"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Стоев Андрей - Страница 1426

— Щедрый сегодня, да? — понимающе хмыкнул враз подобревший Кагул, убирая монету в кисет на поясе. — Но так как ты у нас без пяти минут богатей, каких свет не видывал, давай-ка, не жмотись и накинь нам ещё по паре таких серебреников! На жаркое с элем да на похмелиться с утреца. А затем вещай уж, как взяли такого матёрого хищника!.. — стражник с глубочайшим уважением обежал пытливым взором могучего пленника, молчаливо сидящего, чуть понурив голову, на своей пятой точке в углу клетки.

— Как, как, с помощью хитрости и воинской смекалки, да не без доли везения! — лицо жадного Хасвана на миг кисло перекосило, но следом запрашиваемые монетки споро метнулись в загребки к ушлым караульным. — А ещё, конечно, не без участия нашей славной валькирии! — вожак ватаги кивнул на белокурую деву щита, выглянувшую из-за спин наёмников и попытавшуюся приветливо улыбнуться рыхлым стражникам. Правда, это у неё не очень хорошо получилось; скрытое презрение к отожравшимся пузанам мимолётной тенью скользнуло-таки по прекрасному лику Анники.

— А-а-а, новенькая твоя лиходейка? Лапочка! — Альтус, похотливо облизнув пересохшие губы, беззастенчиво обежал маслянистым взглядом красавицу-варяжку, явно при этом мысленно её раздевая, затем одобрительно причмокнул и вопросительно зыркнул на Хасвана: — И чем же она подсобила? Между ног, что ль, дикарю вдарила?

— Угу! Причём лбом! — улыбнулся уголками губ главарь шайки.

— Ах-а-х-ах!.. — Кагул хрипато прыснул в кулак. — Наверняка так и было! Иначе вы бы его ни за что не захомутали!

— По-любому! — Альтус не преминул захихикать в унисон с напарником по караулу, а следом за ним загоготала и вся застывшая у ворот разбойничья шобла. Не смеялась только раскрасневшаяся, недобро прищурившаяся Анника, невзначай положившая длань на рукоять своего ятагана; в мыслях она явственно уже порубала шутников на шкварки. Встретившись глазами с предупредительным, осаживающим взором атамана, хмурая воительница яростно стрельнула в ответ карими очами, после убрала ладонь с меча, взяла себя в руки и холодно процедила:

— Зачем ты сейчас рассказал, Хасван, каким способом лично пленил варвара? Ещё утром ты просил оставить это в тайне!

Дружный громогласный хохот вновь разнёсся по окрестностям. Ржали, аки старые мерины, все, кроме пленника, стройной варяжки и зло сверкнувшего моргашками Хасвана, которому явно не понравилось, как шутканули уже над ним. Но стражи не обратили на странноватый обмен взглядами главаря наёмников и Мурчалки никакого внимания, ибо Альтус так согнулся пополам от смеха, что выронил топор, а Кагул же вообще шлёпнулся на мясистый зад и конвульсивно затрясся в приступе безудержного веселья.

— Гы-гы-гы, аж до слёз! — наконец, отсмеявшись, прерывисто крякнул Альтус, размазывая по одутловатым щекам вязкие сопли, ненароком вылетевшие наружу от случайного чиха. — А северянка у тебя острая на язычок, как я погляжу! И горяченькая!.. Я бы с такой забаловал!..

— Размечтался! — неприязненно бросила Анника, презрительным взором испепелив обрюзгшего стражника на месте.

— Она такая, — тем часом кисло буркнул долговязый аскер, впрочем, тут же со всё нарастающим воодушевлением продолжив: — Ну а ежели серьёзно, то на самом деле заслуга Анники немалая; подослали мы её к рыжему дикарю прям в Багряные топи! Она за несколько дней разыскала его лежбище, втёрлась к русичу в доверие, пленила сладкими речами и лаской, а затем подмешала ему в мясную похлёбку конскую порцию сонного лотоса! Варвар всё сожрал, да ещё добавки попросил, хе-хе! Ну а опосля ожидаемо отрубился! Тут-то мы его тёпленьким и спеленали! Правда, умаялись эту неподъёмную тушу тащить!.. Одно время даже за ноги волокли, как покойника — и не очухался ведь! Только к следующему дню зенки продрал, когда уже связанного в клетку закидывали. Дёрнулся было спросонья, да мы его поленом по харе саданули, сразу успокоился, то бишь вновь задремал, ха-ха! Нет, ну вот ведь лопух: на женские чары попался, аки глупый малёк на голый крючок! М-дя уж, рыжий дикарь оказался туп как пробка; и взаправду решил, что такая красотка на него глаз положила! Гы-гы-гы, во дурила!

Очередное «лошадиное ржание» грянуло на въезде в Лагурин.

— Счастливчик ты, варвар! — Кагул, раскатисто гогоча, сначала с лёгкой завистью, а затем уже ёрнически уставился на Ратибора. — Пару деньков с такой симпатичной цыпочкой перед смертью — подфартило же! Не самый тоскливый отход к богам у тебя обрисовывается! В пыточной у Эдиза, как начнут тебя по кускам резать, вспоминай стройняшку почаще; глядишь, полегчает, хе-хе!

Ратибор ничего не ответил на столь «дельный» совет. Лишь поднял голову и, как ледяной волной, окатил веселящегося стражника холодным прищуренным взором голубых глаз. Смех мигом застрял у Кагула в горле, заставив его сипло закашлять. Повторить подобные словоизвержения в лицо, кабы не разделяли их с могучим узником добрая решётка да отряд охотников за черепами, страж явно бы не решился.

— Гулрим, залазь на передок. До резиденции посадника тебе править, — между тем велел одному из своих головорезов вожак шайки, а после перевёл взгляд на городских ватажников. — Васланик у себя? Время за полдень уже, никуда не умчал?

— Да наверняка у себя! — хмыкнул в ответ Альтус, взмахом руки пропуская повозку с дюжим пленником в город. — Где же ему быть? Он вчера допоздна гулял; отмечал десятилетие своего вступления в должность городничего этой дыры! Поди, дрыхнет ещё… Что, сразу к нему?

— Угу, чего тянуть-то? — главарь наёмников пожал плечами, следом за своей ватагой степенно проходя через ворота Лагурина. — Сейчас сдадим рыжего медведя, получим причитающийся куш, отметим в таверне да затем, похоже, разбежимся по миру кто куда; денежек за чемпиона Кузгара каждому из нас с лишком хватит на домик с хозяйством у тихого озерца.

— Ага, помечтай! — завистливо хрюкнул Кагул, стараясь более не зыркать на рыжегривого пленника, в глубине души пугавшего его до дрожи в коленях. — Ты наивен как дитё, Хасван, ежели считаешь, что жадный Васланик сейчас возьмёт и выложит пред тобой на бочку тысячу злата. Хотя бы потому, что у него просто-напросто нет таких деньжищ в загашнике!..

— За живого — тысячу двести полагается, — смурно прошелестел помрачневший главарь шайки, заходя в город. Долговязого осляма самого терзали жгучие сомнения по поводу наличия у местного городничего всей причитающейся суммы разом, необходимой для выплаты за поимку «рыжего медведя».

— Тем более! — ехидно бросил вновь хрюкнувший Кагул в спину наёмникам. — Так что закатайте свои губёнки обратно, головотяпы; обождать по-любому придётся!

Тем часом Хмельные бродяги (а именно так называла себя разношёрстная банда лиходеев, сумевшая спеленать Ратибора) тихой сапой последовали по выложенной досками, довольно широкой центральной улице Лагурина к виднеющемуся издалека трёхэтажному, единственному в граде каменному строению, безвкусно выполненному из грубо обтёсанных глыб тёмно-коричневого известняка. Огорожен дворец главы Лагурина был высоким деревянным частоколом значительно лучшего качества, чем дубовая стена вокруг самого поселения; по крайней мере, никаких щелей с зазорами в нём не имелось. В отличие от основного заборчика, опоясавшего город.

Над воротами резиденции местного градоначальника на гибком древке безвольной тряпкой болтался замызганный стяг Дакийской империи: светло-серое полотно с вытканным на нём изображением расправившего крылья красного петуха, в одной лапе сжимавшего ятаган, а в другой — мешок с высыпающимся из него золотом. Означало это, что альтернатива войне издревле — есть; ведь всегда можно попробовать сперва договориться по-хорошему. По крайней мере, именно так растолковывали значение стародавнего герба своей державы дакийские царедворцы, во главе с Коловридом, властителем Дакии, предпочитавшие без острой на то необходимости не ввязывать страну в какие бы то ни было подозрительные военные конфликты. Исключение для «петухов» (так немудрёно, по рисунку на гербе за глаза называли дакийцев остальные жители Ивропии) существовало лишь одно: ежели не имелось ни малейших сомнений в успехе военной кампании. А также то, что прибыль она принесёт как минимум троекратную по сравнению с затраченными на войну средствами.