"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Стоев Андрей - Страница 271

— А зачем тогда такая классификация? — с недоумением спросила Дара.

— Нас заставили принять эту классификацию те, чья работа состоит в том, чтобы сделать жизнь людей несчастной. То есть наши чиновники. В один прекрасный момент они обратили внимание на то, что мы живём слишком легко, и приняли закон, что до девятнадцати лет одарённых нельзя обучать атакующим конструктам, а до двадцати — летальным. Поскольку никто не понимал, чем отличаются атакующие конструкты от защитных, а тем более летальные от нелетальных, то работа закипела вовсю. Создали комиссию, три года классифицировали конструкты, потом ещё два года обсуждали, потом отправили на доработку, ну вы представляете, как это обычно происходит. Лично я просто поубивал бы всю эту шатию-братию и решил вопрос радикально, но я простой преподаватель, а наши Высшие парят где-то высоко, и им плевать.

— И что, всем прямо вот так было плевать? — усомнился я.

— Тех, кому было не плевать, и кто мог на это повлиять, включили в комиссию по реформе образования. Реформа продолжалась восемнадцать лет, и все эти годы они получали неплохие деньги, писали статьи о том, как вскоре расцветёт у нас образование, и так далее.

— Вы, по-моему, преувеличиваете, — я уже откровенно не верил этому рассказу, хотя из прошлой жизни мог припомнить и не такое.

— Это можно легко проверить, — пожал плечами Менски.

— Я попрошу Драгану Ивлич рассказать мне эту историю, — ответил я. — Будет любопытно сравнить её версию с вашей.

— Я всё время забываю, кто ты, Арди, — хмыкнул Генрих. — Как-то плохо укладывается в голове студент-младшекурсник, который может вот так небрежно попросить отчёта у первых лиц княжества. Ну что ж, сравни. Она, кстати, в комиссию не входила, так что действительно интересно, что она может сказать по этому поводу. Надеюсь, что ты и со мной поделишься этим рассказом.

— Не обещаю, но постараюсь. Зависит от того, что она мне расскажет.

— Хорошо, — кивнул Генрих. — Итак, продолжим. Сегодня мы разберём, какие замечательные вещи можно сделать обычным барьером, и как легко им можно убить или покалечить человека, причём совершенно незаметно. Умелый диверсант может его использовать настолько ловко, что противник будет только разевать рот, пытаясь понять, отчего у собеседника посреди разговора вдруг открутилась голова. Это, конечно, далеко не всякий сможет исполнить, но я однажды наблюдал такой фокус своими глазами.

Машина остановилась у запертых ворот, и водитель посигналил. Из небольшой караулки рядом с воротами вышел вооружённый охранник и неторопливо подошёл к машине.

— Ещё раз бибикнешь — сломаю руку, — скучным голосом сказал он вместо приветствия. — Кто такие и чего надо?

Водитель уже открыл было рот, чтобы поставить наглеца на место, но Беримир остановил его жестом.

— У нас больной, и нам назначено на приём к сиятельной Милославе Арди, — сказал охраннику Беримир.

— Хомский? — задал вопрос тот, и дождавшись ответного кивка, сообщил: — Въезд на территорию запрещён. Стоянка для самобегов посетителей слева от ворот. Если больной не в состоянии идти, я вызову санитаров с каталкой.

— Я дойду, Бери, — подал голос Путята. — Если мы будем настаивать, то не получим ничего, кроме унижения.

— И зачем Милославе это нужно? — с досадой спросил Беримир. — Показывает своё отношение к нам?

— Проезд для всех запрещён, не только для вас, — подал голос охранник, с равнодушным видом слушающий разговор.

— Вот прямо для всех без исключения? — скептически спросил Беримир.

— Исключение есть, — признал охранник. — Но у вас для исключения на гербе кое-чего не хватает[200], - добавил он, бросив взгляд на дверь машины.

— Бери, Милослава просто показывает посетителям, кто здесь хозяин, чтобы сразу сбить спесь со слишком наглых, — объяснил Путята.

Беримир неохотно кивнул. Он вышел из машины и подал руку матери, а потом они вместе с водителем помогли выбраться Путяте, который не очень твёрдо стоял на ногах.

— Вам точно каталка не нужна? — спросил охранник.

— Не нужна, — хмуро ответил Беримир.

— Как скажете, — пожал плечами тот. — Проходите в калитку, вон то здание впереди — это главный корпус. Заходите в парадный подъезд, там вас встретят.

Дорога к главному корпусу была идеально чистой — Беримир совершенно не удивился бы, если бы ему сказали, что её ежедневно моют с мылом. Собственно, так оно на самом деле и было. По сторонам дороги расстилался небольшой, но очень ухоженный парк с клумбами, мраморными статуями и фонтанами. Кое-где на разноцветных скамейках сидели больные, выползшие из надоевших палат на пока ещё яркое осеннее солнышко.

Отделанное мрамором здание клиники со статуями в нишах выглядело побогаче иных дворцов. Даже самые скандальные пациенты уже на подходе должны были понять, что хозяйке этого здания глубоко безразличны и их положение, и их деньги. Те, до которых доходило слишком туго, всё равно понимали это, когда попадали внутрь. Внутреннее убранство выглядело просто неприлично роскошным.

— Господин Путята Хомский? — спросила красивая девушка в белом халате, выходя из-за полукруглой стойки, вырезанной из цейлонского эбена.

Путята утвердительно кивнул.

— Мы ждём вас. Позвольте проводите вас в палату. А вы родственники? — обратилась она к сопровождающим.

— Жена и сын, — ответил Беримир.

— Родственники обычно могут присутствовать при лечении пациента, — кивнула девушка. — Но если сиятельная сочтёт ваше присутствие нежелательным, вы должны будете немедленно покинуть палату.

— Мы не доставим проблем, — пообещал Беримир.

— В таком случае прошу вас пройти в этот лифт.

Палата состояла из двух комнат и вовсе не выглядела больничной палатой, а скорее небольшой, но богато обставленной квартирой.

— Мы стараемся, чтобы у пациентов не было ощущения лечебницы. Сиятельная Милослава считает, что это создаёт угнетённый настрой и мешает выздоровлению, — пояснила сопровождающая.

— А скажите мне, уважаемая, — полюбопытствовал Беримир, оглядывая обстановку, — это же наверняка не самая лучшая ваша палата?

— Прошу меня простить, — смутилась девушка, — но распоряжения по поводу размещения вашего отца отдавала лично сиятельная. Если вы желаете переместиться в палату более высокой категории, вам следует обратиться к ней.

— Меня всё устраивает, — устало сказал Путята. — Куда здесь можно прилечь?

— Лучше всего сразу на кровать, — показала сопровождающая. — Располагайтесь и ожидайте сиятельную Милославу. Ей уже сообщили о вашем прибытии. Если я вам больше не нужна, позвольте вас покинуть.

Беримир кивнул, и девушка вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Хомские ждали молча, говорить не хотелось. В молчании прошло минут пятнадцать. Внезапно дверь распахнулась, и в палату стремительно вошла Милослава, а вслед за ней целая толпа в белых халатах.

Путята с трудом узнал племянницу. В ней очень мало что осталось от той несчастной заплаканной девчонки с уже заметным животом, над которой он жестоко посмеялся, прежде чем выгнать в ночь. С тех пор он много раз вспоминал тот вечер, и каждый раз пытался убедить себя, что поступил правильно. Убедить так и не получилось, и в конце концов он с неохотой признал, что, пожалуй, был неправ. О том, чтобы как-то исправить сделанное, он не задумался, да и исправлять что-то к тому времени было уже поздновато — она как-то сумела устроить свою жизнь. Ну а потом, когда она стала высокоранговой целительницей, возможность исправить ошибку окончательно исчезла.

Милослава скользнула взглядом по Беримиру с Понарой и тут же потеряла к ним интерес. Она подошла к кровати, на которой лежал Путята. В палате стояла мёртвая тишина, а Милослава смотрела на Путяту с непонятным выражением лица. Наконец, сзади кто-то кашлянул, и странное наваждение прошло.

— Милослава, я благодарен тебе… — начал Путята, чувствуя себя ужасно неловко.