Аттестат зрелости (СИ) - Рюмин Сергей - Страница 60

Я кивал, не понимая, зачем она мне всё это рассказывает.

— И всё это вдруг в определенный момент оказалось мне не нужным, — продолжала она. — Ни пенсия, ни дача, ни квартира, ни машина, когда подвело здоровье.

Она резко затормозила, повернулась ко мне:

— Мы сейчас едем в комиссионку. Там директор мой приятель. Я хочу тебе сделать подарок — вот этот автомобиль.

Я замер от неожиданности и не нашел сказать ничего лучше, чем:

— У меня прав нет…

— Ерунда! — отмахнулась она. — Подрастешь, отучишься, сдашь, будешь ездить!

Я замялся. Подарок оказался слишком и дорогим, и неожиданным.

— Я не буду оформлять машину ни на твою маму, ни на папу, ни на кого из твоих родственников или друзей, — заявила Зинаида Павловна. — Только на тебя. Мне помог ты, а не кто-то из них. Да и рисковать не хочу. Мало ли…

Она вздохнула, скривилась, будто съела дольку лимона.

— Когда мне совсем плохо стало, — сказала она. — Все словно забыли, что я есть на свете. Из детей за целый год никто даже не навестил, не позвонил. Поэтому вот так!

Она газанула, трогаясь с места.

— У меня и хранить её негде, — буркнул я.

— А я тебе вместе с гаражом её подарю! — весело ответила она. — Ты мне жизнь подарил. Это ценнее!

— Вы с ума сошли, — продолжал бурчать я, огорошенный её заявлением.

— Так! — она сердито бросила на меня взгляд. — Хватит ворчать! Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди. Тебе машина очень даже нужна! И не возражай.

Оформление автомобиля мы провели через куплю-продажу в комиссионном магазине. Зинаида Павловна остановилась прямо у дверей, наплевав на знак «Остановка запрещена», потащила меня за руку, как ребенка, прямо в кабинет директора. Я слова не успел сказать, как улыбчивая девушка забрала у меня паспорт и вышла, оставив нас в кабинете втроём — директора, Зинаиду Павловну и меня.

— Это он, — Зинаида Павловна мотнула головой в мою сторону. — Мой внучатый племянник.

Директор, высокий тощий мужчина с длинными седыми волосами, окинул меня пронзительным взглядом, кивнул:

— Я уже понял, Зин Пална!

И улыбнулся мне широкой улыбкой. Только что-то в этой улыбке было фальшивое, наигранное, ненастоящее. А определить, что, увы, я не в состоянии. Если бы он хотя бы что-то сказал, я смог бы понять, лжёт он или нет. А тут… Увы.

Я едва сдерживал желание уйти, чтоб побродить по магазину, неожиданно оказавшемуся большим, поглазеть на товары, а может, что и прикупить. Во всяком случае на одной полке я, пока меня бабка тащила к директору, успел увидеть два импортных магнитофона-двухкассетника.

Минут пять Зинаида Павловна и директор магазина, имя которого мне так и не назвали, обменивались малозначительными репликами насчет погоды, непонятных мне магнитных бурь, ломоты в суставах и прочих. Странно, но никакой ломоты в суставах у Наумовой быть не должно. Я тогда столько в неё вбухал магических сил, что её еще лет 20 даже насморк стороной обходить должен!

Снова зашла улыбчивая девушка, протянула нам два экземпляра договора, по очереди дала подписать их Зинаиде Павловне, потом мне. Протянула отпечатанные расписки: Наумовой про получение денег от меня, мне о получении автомобиля в исправной состоянии и отсутствии претензий. Зинаида Павловна протянула ей триста рублей тремя купюрами — комиссионные для внесения в кассу магазина.

— Едем! — она поднялась со стула. — Спасибо тебе, Коленька!

Ага, директора магазина, оказывается, звали Николай.

Мы снова уселись в машину.

— Гараж на тебя я сама переведу, — сообщила она. — Без тебя. Там проще: переписали в журнале у председателя кооператива хозяина, передали ключи и всё. Всё равно я им не пользуюсь. И машина пока постоит там. Ничего страшного с ней не случится.

— Ну, это уж слишком, — продолжаю ворчать я. Как-то всё неожиданно получилось. Решение моих проблем: машина плюс гараж — всё одним махом. Честно говоря, ворчал я не особо настойчиво, вдруг мадам поддастся моим уговорам и передумает?

— Завтра после уроков едем в ГАИ, — снова объявила она. — Надо же машину на учёт поставить, номера получить. Я договорюсь.

— Ага, — согласился я, вздыхая, слегка шокированный её энергичным напором.

— Документы и ключи я до завтра у себя оставлю, не возражаешь?

Я не возражал. Мы поставили машину в гараж. Зинаида Павловна закрыла ключом двери: сначала свою, потом мою.

Я огляделся. Гараж был большой: шесть метров в длину, четыре в ширину. Казалось, что машину можно было поставить даже поперек. И утепленный. Стены и ворота изнутри обшиты пенопластом. А в углу даже стояла небольшая самодельная печурка типа «буржуйки» с выведенной наружу трубой.

— Нравится? — улыбаясь, спросила Зинаида Павловна.

— Класс! — ответил я и поинтересовался. — Зинаида Павловна! Извините, конечно, но разве у вас болят суставы? По-моему, они в полном порядке.

— Да это я так, — засмеялась она. — Чтоб Николаю не обидно было. У него ревматоидный артрит. Эти мои заклятые друзья вообще давно меня похоронили. А тут я такая вдруг здоровая, помолодевшая, вся цветущая… На зависть всем. Представляешь, каково им?

Глава 45

Опять БСМП, опять травматология

На следующий день я летел в школу словно на крыльях, вдохновленный мыслью, что сегодня окончательно стану счастливым обладателем автомобиля.

Вчера я об этом промолчал. Не сказал ни maman, ни Альбине, заглянувшей на «вечерний чаёк», как она именовала посиделки по вечерам на кухне с maman, потом в зале со мной.

Не сказал ни Мишке, ни Андрэ. Зачем? А вот насчет прав решил поговорить с Денисом. Может, он сможет как-то помочь?

Была у меня еще одна идея. Научиться управлять машиной, а с Василия Макаровича или с Цветаны стрясти амулет отвода глаз, чтобы владельцы полосатых палочек меня не замечали.

Однако на первой же перемене меня отловил Карабалак.

— Бутылку принёс? — сразу же спросил он, пожимая мне руку. Я совершенно забыл о вчерашней просьбе.

— Деньгами возьмёте, Максим Иванович? — ответил я вопросом на вопрос, сунув руку во внутренний карман. Там у меня две «пятёрки» лежали.

— Давай! — Максим Иванович воровато огляделся по сторонам. Я сунул ему в ладонь купюру.

— У Натальи Михайловны брат под машину попал, — вполголоса сообщил он. — Лежит весь переломанный в гипсе в травматологии в БСМП. Не пошевелиться, ни в туалет сходить. Ему нужен постоянный уход. Гревцовой в отпуске за свой счет отказали. Она хочет написать заявление на увольнение.

— Пипец! — выдохнул я.

— Не то слово! — согласился Карабалак. — Если она уволится, у неё квартиру отберут. Она ж молодой специалист, обязана три года отработать после института. А её брат может окочуриться, если за ним ухода не будет. Там что-то вроде открытых переломов, нагноений, чуть ли не угроза гангрены…

— Что конкретно, я не понял, — продолжал он. — Жил в городе с матерью. А мать старая, еле, говорит, сама ходит.

— Кто говорит?

— Да Наталья Михайловна и сказала, когда заявление на отпуск за свой счет подавала.

Я вздохнул:

— А как его зовут хоть? Где конкретно лежит?

— Гревцов его фамилия, как и у Натальи Михайловны, — хмыкнул Карабалак. — Лежит где-то в детской травматологии, палату самому можно узнать, если что, по фамилии больного. Ну, что ты, как маленький?

— Так он, что, ребенок еще? — удивился я.

— Ну, не совсем, — покачал головой Карабалак. — 15 лет ему вроде. Почти ваш ровесник.

Рядом оказался Мишка. Он прислушался к словам учителя, потом тронул его за плечо:

— Максим Иванович! Дай ключ от курилки, а?

— У тебя ж был? — удивился Карабалак.

— Да я его дома оставил.

— Пойдём вместе, — предложил историк.

— Пошли!

Мишка потянул меня за руку, мол, пошли тоже.

Карабалак отошел открыть окно. Мишка шепнул мне:

— Ты ехать собираешься? Помочь хочешь?

— Наверное…