"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Стоев Андрей - Страница 185

Со стены замахали белой тряпкой.

— Проснулись, наволочкой машут, — захихикала Марта.

Ещё через несколько минут из калитки в воротах появился довольно упитанный человек с белым флагом в руке и спотыкаясь, торопливо двинулся к нам. Дойдя до нас, он остановился, переводя дух и утирая лоб. Мы, в свою очередь, с любопытством разглядывали его с высокого капота.

— Эээ… что это значит? — наконец, заговорил он. — Что вы делаете? Это противозаконно, мы будем жаловаться его преосвященству.

— Барон в замке? — вместо ответа спросил я. — Возвращайся и скажи ему, что фон Раппин хочет обсудить с ним кое-какие пограничные вопросы. И ещё скажи, что если он не выйдет, то я сам к нему приду. Мне уже надоело тут сидеть, так что ему лучше поторопиться.

Минут через пятнадцать из калитки показался сам барон с двумя сопровождающими.

— Ну ладно, пойдём и мы ему навстречу, — сказал я, слезая с капота. — Не стоит унижать его без нужды, и превращать неприязнь в ненависть.

Барон фон Нейгаузен смотрел на меня ещё более недружелюбно, чем во время церемонии гоминиума. Можно понять его огорчение — он ведь уже привык считать соседские земли своими, и вот такая неожиданность. И главное, ничего нельзя сделать — я ведь ему ясно продемонстрировал, что за полчаса могу превратить его замок в груду обломков. Чистой воды грабёж, в общем.

— Барон, счастлив видеть вас снова, — с радостной улыбкой приветствовал его я. — Прошу простить за визит без приглашения, но вы так и не ответили на моё письмо. Почта работает просто безобразно. Пришлось вот так, лично.

— Что вы хотите, Арди? — с кислой физиономией спросил Леон.

— Скажите, Кнеллер, у вас есть карта ваших владений? А именно карта, выданная вам при инвеституре? Вы её, случаем, не потеряли?

— И что? — барон даже не пытался казаться вежливым.

— Покажите мне на карте ваших владений Оравское озеро, пожалуйста. А также прочие поселения из списка, приложенного к моему письму.

— Эта карта устарела на десять лет, — хмуро сказал барон. — Ситуация изменилась.

— Отнюдь, — возразил я. — Никаких изменений не произошло. На моей карте эти деревни есть. На вашей их нет. Значит, они принадлежат мне — чего уж проще?

Леон мрачно на меня смотрел, ничего не отвечая.

— И знаете что, Кнеллер, — продолжал я, — я не собираюсь взывать к епископу с просьбой рассудить нас. Это дело совершенно очевидное для любого, и в третейском судье нет никакой необходимости. Вы вторглись в моё баронство и захватили мои земли. Или мы сейчас решаем этот вопрос миром и дальше живём дружно, или мы воюем.

— И что я получу за то, что решу вопрос миром? — усмехнувшись, спросил Кнеллер.

— Леон, вы наглеете, — ласково сказал я. — Знаете, почему вы до сих пор живы? Исключительно из-за вашего сына. Мне не нужен кровный враг в соседях, но убивать детей без крайней необходимости я не хочу. А так-то вы мне гораздо удобнее мёртвым.

— И если я не пожелаю решать вопрос миром?

— Тогда вы умрёте. Вместе со своей семьёй. Мне кровные враги не нужны — я человек миролюбивый, но не до идиотизма.

— А вы не допускаете, что я могу сейчас вам уступить, но стать кровным врагом?

Однако крепкие нервы у фон Нейгаузена — всё пытается что-то выторговать, хотя прекрасно понимает, что я не шучу насчёт его убийства вместе с семьёй.

— Ну, для того чтобы стать кровным врагом, нужно пролить кровь, а мы с вами как раз и обсуждаем, как обойтись без этого. А вообще, я надеюсь, что мы всё-таки поладим. Ясно, что вам не хочется расставаться с тем, что вы привыкли считать своим, но это чужое, и вы сами это прекрасно понимаете.

— Ну что же, я уступаю силе, — сказал Леон, пожав плечами.

— Очень разумное решение, — одобрил я. — Я даю вам срок до послезавтра, чтобы отозвать своих людей. Не советую пытаться прихватить что-то напоследок, я таких шуток не пойму. И начиная с послезавтрашнего дня — если я обнаружу ваших людей, гуляющих по моим землям, я их повешу, а потом приду к вам, и разговаривать уже не буду. Вам понятны мои условия, барон?

— Понятны, — сквозь зубы ответил Леон.

— Вот и хорошо. Надеюсь, мы с вами всё же подружимся, ну а пока я с вами прощаюсь.

В машине Сигурд поинтересовался:

— Теперь в Ольденторн?

— Хотелось бы, Сигурд, но нельзя, — с грустью сказал я. — Мы в христианской стране, ты помнишь об этом? Стоит нам хотя бы раз выстрелить по монастырю, и аббатиса немедленно поднимет крик о том, что язычники убивают христиан. Она ведь на это и пытается нас спровоцировать, ей нужно из этого дела устроить поход за веру. Нет, нам в баронстве религиозные войны ни к чему.

— И что делать?

— Будем работать не торопясь, используя имеющиеся возможности. Рассылать мобильные группы по деревням, задерживать посторонних, вести работу со старостами.

Три комнаты баронских апартаментов у нас превратились в спальню, гостиную и небольшой кабинет. Наверняка старый барон использовал их точно так же — сложно для трёх комнат придумать другое применение. Слегка кривоватый, но довольно приличный стол в кабинете сейчас был завален бумагами баронства, которые я и разбирал с двумя командированными сотрудниками Зайки, пытаясь составить какое-то представление о финансовом положении баронства. Финансовое положение, выражаясь изящным языком, было скромным. Но слава Христу, не катастрофическим — сейчас удачно подошло время сбора весенней подушной подати с отхожих промыслов, которая в первый раз за много лет ожидалась в полном, ну или почти полном размере. Все финансовые дыры закрывались, и денег ещё должно было хватить, чтобы начать капитальное строительство, прежде всего, казарм и опорных пунктов гарнизона. До осени серьёзных финансовых проблем мы не ожидали, ну а осенью настанет время сбора основной, осенней подати.

— Ваша милость, — в дверь заглянул управляющий Леннарт, — там вернулась её милость баронесса с ратниками. Привезли пленных.

Ленка по живости характера долго в Раппине усидеть не смогла, и немедленно начала мотаться по всему баронству с мобильными группами, проводя работу со старостами и организуя опорные пункты.

— Ну-ка, ну-ка, пойдём посмотрим на улов, — Я с удовольствием воспользовался подходящим поводом оторваться от бумаг. — Поработайте пока без меня, парни.

Во дворе замка было тесно и людно. Большую часть двора занимали три здоровенных военных грузовика, из которых ратники разгружали какие-то мешки. Сбоку у стены прямо на земле сидели монашка и пятеро мужиков, которых охраняли двое ратников с винтовками наперевес. Слегка осунувшаяся от усталости Ленка стояла в стороне, наблюдая за разгрузкой. Я подошёл сзади и поцеловал её в висок.

— Что за мешки?

— Часть подати взяла продуктами, — посмотрела она на меня, — нам же всё равно надо людей кормить. Какой смысл заставлять крестьян их продавать, если мы у них эти же продукты и купим?

— Всё верно сделала, — кивнул я. — А кто это у стенки сидит?

— Две группы сборщиков подати из Ольденторна, они по деревням ездят по трое — монашка и двое охранников. И ещё староста Тамме — он сам заплатил подать в Ольденторн. Мы поспрашивали в деревне — он там объявил, что лучше заплатит слугам божьим, чем проклятому язычнику, и передал всё монастырским.

— Надо же, какой принципиальный, — восхитился я. — А почему их шесть? Три группы и староста — должно же быть семеро?

— Монашку из второй группы мы тяжело ранили, они там отстреливались. Ну и пристрелили её, она бы всё равно не доехала.

— Отстреливались?

— Одна группа резкая попалась. Вон те двое, что справа сидят.

— Так, — я повертел головой и окликнул стоящего рядом десятника. — Завид, давай-ка сюда двоих справа.

— А, шустриков, — ухмыльнулся Завид. — Парни, вон тех тащите сюда.

Шустрики были избиты, но не сильно. Смотрели нагло, глаз не отводили, и вообще чувствовали себя как бы не хозяевами положения.

— Наглые, — заметил я Ленке.

— Ещё какие наглые, — подтвердила она. — Запугивать нас пытались. Парням их поучить пришлось, только тогда заткнулись.