У каждого Темного Лорда... (СИ) - Филатова Анна "Мышилла" - Страница 49

Например, можно пропустить шикарную сцену проверки моей палочки при входе в Министерство. Я иду первым из всей толпы, кладу свою палочку на весы, они немного думают, потом выплевывают на руки служащему исписанный пергамент.

— Бузина и волос фестрала, — привычным тоном зачитывает он, — используется...

На этом месте он замирает, хмурится и просит меня взять палочку и снова положить на весы. Я слушаюсь и повинуюсь, хотя больше всего мне хочется выхватить у него пергамент: я ведь и сам не представляю, сколько этой палочке лет! Пятьсот? Тысяча? Когда жил этот Антиох Певерелл?

Весы снова выплевывают бумажку, результат снова не устраивает служащего.

— Да ладно вам, — говорю я. — Со мной вечно какие-то странности, ну, показывает что-то не то, и ладно. Материал-то правильный.

Но, конечно, с готовностью кладу палочку на весы в третий раз. Ребята сзади начинают напирать, роптать и возмущаться — не потому что в самом деле возмущены, а чтобы этот господин не заставил меня проделывать эту процедуру еще раз десять. Ну, старая у меня палочка. Очень старая. Ну и что? На моем курсе как минимум двое донашивали палочки за старшими родственниками. Что тут такого-то?

Я пропускаю к весам Рона, Гермиону, Джорджа, весы без малейших проблем подтверждают материал и юный возраст их новых палочек. Служащий стоит рядом со мной, думает и нервничает.

— Я на слушание опоздаю, сэр, — делаю еще одну попытку я.

— Давайте попробуем еще разок?

Да пожалуйста, мне не жалко. Смотрите, сэр, думайте, из какого склепа я достал такую древность. На что угодно спорю, его комментарий будет в ритином репортаже. И будет он таким зловещим, будто я его тут чуть этой палочкой не убил.

Интересно, а как Дамблдор тут ходил? Или ему со старой-старой палочкой было можно? Или он никогда не ходил через вход для посетителей, а только камином, как член Визенгамота?

Весы в очередной раз выдают бумажку с возрастом палочки. Я снова пытаюсь подглядеть, снова безуспешно.

— Сэр, а сколько ей лет-то? Что у вас там написано?

— Идите, мистер Поттер, — внезапно то ли пугается, то ли решается он. — Вы ведь Гарри Поттер, да?

— Да, сэр.

— Удачи на слушании.

— Спасибо.

Я наконец получаю обратно палочку, прохожу, жду, пока проверку пройдут все остальные. И вот наконец мы набиваемся в лифты, которые по-прежнему не едут до десятого уровня, а значит, ехать нам до Отдела Тайн. Дальше только по лестнице.

Внизу нас встречает Артур Уизли. Он коротко обнимается со своими, ободряюще кивает остальным и ведет нас к "старому залу номер десять". В нем меня уже судили, а я, признаться, надеялся на какое-никакое разнообразие! Впрочем, ладно, не буду придираться, и так сойдет.

Мы заходим в зал за пять минут до начала заседания. Рассаживаемся (почти все) на кресла для обвиняемых — цепи угрожающе звякают и тянутся к моим рукам, некоторое время вьются вокруг, как бы решая, стоит связываться или нет, а я думаю про себя: "Только попробуйте". Наконец цепи делают правильный выбор и ложатся обратно на пол. Хорошо быть сильным и зловещим. Я начинаю к этому привыкать, вот что страшно.

С десяток членов Визенгамота с интересом наблюдают за нашей с цепями пантомимой.

Я с не меньшим интересом осматриваю их. В центре сидит мадам Боунс, которая, очевидно, и будет ведущей при допросе. Честно говоря, я на это надеялся. Надеялся, но совершенно не рассчитывал.А тут такая удача, слов нет! Слева-справа незнакомые мне маги, причем левый смотрит явно неприязненно — видимо, для равновесия такой обязательно нужен. Некоторое время я пытаюсь вычислить, с кем из присутствующих мы переписывались, потом бросаю это дело. Все равно в лицо я их не знаю, а Прорицания — вообще не моё.

— Если все в сборе, можно начинать, — говорит Амелия. Повинуясь ее сигналу, сбоку встает Перси и начинает свое вступительное слово: "Слушается дело о нарушении указа такого, нарушении указа сякого..." Я довольно быстро перестаю это слушать, поскольку и так, в общем, представляю, в чем обвиняют меня и остальных, я полный список прочитал не один раз. Я разглядываю зал. Вижу много знакомых лиц — Хогвартс, Орден, какие-то случайные маги, которых я определенно где-то видел, и маги совсем не знакомые; смутно напоминающие однокурсников и не напоминающие никого; на специальной скамье для прессы сидит, неожиданно для меня, сияющий Ксенофилиус Лавгуд и машет рукой Луне. На верхнем ряду справа Молли, Билл и Флёр, рыжее пятно и почти светящееся обаяние вейлы.

— Гарри Джеймс Поттер... — я ненадолго включаюсь в речь Перси, но понимаю, что это он перешел к перечислению обвиняемых, то есть нас. А это еще на пару минут, если каждого по полному имени, да с адресом проживания. А значит, у меня как раз есть время для важного дела. Я достаю из кармана мантии Воскрешающий камень, кладу на подлокотник своего кресла. Да, я ничего скрывать не собираюсь, смотрите и увидите!

— Допрос ведут: Амелия Сьюзен Боунс, исполняющая обязанности главы Отдела обеспечения магического правопорядка, — ого у них там кадровые перестановочки из-за нее, наверное! — Чарльз Альберт Хоукворт, Питер Джеймс Шафик. Секретарь суда — Персиваль Игнациус Уизли...

— Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — заканчиваю я и чувствую, как за моей спиной появляется тот, кого я только что вызвал.

Шум обрушивается на нас со всех сторон. Кто-то что-то кричит возмущенно, кто-то ахает в совсем другой тональности, многие члены Визенгамота выглядят откровенно напуганными, и среди всего этого два оплота спокойствия — мадам Боунс и Перси, которым, похоже, просто интересно, что еще я сегодня выкину. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как профессор Дамблдор устраивается в свеженаколдованном им кресле — подозреваю, для живых оно совершенно непригодно. Надо будет попробовать в нем посидеть.

— Приветствую всех, — говорит он. — Я тоже очень рад вас видеть, но может быть, приступим, собственно, к делу?

Гомон стихает с первыми звуками его речи, но потом возвращается на место с новой силой. Наконец, перекрывая весь прочий шум, волшебник справа от Амелии — интересно, Хоукворт или Шафик? — выкрикивает:

— Это некромантия! Это запрещенный ритуал! Требую немедленного удаления духа из зала, а Поттера — в Азкабан! Это переходит все границы!

О, да. Как я этого ждал!

...должна быть армия мертвецов

То, что происходит дальше, похоже на цирк, дуэльный клуб в исполнении Локхарта и сериалы о суде, какими я помню их по телевизору тёти Петуньи. Мистер Хоукворт (а это все-таки он) задает мне вопросы, использовал ли я тот или иной ритуал призыва духа умершего, отчаянно пытаясь угадать.

Я исправно и честно отвечаю "нет, не использовал". И считаю. Я помню, что ритуалов, внесенных в реестр запрещенных, всего одиннадцать штук (все ныне известные, честно говоря).

— Использовали ли вы когда-либо спиритизм?

— Нет, не использовал, сэр.

— Ритуал призыва Лейкборна?

— Нет, сэр.

— Арабское искажение?

— Нет, сэр.

Вроде бы, этот был последним.

— Поднимали ли вы когда-либо инфери?

Новое "нет, сэр" буквально застревает у меня в горле. Это глупое отчаяние или отчаянная глупость? Обозвать прекрасный, плотный, разумный призрак профессора Дамблдора инфери — это ж надо было додуматься! Снейпа на него нет.

— Отвечайте, мистер Поттер, — напоминает мне Перси.

— Нет, сэр!

В глазах Хоукворта я так и читаю "а Веритасерума ты случайно не хочешь?" Нет, сэр, не хочу. Но на самом деле даже с ним повторю все то же самое.

— Попробуем зайти с другого края, — мадам Боунс, видимо, сполна насладившись нашей маленькой комедией, берет дело в свои руки. — Скажите, мистер Поттер, как же вы смогли призвать профессора Дамблдора, не используя при этом все известные нам — и запрещенные! — ритуалы?

— Я воспользовался Воскрешающим Камнем, мэм, — с кристальной честностью говорю я. Ради этого момента ведь всё и затевалось.