Инженерный Парадокс 3 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 19

И выбирая между десятипроцентным шансом на неэффективность или прерывание действия имплантов из-за ошибки и жизнью калек-алхимистов… Я и сам решился, и решил за парней.

— Пойдём, — решительно поднялся я.

— Уже?

— А что время терять? — на что Эскулап пожал плечами.

Через несколько секунд мы были в комнате, где под кучей проводов лежало два перемотанных тела. Капельницы, катетеры, зажимы и даже входящие в плоть спицы — очевидно, для поддержания осколков костей.

Ну и в стороне сидели два парня, одного из которых я уже видел в двери.

— Придать естественное положение? Извлечь спицы? — деловито уточнил Эскулап.

— Излишне. Имплант формирует скелет по физическому лекалу. А лишнее сам вытолкнет в процессе.

— Ей, а…чего вы? — дернулся один из «сиделок», когда я подошёл к лежащим.

— Лечить будет, — фыркнул Эскулап. — Датчики не помешают? — уточнил он у меня.

— Нет, — ответил я, помещая в прорези рта золотые пластинки.

Алхимические импланты — в любом случае техно-эфирные механизмы. Где-то — больше технические, использующие эфир как источник энергии — как мой Щит Жизни.

Где-то больше эфирные… Хотя в данном конкретном случае — эфирно-биологические. Прямое действие они окажут на работу организмов, сами же по себе будут только корректировать внесённые изменения.

Но в любом случае, на место развёртки они «прибудут» самостоятельно и быстро. И вот тут мне надо будет действовать, потому что иначе я парней и вправду угроблю.

Дело было в том, что Ость изначально разрабатывался как… регенерационный имплант. Под названием Живица. И с треском и блеском показал отличные результаты, после чего именно его разработку прекратили.

Бесформенные груды плоти, испытывающие жуткую боль, а то и с расплющенным… но регенерировавшим, но как вышло, живым мозгом. Прекрасная регенерация, только неконтролируемая.

Алхимики и медики «урезали» функционал до регенерации костей… Вышло получше, чем с плотью вообще, назвали Остью…. Но имплант всё равно оказался слишком непредсказуем. Пятьдесят процентов на взрывной рост костной массы, с понятными последствиями в виде раздавленных и пробитых собственными же костями внутренних органов.

То есть шанс на взрыв импланта при неосторожном обращении как бы намекал на последствие его применения, аллегорически, скажем так.

Собственно, почему Либерман и отдал их мне за гроши — себестоимость работы и материалов, даже без корпоративной прибыли, была ощутимо больше, чем девяносто тысяч.

Но я, задумавшись, как помочь парням, сначала наткнулся на описание Ости, чуть ли не как анекдот и предостережение алхимикам. Заинтересовался, стал разбираться…

И вышло, что проблема Ости — в зашоренности взглядов. И традициях. Сам он прекрасно действовал, даже в первом варианте. В грудах плоти не было ни грамма опухолей и прочего… Хотя им самим было не легче.

А алхимики пытались «вогнать» в имплант управляющий эфирный или технический модуль. И не справились. Слишком многое надо было учитывать, не вытянули функционал даже в версии Ости. А зашоренность тут заключалось в простой вещи: кто мешает в процессе разворачивания импланта… корректировать этот процесс извне?

Проверил, почитал, понял что «никто». И схемы показали осуществимость — под воздействием электромагнитных импульсов можно управлять разверткой, да и работой… Хотя работа импланта в коррекции не нуждалась. Лишь в ограничении по месту.

Ну а сейчас — время эти управляющие воздействия оказать.

И я достал два модифицированных парализатора, наводя их на тела парней.

— Ей, Марк, ты же их убьёшь! — вскинулся один из парней, удержанный вторым.

— Это — Марк. Хер его остановишь. И может, поможет А не поможет — добьёт… Я бы вот так жить не захотел, — негромко сообщил он удерживаемому напарнику.

— Правильно, — широко улыбнулся я парню. — Позитивное мышление в действии!

И связался с Искином, поручив корректировать поле работающих парализаторов. Сам бы я вытянул только один, а так основной поток частиц корректировал Искин, а я приглядывал за результатом, на всякий случай.

Эскулап напряжённо вглядывался в показания приборов, импланты разворачивались, поле работало…

— Что за херь творится, Марк⁈ — вдруг вскричал Эскулап.

— Разворачиваются импланты…

— Парни теряют глюкозу! И не только! Что делает имплант⁈

— Регенерация.

— А ты подумал, откуда они будут брать питательные вещества?!!

— Эм-м-м… в общем…. — немного задумался я.

— Придурок, — обозвал меня Эскулап, бегом выбежав из комнаты, а через минуту вернувшийся с какими-то бидонами. — Эй, вы! — крикнул он замершим парням. — Бегом сюда, мне помогать! И под лучи не попадите!

И пока я продолжал корректировать развёртку имплантов, эта троица устанавливала бидоны вместо капельниц.

Впрочем, моя… точнее, наша с искином работа была вскоре завершена. Импланты развернулись, а последней «командой» им была остановка развития вне уже сформированной схемы.

То есть, поддерживать, заращивать и уплотнять скелет — сколько угодно. Но без наростов и прочего. С регенерацией в целом — также ограничения, не дающие возможности взрывного роста.

— Всё, — произнёс я, убирая парализаторы.

— Ну… им явно получше, — бросил взгляд на мониторы Эскулап. — И быстро как… Но, парень: говори, что делают эти импланты, подробно!

— Подлечат внутренние органы, но тут просто усиленное питание. Когда придут в себя — просто есть побольше, — ответил я.

— Разберусь! Но в общем — да, согласен. И всё⁈

— Кости и суставы. Они будут вылечены за пару-тройку дней. Но тут помогут препараты кальция? — полувопросительно уточнил я, сам прикинув после произошедшего.

— Ни хера они не помогут, а угробят, эти «препара-а-аты», — сплюнул Эскулап. — Туда пихают всякую дрянь, — пояснил он. — Здоровому — даже полезно бывает. Энергичность, хер стоит и прочее. Но в их состоянии, даже с динамикой восстановление — угробит сердце и требуху.

— Простого кальция что, нет? — удивился я.

— А хер его продашь втридорога, вот и нет.

— Химия?

— Гыг, — хохотнул Эскулап. — Нет, можно конечно. Только затрахаешься. Я бы и не против, но вроде чем-то там полезным занимаешься, — скривился он так, как будто я вычерпывал канализацию и художественно размазывал вычерпанное по округе. — Справимся, по старинке, по-дедовски.

— Хм?

— Мел, костная мука, скорлупа яиц. Перетираем в пыль и пихаем в пасть. По килограмму каждому где-то, в день, — задумчиво прикинул медик.

— Ей, они же задохнуться! — присел один из парней. — Вы бы… бульоном там разбавили…

— О! Отлично придумал! Ты и займёшься! — радостно сообщил Эскулап. — Доставай мясной бульон!

— Ей… а где? — жалобно уставился на него парень.

— А мне похер! Хоть сам вари, — отрезал эскулап.

— Я ж не умею…

— Учись или ещё как достань, — отмахнулся дед. — А ты, — ткнул он пальцем в сжавшегося второго. — За мелом, костями, скорлупой — бегом! Быстро и не меньше шести кило! А лучше — больше!

— А зачем больше? — заинтересовался я.

— А ты думаешь мне принесут чистый гидросиликат или силикат кальция? — фыркнул Эскулап. — Один хер чистить надо, может выжигать… Посмотрю.

— Логично, — признал я. — Ладно, Эскулап, пойду я тогда.

— Угу. Вали, — махнул на меня рукой старик.

— Парни придут в себя — направь их ко мне.

— И на кой это тебе? — прищурился старик.

— Пристрою к делу, — честно ответил я.

— Так ты… хотя… — задумался он. — Инвестиция?

— Она самая. Ну и помощь.

— Ясен хрен, что помощь, чёрта с два они отработают столько, сколько стоила эта дрянь. — махнул рукой он. — Справедливо, в общем. Пошлю.