"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Стоев Андрей - Страница 37

Боянов помрачнел.

— Скажите, господин Кеннер, в чём состоит ваша цель? Чего вы хотите? — прямо спросил он.

— Если цель вообще, то она подробно указана в нашем с вами договоре. А в данный момент я собираюсь подать жалобу в гильдию строителей и начать в Гильдейском суде процедуру расторжения договора и взыскания неустойки. Кстати, почтенный Томил, как вы оцениваете перспективы такого иска?

— Как прекрасные, — ответил поверенный, подняв глаза от своих записей, — не столь уж часто мне доводится вести дела с такой ясной судебной перспективой.

— Но для вас есть и хорошая новость, почтенный Тишило, — ободрил я почтенного, — поскольку наш с вами договор был заключён через гильдию с полной гильдейской страховкой, все неустойки и штрафы придётся платить гильдии, а не вам.

На этот раз вместе с почтенным перекосило и представителя гильдии.

— Возможно, нам стоит не идти на конфронтацию, а попробовать поискать компромисс? — наконец предложил представитель гильдии.

— Это отвечает моим самым горячим желаниям. — признался я. — Слушаю ваши предложения со всем вниманием, достойные.

— Что если почтенный Тишило пообещает исправить все недостатки, и привести выполнение работ к утверждённому графику?

— Меня это вполне устроит. Необходимо только обговорить срок. После этого мы с вами в качестве приложения к сегодняшнему акту составим трёхстороннее дополнительное соглашение, где почтенный Тишило всё это нам пообещает, а гильдия его обещание заверит.

— Зачем эти формальности? Почему не решить это проще? Я уверен, что почтенный Тишило уже всё понял.

— А я уверен, что почтенный Тишило поймёт всё гораздо лучше, если у нас будет подписанное соглашение. Достойные, это не обсуждается. И знаете, почтенный, чтобы у нас больше не возникало подобной неприятной ситуации, давайте мы с вами будем регулярно проверять ход работ и соответствие графику. Не заставляйте меня пожалеть о моём доверии, иначе нам с вами придётся встретиться в Гильдейском суде.

На следующий день рабочие забегали на стройке как муравьи. Жаль только Зайка не увидела мастер-класс, но строить нам надо много, ещё успеет набраться опыта.

Мама вернулась с банкета уже ближе к ночи, когда мы притомились её ждать и начали беспокоиться. Уставшая, но весёлая и немного подшофе, она крепко обняла нас обоих сразу, решительно заявив: «Дети, я вас люблю!» и обдав парами хорошего алкоголя.

— Давай рассказывай, — потребовал я, — как всё прошло?

— Нормально прошло! Наши трухлявые коряги морды кривили, конечно. Я теперь официально самая сильная целительница княжества. И самая молодая! Ну, среди Старших самая молодая, так-то ещё две девочки есть помоложе.

— Хорошо! Я боялся, что могут упереться.

— Могли упереться, и упирались вовсю. — согласилась мама. — Но я им пригрозила, что выйду из гильдии, а аттестацию пройду в Киеве. Они всё же решили, что им такого позора не нужно.

— А почему в Киеве? — спросила Ленка.

— Там очень авторитетная гильдия. И у них, в отличие от нашей, есть девятка, так что и в самом деле правильней было бы там аттестоваться. Кстати, их девятка очень сильная целительница, специализируется на поражениях мозга и ЦНС. Была бы она поближе, обязательно бы к ней напросилась в стажёры.

Внезапно мама залилась смехом и долго не могла остановиться, то и дело вытирая слёзы. Мы с Ленкой только недоумённо переглядывались. Наконец, она снова смогла говорить:

— А ещё мне предложили подарить двух мальчиков в гарем.

У Ленки округлились глаза, и она сделала ртом «О». Я всерьёз озадачился:

— Нам же некуда их селить. Я завтра же распоряжусь, чтобы на первое время быстро перестроили чердак в мансарду. Но похоже, нам пора начинать подыскивать дом побольше.

Мама перестала смеяться и с изумлением воззрилась на меня:

— Кени, ты меня поражаешь. Не удивился, не возмутился, не засмеялся, в конце концов, а сразу начал решать вопрос с размещением. Нет, это замечательно, что ты настоящий глава семьи, но тебе же всего пятнадцать!

Я не знал, что на это ответить. Штирлиц опять облажался. Спасла меня Ленка, которой не терпелось всё выяснить.

— Мама, так что там с гаремом?

— Мне от имени каганы предложили переехать в каганат. Обещали дворец и двух мальчиков из личного гарема каганы.

— Ну и как ты, соблазнилась предложением? — Ленка сгорала от любопытства.

— Нет, — засмеялась мама, — попросила передать кагане благодарность, но сказала, что не готова к переезду.

— Интересно у них там в каганате устроено. — с завистью сказала Ленка.

— Эй, эй, что это за речи! — вот тут я уже возмутился.

— Да нет, я так, чисто теоретически… — стушевалась Ленка. — Просто интересно… Извращение-то ведь какое…

— Ладно, дети, развлекайтесь, а я спать. — посмеиваясь, сказала мама.

— Спокойной ночи, мама. — сказали мы хором.

Наконец вернулась Зайка, загоревшая и отдохнувшая, и я с радостью спихнул на неё Второва. Зайка здорово изменилась за эти полгода с небольшим — спина выпрямилась, исчезло впечатление забитости, из глаз ушло постоянное ожидание очередного удара судьбы. Зайка начала хорошо одеваться, в ушах появились симпатичные серёжки с неплохими изумрудами, а главное, появились уверенность в себе и чувство собственного достоинства. Сейчас её никто бы не принял за посыльного, неважно в какой одежде.

Я был уже достаточно развитым эмпатом, чтобы ясно ощущать её чувство абсолютной преданности мне, причём почему-то именно мне, а не семье. Первое время ощущал какую-то неловкость и чувствовал себя кем-то вроде рабовладельца. Потом всё же задумался — а почему, собственно, я тут мучаюсь какими-то комплексами? Разве я её обманывал? Или как-то на неё воздействовал? Разве она не получает сполна за эту преданность, причём не столько деньгами, сколько чувством нужности, защищённости, принадлежности к сильной семье? Она выбрала себе господина, которому отдала свою верность, и мне не следует ни комплексовать по этому поводу, ни тем более отвергать её. Когда я начал анализировать свои чувства по этому поводу, я быстро понял, что это ещё один привет из прошлой жизни, от того самого лицемерно-гуманистического воспитания, когда нас учили, что все люди имеют равные права, но достаточно было оглядеться вокруг, чтобы убедиться, что это вовсе не так.

По сути, вопрос со слугами был не столь уж значительным — в конце концов, они не крепостные, и темы для моральных терзаний я здесь не вижу. Меня начала беспокоить другая, гораздо более серьёзная проблема. Чем более заметной будет становиться наша семья, тем больше нас будут втягивать в какие-то интриги. Взять хотя бы Алину — при всём своём дружелюбии она прежде всего Мать рода. Ей что-то нужно от нас (хотя нетрудно догадаться что), и она будет своего добиваться, так или иначе. Дальше будет больше, и в конце концов мне придётся полностью окунуться в выгребную яму, которую называют политикой — если я, конечно, не хочу оказаться пешкой, которую двигают другие. Мать мне явно не помощница, не тот у неё характер. Возможно, что-то возьмёт на себя Ленка, но легко мне точно не будет, опыт завлаба тут никак не поможет. Впрочем, вспоминая наши девяностые, некоторые завлабы как родные вписались в ту стаю гиен, которая позже стала называть себя нашей элитой, а особо шустрые рыжие доценты ухитрились ещё и удержать награбленное.

У меня есть большой соблазн попробовать и дальше остаться маленькой семьёй, не лезущей в большую политику. Но здесь имеется один момент, к которому я всё никак не могу привыкнуть. Хотя это общество с виду очень похоже на условное «европейское» общество моего мира, на самом деле оно отличается от него самым радикальным образом. Здесь даже близко нет никакой демократии, или что там мы привыкли называть этим затасканным до неприличия словом. Несмотря на внешнюю демократичность, общество здесь глубоко сословное, и высшие классы имеют множество явных и неявных привилегий. В частности, дворянство и роды почти неподсудны, за исключением явной уголовщины и совершенно вопиющих случаев вроде моего похищения. Радоваться этому, однако, не стоит, потому что есть и другая сторона — семьи должны сами защищать своё имущество. Хотя прямой бандитизм князь у себя под боком не потерпит, есть много внешне приличных способов отобрать интересный актив, а князь в «споры хозяйствующих субъектов» обычно не вмешивается — во всяком случае, до тех пор, пока кровопролитие остаётся в разумных рамках и не затрагивает посторонних.