Некромант Империи. Том 5 (СИ) - Гримкор Иван - Страница 47

— Великолепно, — произнёс я, отходя от неподвижных тел. — Такая глубина переживаний, такая чистая эссенция ужаса… жаль, что мне пора заняться остальными.

Мимо моего уха просвистела стрела, впившись в снег. Пять лучников, укрывшись за ледяными торосами, выпустили новую очередь. Я пригнулся, пропуская снаряды над головой.

А вот с этими поиграю иначе…

— Иллюзия, — прошептал я, направляя ладонь к ближайшему сугробу.

Снег — идеальный проводник для магии. Шестигранные кристаллы льда обладают уникальной молекулярной структурой, способной резонировать с ментальными импульсами точно так же, как кварц усиливает электрические колебания. Я сконцентрировал энергию в подушечках пальцев и направил тонкий поток силы.

Магический импульс распространился по снежному покрову со скоростью мысли проникая в противников. А теперь… маленькое воздействие непосредственно на височные доли мозга — отдел, отвечающий за обработку визуальной информации и формирование образов.

Первый лучник, широкоплечий мужчина с рассечённой верхней губой, вдруг дёрнулся. Его зрачки расширились до предела, поглотив радужку, на висках вздулись вены. Рецепторы его мозга начали принимать ложные сигналы, которые я внедрял. В его зрительной коре формировался образ из кошмаров вместо товарища справа.

— Мертвец! — закричал он, отбрасывая лук. — Они восстали!

Второй лучник, худощавый юноша с татуировкой в виде рыбьего хребта на шее, испытал иное воздействие. Я нацелился на его миндалевидное тело, центр страха и агрессии. Его пульс подскочил до ста восьмидесяти ударов в минуту, адреналин хлынул в кровь. Рациональное мышление отключилось, уступив место первобытному ужасу и жажде выживания.

С гортанным криком он натянул тетиву и выпустил стрелу в ближайшего соплеменника. Его глаза остекленели, из носа потекла тонкая струйка крови — результат чрезмерного напряжения капилляров головного мозга.

С каждым усилением моего воздействия галлюцинации становились всё более сложными, многослойными. Я добавил обонятельные иллюзии, активируя участки мозга, отвечающие за распознавание запахов. Воины чувствовали несуществующую вонь гниющей плоти, серы, разлагающихся внутренностей.

Затем подключил слуховые галлюцинации, вмешиваясь в работу височных долей. Вой демонов, шёпот мёртвых, скрежет когтей по костям — звуки, которых не существовало, наполнили их сознание, усиливая паранойю и ужас.

— Теперь завершающий штрих, — прошептал я, сжимая кулак.

Ударная волна энергии, направленная на префронтальную кору — область сознательного контроля и принятия решений — полностью отключила их способность разделять реальность и иллюзию. Маски рационального мышления слетели, обнажая первобытное нутро.

Фьольвары окончательно потеряли связь с реальностью. В их разум хлынул поток кошмарных образов, страхов, извлечённых из глубин подсознания.

— Великолепно, — прошептал я, наблюдая, как воины бросаются друг на друга. — Даже жаль, что пришлось так быстро закончить тренировку.

Я окинул взглядом поле боя — разбросанные тела фьольваров, окровавленный снег, затихающие стоны. Воздух звенел от остаточной энергии моих заклинаний.

— Достаточно, — проговорил я, обращаясь к Гидре. — Пора возвращаться в тело Дмитрия. Нужно закончить начатое.

— Как скажешь, — прошипела она.

Я открыл глаза, ощущая, как первые лучи солнца пробиваются сквозь щель в шторах. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящего Кости и рыжих братьев.

Поднявшись с кровати, я потянулся.

Умывшись, одевшись я вышел из комнаты. Коридоры академии были пустынны — раннее утро, большинство студентов ещё спали. Я избегал публичных мест, но сегодня мне нужно было навестить одного человека.

Медицинское крыло так же встретило меня тишиной. Дежурная медсестра клевала носом за столом, и я без труда миновал её.

Палата Софьи обнаружилась в конце коридора. Я осторожно приоткрыл дверь, проскользнул внутрь и бесшумно прикрыл её за собой.

София спала. Её золотистые волосы разметались по подушке, дыхание было ровным и глубоким.

Я приблизился к кровати, рассматривая её лицо.

— Я знаю, что это была не ты, — тихо произнёс я. — И я не злюсь. Просто оказалась не в том месте не в то время. Марионетка в чужих руках.

Я коснулся её лба, легонько отводя прядь волос.

— Скоро всё решится, и я тебя вспомню, — улыбнулся я. — Настоящий я.

Почувствовав моё прикосновение, София вздрогнула. Её веки затрепетали, и она открыла глаза — ясные, без малейшего следа красной одержимости.

— Дима? — её голос был хриплым от долгого сна.

— Мне пора, — ответил я и, не оглядываясь, вышел из палаты…

Арена чемпионата гудела как растревоженный улей. Трибуны были забиты до отказа — не только студентами и преподавателями, но и официальными делегациями из других стран, журналистами, именитыми магами, пришедшими оценить новое поколение.

После моей первой победы интерес к моей персоне взлетел до небес. Все хотели увидеть первокурсника, который с такой лёгкостью одолел фаворита соревнований.

Я наблюдал за выступлениями первых трёх участников из технической зоны. Ничего впечатляющего — стандартные комбинации стихийной магии, предсказуемые тактические решения, базовые боевые приёмы.

— Волконский, твой выход через пять минут, — раздался голос координатора состязаний.

Я кивнул, поправляя простую тёмно-синюю форму.

Громкоговоритель объявил моё имя, и я шагнул на арену. Трибуны разразились аплодисментами.

— А его соперник, — продолжил диктор, — непобедимый мастер Шаолиньской школы боевой магии, победитель Азиатского турнира юниоров — Лю Вэй Чэнь!

С противоположного конца арены появился китайский маг. Высокий, жилистый, с обритой головой, покрытой зигзагообразными татуировками, спускающимися на шею и исчезающими под воротником красного одеяния. В руках он держал металлический посох.

Лю принял ритуальную стойку, вращая посох с такой скоростью, что тот превратился в размытый серебристый диск. Воздух вокруг него начал искриться.

— Ши-хо-цзюй! — выкрикнул он, и посох вспыхнул алым пламенем.

Я улыбнулся и лениво склонил голову набок.

Лю ринулся в атаку, переплетая движения своего тела с потоками магии. Каждый взмах посоха оставлял в воздухе огненные следы.

Я не двигался с места, лишь слегка уклоняясь от особенно близких атак. Изучал его, оценивал энергетические потоки, структуру нервной системы. Шаолиньские монахи известны своей ментальной дисциплиной — интересно, насколько она эффективна против моих техник?

Лю резко ударил посохом о землю, и от точки удара во все стороны разбежались трещины. Из них вырвались языки пламени, окружая меня огненным кольцом.

Огненное кольцо взвилось вверх, формируя спираль, а затем превратилось в подобие драконьей головы, которая устремилась ко мне с разинутой пастью.

Зрители охнули. Судьи подались вперёд, готовые вмешаться, если ситуация станет опасной.

Огненный дракон устремился ко мне, рассекая воздух раскалённой пастью. Зрители на трибунах ахнули.

Я усмехнулся, вытянув правую руку. Воздух вокруг моих пальцев сгустился. За долю секунды из моей ладони вырвалась струя чёрной дымки, которая мгновенно затвердела, формируясь в клинок.

Когда огненный дракон был уже в метре от меня, я сделал идеально выверенный выпад. Лезвие рассекло магическую конструкцию прямо между глаз, разрубая энергетический узор, связывающий пламя воедино.

Дракон разлетелся на сотни горящих осколков, которые продолжили движение по инерции. Я ушёл перекатом влево. Они врезались в защитный барьер арены, высекая снопы искр.

Поднявшись, я небрежно крутанул чёрный клинок в руке. Лезвие оставляло в воздухе еле заметный след.

— Любопытная техника, — произнёс я, глядя на потрясённого Лю.

Он прижал ладони друг к другу, собираясь с силами для новой атаки.

Но я решил, что пора завершать этот фарс. В теле Волконского дистанционное воздействие на разум противника требовало значительно больше энергии — без физического контакта ментальные техники теряли до семидесяти процентов эффективности. Но я ещё не потратил ни капли маны в этом бою, мой резерв был полон до краёв.