) - Пырченкова Анастасия - Страница 9

— Почему месяц?

— Потому что свадьбы для тёмных стражей проводят специально обученные для этого жрецы. А они будут у нас только через месяц. Заодно будет время подготовиться к церемонии.

— Что-то я уже не уверена, что готова к такому, — сказала, как есть.

— Поздно, цвет мой Лилия, поздно, — ухмыльнулся Сеттариас.

Не по себе стало ещё больше. Да только какой у меня выход? Даже если Сеттариас солгал, наша сделка всё равно мне в плюс. С остальным разберусь по мере надобности.

— Кстати, почему свет? — поинтересовалась я через паузу о непредвиденных изменениях в клятве.

— В каком смысле?

— Ты велел мне заменить тьму на свет в клятве. Зачем?

— Затем, что я носитель тьмы, а ты несущая свет, — пожал парень плечами в полнейшем безразличии.

— И что это значит?

— То и значит: твой свет питает тьму и стабилизирует её воздействие на носителя и окружающих.

— Понятней не стало, — отозвалась хмуро.

Сеттариас вздохнул и уселся ровнее, не спеша отвечать. Явно подбирал нужные слова. Так и оказалось.

— Считай, что твоё присутствие сдерживает живущую в таких, как я, тьму. Например, не позволяет ей выплеснуться наружу губительным огнём, вроде того, что ты недавно наблюдала в ущелье. Только если там я сам его вызвал, то бывают моменты, когда магия выходит из-под контроля и вредит другим людям.

— Как с Леонессией?

— Не очень удачное сравнение, но да, — согласился брюнет. — Но не волнуйся, с тобой так точно не будет.

— Даже если я поступлю так же, как она? — заинтересовалась невольно.

— Во-первых, ты так не поступишь, слишком прямолинейная для такой подставы, а во-вторых, магия во мне уже тебя признала, иначе бы не позволила обменяться клятвами.

И если от первой части стало приятно, что он такого высокого обо мне мнения, то вторая — напрягла.

— Звучит так, будто мы настоящий брак заключили таким образом, — проворчала, всё же возвращаясь к тому, чтобы поесть нормально.

— Браслетов нет, значит ещё не женаты, — усмехнулся Сеттариас.

— И на том спасибо.

— Пожалуйста.

Я не стала никак на это реагировать, сосредоточившись на еде. Во фляжке на поверку оказался какой-то необычный напиток с фруктовыми нотками, прекрасно утоляющий жажду. Мне хватило всего пары глотков, чтобы избавиться от этого чувства.

Во рту разлился вкус сладкой земляники с небольшой кислинкой, отчего я едва чуть не простонала от удовольствия. Это определённо было вино, но какое! Изумительно вкусно! Я будто на мгновение перенеслась на солнечную поляну посреди леса. Стало так светло и тепло на душе, хотелось улыбаться. Просто так. Без повода. А потом я увидела его. Самое красивое и величественное существо из всех. Дракон. Самый-настоящий. С чешуёй цвета тёмного сапфира и длинными острыми шипами вдоль всего позвоночника, начиная от самой головы. Огромные крылья в размахе достигали несколько десятков метров. Полночно-синие глаза смотрели с интересом и ожиданием.

— Невероятный, — сорвалось с губ.

Руки потянулись ему навстречу. Но тут на глаза попалось нечто выбивающееся из образа. Длинные тонкие щупальца, обвивающие всё тело дракона. Они прятались под чешуёй, отчего я не заметила их так сразу. А когда заметила, мне захотелось подойти и разорвать их все. Откуда-то я знала, что они не просто мешают ему, но и причиняют боль. И я бы непременно так и сделала, но мои руки внезапно перехватили, а затем я услышала хриплый шёпот:

— Лилия.

Тут же пришла в себя. Раз, и снова оказалась посреди пещеры, сидящей рядом с Сэттариасом.

— Ч-что это только что было? — выдохнула ошеломлённо, глядя на выпавшую из рук фляжку.

Брюнет тоже посмотрел, поднял и убрал в сторону, подальше от меня.

— Винный напиток с каплей зелья бодрости. Прибавляет сил, но без побочного эффекта вроде бессонницы.

— Винный? Больше похоже на галлюциногенный.

В голове всё ещё было мутно, и мысли разбегались в разные стороны, не позволяя ухватиться хотя бы за одну.

— Нет, — качнул головой Сеттариас. — Такого эффекта в себе он не несёт. Хотя… — призадумался, глядя на меня по-новому. Вполне возможно, что так как ты ещё не адаптировалась к нашему миру, оно могло оказать слишком сильное воздействие. Что ты видела?

Я всё ещё плохо соображала, но основу для себя уяснила. Сеттариас хотел меня взбодрить, а вышло, что меня опьянило.

— Дракона, — призналась. — Красивого такого. Сапфирового цвета, оплетённого страшными чёрными щупальцами. Но это же бред, да?

— Однозначно, — согласился со мной мой спутник. — Тебе стоит отдохнуть.

Судя по тому, как он сам разлёгся на пледе, вытянувшись во весь рост, прикрыв глаза, если здесь кому и требовался отдых, то это точно ему. Сама я спать не особо хотела. Да, голова несколько чумная, но в сон точно не тянуло.

— Сеттариас? — позвала я парня, берясь за кусочек сыра.

Не столько для еды, сколько, чтобы просто чем-то занять руки.

— Что? — отозвался брюнет, не открывая глаз.

— А драконы существуют?

— Существуют.

Сердце пропустило удар и забилось с новой силой, стоило только представить себе столь величественное существо наяву.

— Ты их видел? — сунула в рот ещё кусочек сыра.

— Видел.

— А я увижу?

— Увидишь.

— Правда?

— Правда.

— А когда?

— Если не замолчишь, то никогда.

А я только собралась попросить рассказать мне о драконах побольше. Но пришлось закрывать рот обратно. Правда от недовольных взглядом не удержалась.

Со стороны Сеттариаса послышался обречённый вздох.

— Один вопрос! — произнёс строгим тоном. — После чего ты ляжешь спать.

— Драконы! Какие они? — тут же выпалила я, пока он не передумал.

— Обыкновенные? — отозвался тот с вопросительными интонациями, явно издеваясь надо мной.

— Сеттариас! Я серьёзно! Мне, правда, очень интересно.

Удивительно, но он мне неожиданно тепло улыбнулся.

— Ты сейчас похожа на ребёнка, у которого исполнилась мечта всей его недолгой жизни.

— Так и есть, — не стала отрицать, кивнув. — Рассказывай!

— Ну, ладно, слушай.

И я, усевшись удобнее, со всем энтузиазмом приготовилась внимать его словам.

— Давным-давно, в далёком-предалёком прошлом, когда людей ещё и в помине не существовало, миром правили могучие существа — Драконы, — начал он на пониженных тонах. — Правили они мудро и долго — веками. Но потом боги решили, что миру не хватает кого-то более приземлённого. Так появился человек. Драконы относились к ним со снисхождением. Маленькие существа, жившие не больше ста лет — для них они были детьми. Неразумными, капризными, которым нужно помогать и наставлять…

Он говорил, а у меня перед глазами вставали картины прошлого, как если бы я не легенду слушала, а сама её проживала. Представляла, как могущественные ящеры помогают развиваться людям, пробуждать в них искру дара. Как магия и величие порабощают человеческие сердца, как они уничтожают драконов в стремлении заполучить власть над этим миром, порождая новых чудовищ. Видела, как драконы, сдаваясь, исчезали с их пути. И лишь единицы среди людей оставались верны тем, кто вложил в них свою душу. Именно её драконы и отдали им в попытке сохранить последние крохи своей магии в этом мире. Я видела, как злобные люди разозлились, когда поняли, что так и не достигли желаемого, и как из зависти прокляли тех, кто слился с душами драконов.

— Так по легенде появилось проклятие Кровавой Луны, — продолжал вещать Сеттариас. — Дети, рождённые в эту ночь обречены на гибель. Вот только, как и всегда, где-то что-то пошло не так, и проклятье зацепило не только драконьи души, но и всех появившихся на свет в эту ночь.

— Это ужасно, — выдохнула я.

Просто как представила маленьких ни в чём неповинных детей, умирающих в муках впоследствии, так и плакать аж захотелось.

— Есть такое, — согласился брюнет. — Вот и боги, узнав о сотворённом беспределе, тоже ужаснулись, но было слишком поздно что-то менять. Но они всё равно не оставили своих детей. Пусть проклятие и оказалось нерушимым, но они смогли на него повлиять, сделав его снимаемым. С тех пор рождённые в Кровавую Луну маги вынуждены ежегодно идти в Тёмный лес и искать себе ту, кто помогла бы избавить их от проклятья. Ту, кто не относится к этому миру и способна очистить их тело от проклятия. Для этого она должна всего лишь подарить им свой поцелуй, — усмехнулся, ставя таким образом негласную точку в своём рассказе и возвращая нас обоих в реальность.