Оракул с Уолл-стрит 4 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 62

— Последнее, — сказал он, когда я уже собирался уходить. — Марранцано не доверяет никому, кто не сицилиец. Если почувствует угрозу своему влиянию, может устроить проблемы. Будь начеку.

— Понял. А что с Капоне? Его ведь здесь нет.

— Аль решил держаться в стороне от прямых переговоров. Слишком много федерального внимания. Но его интересы представляет Нитти, и этот достаточно влиятельный.

Мы пожали руки на прощание.

— Увидимся завтра, Стерлинг. И помни, завтра решается судьба преступного мира Америки на следующие десятилетия.

Я вернулся в номер, но спать не ложился. На сегодня у меня намечена еще одна встреча.

В половине десятого вечера раздался еще один условный стук в дверь. На этот раз пришел элегантно одетый итальянец с характерными чертами лица юга Италии.

— Мистер Харвей? Мистер Лучиано приглашает вас к себе в номер. Свежий воздух полезен для здоровья.

Я спустился на этаж ниже, ггдев номере девятьсот три меня ждал Лучиано в сопровождении двух телохранителей. Даже в повседневной одежде, легком летном костюме, он выглядел как человек, привыкший к власти.

— Мистер Харвей, — он, как обычно, говорил с едва заметным акцентом. — Поговорим? На улице слишком много ушей. Как вам Атлантик-Сити? Красиво, не правда ли? Америка в миниатюре. Все можно купить, все можно продать, главное знать цену.

Телохранители держались на расстоянии.

— Мэдден рассказал о вашем разговоре, — продолжил Лучиано. — О финансовом объединении. Идея интересная, но есть нюансы.

— Какие именно?

— Старики. Массерия, Марранцано. Они привыкли к старым методам. Для них объединение — это подчинение. А подчиняться они не хотят никому.

Лучиано откинулся на спинку кресла.

— Видишь ли, Стерлинг, — он понизил голос, — будущее за молодыми. За теми, кто понимает, что мир меняется. Нужна не конфедерация королевств, а настоящая корпорация. С едиными правилами, общей казной, разделением труда.

— И кто возглавит эту корпорацию?

Лучиано усмехнулся.

— Хороший вопрос. Пока что у нас есть равные партнеры. Но равенство штука сложная. Кто-то всегда хочет быть равнее других.

Он отпил виски из стакана.

— Завтра, — продолжил Лучиано, — будет три ключевых голосования. Первое — о создании комиссии, которая будет разрешать территориальные споры. Второе — об общей казне и инвестициях в легальный бизнес. Третье — о правилах ведения дел.

— И ваша позиция?

— Мы с Мэдденом идем вместе. Но Массерия может попытаться торпедировать любое решение, которое ограничивает его власть. А Марранцано… он вообще считает, что все не-сицилийцы должны подчиняться «почтенному обществу».

Лучиано повернулся ко мне.

— Твоя презентация завтра критически важна. Покажи им цифры. Объясни, что означает координация в финансовом плане. Многие из этих людей никогда не видели настоящих больших денег.

Он достал из кармана сложенную бумагу.

— Здесь примерная структура того, что мы хотим создать. «Американская национальная корпорация развития» — так будет называться легальная оболочка. Управляющие в каждом крупном городе, координационный совет, общая финансовая политика.

Я пробежал глазами схему. Это была зародышевая форма того, что историки позже назовут «Коза Ностра», национальной мафией.

— Впечатляет. А что с текущими конфликтами?

— Капоне и О’Бэньон почти договорились о разделе Чикаго. Мы с ирландцами Мэддена нашли общий язык. Но Марранцано хочет войны с Массерией, а это может разрушить все планы. Стерлинг, — Лучиано посмотрел на меня серьезно. — Ты понимаешь, во что ввязываешься? Это не те игры, к которым ты привык на Уолл-стрит. Здесь ошибки расплачиваются жизнью.

— Понимаю. Но возможности компенсируют риски.

— Хорошо. Тогда еще один вопрос. Твоя связь с Continental Trust. Некоторые здесь об этом знают.

Я напрягся. Эта тема была бомбой замедленного действия.

— И что они думают?

— Пока что считают полезным. Continental Trust серьезная сила. Если ты можешь служить мостом между нами и ими, это выгодно. Но если твоя лояльность окажется под вопросом…

Он не договорил, но смысл был ясен.

— Моя лояльность на стороне тех, кто платит справедливо и держит слово, — сказал я. — Continental Trust предложил перемирие. Я его принял. Не более того.

— Достаточно честно, — кивнул Лучиано. — На завтра запомни главное: мы строим будущее. А будущее требует новых методов, новых людей, новых идей. Ты — одна из таких идей.

Лучиано наклонился к коробке сигар «Ромео и Джульетта» и предложил одну мне.

— Кубинские, — сказал он, прикуривая. — Лучшие в мире. Знаешь, я думаю о том, чтобы наладить торговые связи с Гаваной. После отмены Сухого закона нужны будут новые товары для контрабанды.

— Азартные игры, наркотики?

— Может быть. А может быть, сигары, ром, кофе. Легальные товары с нелегальными налогами. — Он усмехнулся. — Американцы платят слишком много за удовольствия. Мы можем предложить их дешевле.

Мы помолчали.

— До завтра, Стерлинг. И помни, завтра ты не просто консультант. Ты голос будущего. Постарайся, чтобы твой голос услышали.

Мы пожали руки, и я поднялся в номер, где меня ждали О’Мэлли с чашкой кофе и Мартинс, лежащий на диване.

— Как дела, босс?

— Завтра будет решающий день, Патрик. Завтра мы изменим историю американской преступности.

— А может, и всей Америки, — добавил он задумчиво. — Такие деньги, такая власть… Это же почти как отдельное государство.

Я посмотрел в окно на огни Атлантик-Сити, отражающиеся в темных водах океана.

— Возможно, ты прав. Возможно, мы создаем нечто большее, чем просто преступный синдикат.