Судьба самозванки (ЛП) - Джонс Амо - Страница 36

‒ Его зовут не Фрэнки?

‒ Наверное, нет, но когда все, что он сделал, это хмыкнул, когда я спросила его, как его зовут, я сказала ему, что буду называть его Фрэнки. Я думаю, ему втайне это нравится.

‒ Что заставляет тебя так говорить?

‒ Он продолжает возвращаться, ‒ я улыбаюсь. ‒ Так… они убьют нас одну за другой, как какое-нибудь жертвенное вудуистское дерьмо, или что?

Она моргает, глядя на меня, качая головой.

‒ Я… нет. Нет, они нас не убьют. Извините меня, ‒ она убегает, как будто я напугала ее, но неважно.

Я разворачиваюсь и останавливаюсь, когда подходит никто иной, как Зик.

‒ Еще раз привет.

Он ухмыляется мне сверху вниз.

‒ Еще раз привет.

Я открываю рот, чтобы заговорить, когда голос гремит над садами.

‒ Встречи «один на один» на сегодня отменяются. Возвращайтесь в свои покои. Вас будут ждать на ужин и танцы, когда кольцо Сатурна вспыхнет ярче всего.

Я оглядываюсь на Зика, приподнимая бровь.

‒ Итак.

‒ Итак, ‒ он поднимает косяк между нами, и я ухмыляюсь.

‒ Показывай дорогу…

Он громко хихикает, беря мою руку в свою и другой рукой засовывая косяк в рот. Я даже не потрудилась остановить его, чтобы посмотреть, куда мы идем. Все слишком странно. Ухаживание ‒ наименее странная вещь, которая произошла со мной сегодня.

‒ Сюда! ‒ Зик опускается передо мной на колени, указывая на свои плечи. ‒ Прыгай! ‒ я обхватываю его ногами и вскрикиваю, когда он хватается за мои голени, чтобы поддержать. Как только я оказываюсь сверху, он смеется. ‒ Закрой глаза и сосчитай до десяти.

‒ Что!? ‒ моя рука находит его волосы, чтобы крепче держаться.

‒ Давай! Я знаю одно место, но мне нужно, чтобы ты закрыла глаза.

Есть много вещей, в которых я сомневалась на протяжении многих лет. Очень много. Даже понимая наш мир и пытаясь скрыть, эти вещи даже не коснулись поверхности за последние двадцать четыре часа.

Что может быть хуже?

Я закрываю глаза.

Ветер обвивает шею, когда прилив адреналина заставляет задыхаться. Я пытаюсь проглотить волнение, но мне уже пора открывать глаза, и когда я это делаю…

‒ О боже мой!

Он хихикает, окунаясь в воду, и я смотрю, как жидкое золото поглощает мои ноги от колен ниже. Я падаю назад, широко раскинув руки, когда жидкость обволакивает руки, словно теплое объятие, и все эмоции, которые я испытывала несколько мгновений назад, успокаиваются.

Я вдыхаю и выдыхаю, поскольку то, в чем я плаваю, держит мой вес.

‒ Это так прекрасно.

‒ Правда? ‒ Зик рядом со мной. Он подносит кончик косяка к моим губам, и я беру его, вдыхая сладкий вкус чего-то, что не совсем похоже на травку. Когда он убирает от меня руку, я почти боюсь приступа удушья, который у меня вот-вот начнется, но вместо этого с моих губ слетают плавные облачка дыма, и эффект вступает в свои права. Я чувствую, как мышцы полностью расслабляются, тогда я перекатываюсь вперед и поднимаюсь на ноги.

Зик уже вовсю плещется, когда я осматриваю местность вокруг. Пурпурные деревья растекаются по маленькой площадке для купания, в которой мы находимся, с толстыми кустарниками, самая яркая зелень разбросана повсюду. Оглядываясь через плечо, я ожидаю увидеть больше зелени, но вместо этого ‒ пустота солнечной системы. Лиловый и нежно-коралловый цвет отображают нашу солнечную систему и сочетаются с бассейном в стиле «Бесконечного края». Сатурн спокойно парит позади нас на идеальном фоне.

‒ Вау, ‒ я прикусываю язык, щеки вспыхивают румянцем. ‒ Здесь так красиво.

‒ Здорово, да?

Я улыбаюсь ничему и никому, полностью, блядь, блаженствуя.

‒ Так почему ты здесь? Будущий король тоже ухаживает за тобой?

Хриплый смешок Зика наполняет уши, и я закрываю глаза, следя за маленькими бликами света, танцующими за ними.

‒ Жаль разочаровывать, но нет. Здесь всегда есть дюжина статистов для ухаживания, самцов и самок. Мы, своего рода свидетели, дублеры, которые танцуют с девушками на балу, чтобы занять их, когда Божество занят.

‒ То есть, по сути, ты вытащил короткую палочку и должен был прийти?

‒ Поскольку занятия в Университете Рата отменены до тех пор, пока все это не закончится, мне все равно нечем было заняться. Кроме того, я могу тусоваться с тобой, ‒ дразнит он, подплывая ближе, как раз в тот момент, когда издалека раздается сигнал тревоги.

‒ Дерьмо, ‒ его лицо вытягивается. Он хватает меня за руку, вытаскивая из жидкого золота, на ощупь похожее на шелк.

‒ Что случилось?

Он тянет так сильно, что на моей руке, скорее всего, останется синяк, но паника в его глазах заставляет меня спотыкаться вслед за ним, позволяя ему тянуть, и не останавливаться.

‒ Йемон.

Йемон?

Мои брови хмурятся, но я передвигаю ногами, не отставая, когда мы направляемся к гигантской стене позади нас. Плющ оплетает всю ее огромную длину бесконечными параллельными колоннами, шипы растут из ничего, становясь больше с каждым нашим шагом в ее направлении.

‒ Мы должны вернуться за стены. Они знают, что мы пропали, и единственная причина, по которой они стали бы искать, это если там…

Громкий визг заставляет нас обоих замереть. Зик резко оборачивается.

‒ Опасность, ‒ заканчивает он свою мысль, но я едва его слышу.

Этот крик. Это был не тот крик, который я когда-либо слышала. Он был резким; звук царапал кожу, как будто он физически касался меня, и был таким пронзительным. Крик, который вы ожидаете услышать от воина, бросающегося в проигранную битву. Крик неминуемой смерти, но его резко обрывают.

Я поворачиваюсь лицом в том же направлении, что и Зик, как раз в тот момент, когда голова катится по траве, как гребаный баскетбольный мяч, останавливаясь у наших ног.

Меня тошнит, я слегка наклоняюсь вперед.

‒ Прекрати, двигаться! ‒ Зик тихо призывает, и мгновенно мои мышцы напрягаются.

В этот момент я замечаю неясную фигуру, парящую над золотым прудом. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что это тело, повисшее на его лапах. У одного не хватает головы.

Я прищуриваюсь, чтобы лучше рассмотреть, но тут налетает ветер, и мои мокрые волосы хлещут по лицу, как кнут, пока я не чувствую струйку тепла, стекающую по коже.

‒ Что это такое?

‒ Это Теневой зверь, ‒ он говорит тихо. ‒ У них нет глаз, поэтому она физически не может видеть нас, но она может чувствовать нас и наше движение.

‒ Она?

‒ Теневые звери ‒ это… как мне объяснить. Мать-природа? Они наблюдают за барьерами в нашем мире и защищают их.

‒ Так почему мы боимся чего-то, что должно нас защищать? Может быть, тело в ее руках ‒ тело предателя?

‒ Мы на распутье. У нас нет короля. Наш будущий король отверг свою пару, ‒ Зик бросает быстрый взгляд в мою сторону. ‒ Извини, ‒ он снова смотрит вперед, не замечая хмурого выражения на моем лице. ‒ Я объясню больше о Йемоне чуть позже, просто не двигайся.

Моя рука все еще частично поднята в воздух, волосы запутались в пальцах, я перевожу взгляд вперед, как раз в тот момент, когда Теневой зверь пересекает линию травы.

Кровь сильнее несется по венам, и ноги подергиваются, чтобы бежать, блядь, бежать, но куда, черт возьми? Не через, буквально, убийственную стену позади нас.

‒ Портал? ‒ шепчу я.

‒ Не могу пройти порталом ни в крепость Фейлиф, ни из нее. Она защищена. Только королевская кровь может пройти через него.

Черт.

Где Деверо, когда он так нужен?

От этой мысли что-то ударяет меня о ребра, окутывает странным туманом… Я не знаю, что крутится в голове.

Теневой зверь движется медленно, словно воздушный шар в небе, это движение по милости ветра, и хотя раньше он бушевал, то теперь стих до легкого дуновения, наша неподвижность играет злую шутку с чувствами зверя.

Однако по мере того, как она становится ближе, я, наконец, получаю полный обзор.

Она высокая, не менее десяти футов. По сути, она состоит из густого черного тумана, но у нее есть определяющие характеристики. Туман обрамляет то, что могло бы быть лицом, накрывая голову, подобно капюшону, предназначенному для защиты личности. Оно ниспадает, как большой плащ, или, может быть, цель ‒ выглядеть, как платье, длина которого колышется в соответствии с ее формой.