Аттестат зрелости (СИ) - Рюмин Сергей - Страница 1

Аттестат зрелости.

Глава 1

Приквел к эпилогу

За два месяца до грозы

— Комитет государственной безопасности, подполковник Стасов, — брюнет протянул директору школы удостоверение. — Нам нужен ваш ученик 10 класса Ковалев Антон Николаевич. Пригласите его, пожалуйста.

Директор школы Матвеев Иван Степанович очень внимательно изучил удостоверение, усмехнулся, спросил:

— А это кто?

Он показал на плечистого мужчину, ввалившегося в кабинет вместе со Стасовым.

— Наш сотрудник, — ответил Стасов. — Старший оперуполномоченный по особо важным делам майор Андрейкин.

Майор вытащил и продемонстрировал своё удостоверение, которое директор школы тоже изучил не менее тщательно, а потом, к удивлению комитетчиков, старательно записал данные в записную книжку.

— Позвольте поинтересоваться, зачем вам нужен Ковалев? — спросил директор. — Вы его уже третий или четвертый раз с уроков забираете.

— Дело государственной важности, — отмахнулся Стасов и повторил. — Пригласите Ковалева, пожалуйста.

Матвеев вскипел, с ним так никто никогда не разговаривал. Внешне это не проявлялось совсем, директор выглядел, наоборот, невозмутимым и спокойным.

— Какое может быть дело государственной важности с ребенком? — спросил он. — У него одна государственная важность — учиться. Вы же мешаете учебному процессу.

— А если он замешан в особо тяжком преступлении? — влез Андрейкин.

— У вас ордер, может быть, какой-нибудь есть? — тут же среагировал директор. — Если нет, покиньте учебное заведение. Или я буду немедленно звонить, — он снял трубку телефона, положил руку на диск телефона, — в прокуратуру области и обком партии.

Стасов молча кивнул, взял Андрейкина за плечо, направился на выход. У двери он обернулся, спросил:

— Подскажите, Иван Степанович, когда уроки у 10-го класса заканчиваются?

— В 14.15, — ответил директор.

Уже на улице Стасов вроде спокойно высказал Андрейкину:

— Какого черта вы полезли со своим «особо тяжким преступлением»? Тем более «замешан»? Можно было всё решить по-хорошему. А теперь, благодаря вам, будем ждать конца уроков.

Андрейкин виновато развел руками:

— Ну, кто знал, что директор в бутылку полезет?

— Надо было Устинова с собой брать, а не тебя! — с едва сдерживаемым раздражением высказался Стасов.

— Ковалев к директору! — в класс заглянула директорская секретарша Зоя Павловна. — Шевелись быстрей!

Я поднялся с места, виновато посмотрел на хмурую Наташку.

— С портфелем?

— Нет, — отмахнулась Зоя Павловна. — На пару слов. Сейчас вернешься.

Директор стоял в кабинете возле окна. Я зашел в кабинет. Он, не здороваясь, приглашающе махнул мне рукой, мол, иди сюда. Я подошел, протиснулся между его грузной фигурой и столом.

— Знаешь их? — он показал в окно на четверых мужиков, одетых в костюмы, галстуки. Знакомых среди них я не обнаружил.

— Нет!

— Опять за тобой комитетчики приехали, — сообщил директор. — Уже в третий раз.

Он повернулся ко мне, показал рукой на стул за приставным столом. Сам сел за свой стол.

— Не расскажешь, что у тебя за дела с ними, если они тебя прямо с уроков выдёргивают?

Он внимательно посмотрел мне в глаза. Я вздохнул, развел руками:

— Иван Степанович, я обещал не говорить. Но вот этих я точно не знаю. За мной всегда другой сотрудник приезжал.

«И договоренность была, что только он ко мне мог приезжать! — подумал я. — И никто другой».

Иван Степанович посмотрел на меня снова, оценил, как я посмотрел на непрошенных гостей, поджал губы:

— Ты мне ничего не хочешь еще сказать? У меня складывается впечатление, что ты не особо горишь желанием с ними встречаться. Можешь уйти из школы через кухню.

Я вздохнул:

— Это не решит вопроса. Они ж сразу домой ко мне поедут. Лучше уж сейчас объясниться и закрыть вопрос.

Директор кивнул, предложил:

— Если нужна моя помощь, имей ввиду. Только, надеюсь, у тебя проблем с законом нет.

— Нет, — согласился я. — Никаких проблем. Спасибо, Иван Степанович, сам постараюсь справиться.

Я специально выдержал время до конца уроков. Потом вместе с Андреем и Мишкой пошел домой. Комитетчики встретили меня на выходе со школьного двора, у калитки. Их оказалось четверо. Один пожилой дядечка в драповом осеннем пальто, другой брюнет лет так под 40, несмотря на холодную осеннюю погоду, без куртки в темном костюме, светлой рубашке, галстуке, здоровый верзила под два метра ростом, возвышавшийся каланчой над всеми, плечистый с пудовыми кулаками и тоже в костюме-галстуке. Возле открытой двери «волги» стоял четвертый, тоже здоровяк, только не в костюме, а в черной короткой болоньевой куртке и джинсах. Из-под куртки выглядывала открытая оперативная кобура, пристегнутая к ремню джинсов. Я видел такую у Устинова. Он обзывал её «босоножкой».

Брюнет, видимо, старший группы, перегородил нам дорогу.

— Антон Николаевич Ковалев? — он махнул рукой в сторону серой «волги». — Комитет государственной безопасности. Прошу в машину.

Меня охватила веселая злость. Я осклабился и ехидно спросил:

— А здороваться вас не учили? И почему это я должен с вами куда-то ехать? Я уже сказал вашему сотруднику Устинову, что все отношения между нами прекратились!

Мишка и Андрей замерли, открыв рты, пораженные моей наглой отповедью. Брюнет чуть ли не взвился, зачем-то сунул руку подмышку, но взял себя в руки и сказал:

— Извините, Антон Николаевич! Конечно, здравствуйте! Я — подполковник Стасов, руководитель вашего куратора Дениса Владимировича Устинова. У нас ЧП и нам очень нужна ваша помощь. Поэтому прошу прощения, что так вот сразу не представился. Нервы.

ЧП? Ха-ха три раза! Его аура прямо-таки полыхала желтым лживым цветом. И что у него было подмышкой? Пистолет? Получается, он в меня стрелять собрался?

Я, когда вышел из дверей школы, наложил на себя и на всякий случай на Мишку с Андреем «каменную кожу».

Верзила, тот, что был в костюме-галстуке, повернулся к моим друзьям и, махнув рукой, словно отгоняя мух, скомандовал:

— Пацаны, по домам! Спектакль окончен.

Мишка скорчил физиономию, отошел на пару шагов, но уходить не собирался. Андрюха сделал то же самое, разве что не стал кривить лицо.

Верзила повернулся ко мне, ухватил меня за левое плечо и попытался подвести и затолкнуть таким образом в машину. Класс! Просто праздник какой-то! Я наложил свою кисть правой руки поверх его, левую положил ему на локоть, чуть подпустив силы, повернулся вправо. Краем глаза отметил ужас на лице Стасова. Верзила рухнул на колени и взвыл от боли: я ему вывернул руку и завёл её за спину. А нечего меня хватать!

Стасов вновь сунул руку за пазуху и опять вытащил её пустой.

— Отпусти его, пожалуйста! — попросил он. Я отпустил.

— Иди к машине! — Стасов повернулся к верзиле и сквозь зубы выдал ему. — Потом побеседуем!

Он снова обратился ко мне:

— Антон! Нас Михаил Иванович ждёт. Он хочет с тобой встретиться и поговорить!

Его аура по-прежнему светилась обилием желтого цвета, а его лицо прямо-таки приняла умоляющее выражение.

Этот вопрос рано или поздно надо было закрывать. Я вздохнул, подошел к Мишке, протянул ему дипломат:

— Пусть до вечера у тебя побудет.

Мишка кивнул. То, что вернусь к вечеру, я совсем не сомневался, ни капельки. Но вопрос о сотрудничестве с комитетчиками надо было закрывать. И чем быстрее, тем лучше.

Я решительно подошел к «волге», сел на переднее пассажирское место. Водитель уселся рядом, повернулся ко мне и заметил:

— Это место руководителя. Пересядьте, пожалуйста, на заднее сиденье.

— Не пересяду, — улыбнулся я ему в ответ. — Мне здесь комфортнее.

И в самом деле, мне очень не хотелось бы, чтобы меня там зажали между верзилой и таинственным старичком. Хотя «каменная кожа» и держала всякого рода удары, уколы, но кто их знает? Переднее место тоже безопасности не гарантировало — накинут сзади ватно-марлевую повязку с хлороформом… Поэтому я, на всякий случай, держал наготове «хвост ящерицы», конструкт регенерации, который позволял выводить все токсины и яды из организма, включая даже алкоголь. Ну, да, именно этой штукой я на своем дне рождения удалял лишний алкоголь из своего молодого растущего организма.