Горькое дыхание джунглей (СИ) - "Ортензия" - Страница 14

На этом и порешили. Лазарева попыхтела что-то возмущённо, но отправилась в путь. Я же поднял дрон в воздух и покружил над нами, после чего завис над крокодилами, пытаясь рассмотреть их с близкого расстояния, но, видимо, услышав треск, который издавал летательный аппарат, рептилии дружно бросились в воду. Оказывается, побаиваются незнакомых звуков.

Как выяснилось, ручей никуда не падал. Это был небольшой родничок у подножия скалистого холма, который струился по камням и образовывал в самом низу маленький водоём глубиной не более метра. В скале имелся небольшой грот, в котором даже автомобиль не смог бы уместиться, но зато в нём было прохладно, как в комнате с кондиционером. Я сразу поинтересовался у Нии, как это место звучит на языке батутси и получил новое слово, против которого написал: пещера.

И родник, в отличие от уже известных типа: ручей, озеро, река и прочих водоёмов имел отдельное название. Ещё одно слово в копилку.

Площадка перед холмом представляла собой ровную каменную поверхность, которую я изначально принял за недавно залитый бетонный пол. Даже постучал молотком, пытаясь избавиться от наваждения, а потом помимо серого цвета заметил розовые прожилки. Гранит.

А за холмом метрах в трёхстах начинался бамбуковый лес или джунгли, потому как стояли сплошной стеной от самой реки, а где заканчивались, видно не было. Высокие, метров, наверное, двадцать или ещё больше.

«Вот мы и попали, куда рвались, — подумал я, глядя на эту зелёную стенку, и вспомнил, что читал совсем недавно про бамбуковый лес, — вроде учёные обнаружили, будто концентрация отрицательных ионов кислорода в воздухе бамбукового леса в 2 раза выше, чем в вечнозелёном лиственном лесу в национальном лесопарке города Чунцин в Китае».

Надышимся кислородом.

А куда исчез этот лес в XXI веке? Куда, спрашивается, его подевали грёбаные французы?

До реки было не меньше четырёх километров, и лежала она внизу как на ладони, опоясывая двумя широкими зелёными лентами огромный остров, который в будущем получил название Бонго Суа. Почему Бонга Суа Ния не знала. Выслушав мой вопрос, пожала плечами. Мол, островам названия они не дают. И что это может обозначать, без понятия.

До зелёной воды, по моим расчётам, осталось не более пяти километров, так что утром можно будет не спеша прогуляться и глянуть на посёлок. Хотя, как мне кажется, все реки здесь либо зелёные, либо коричневые.

Спросил об этом Нию, но она только улыбнулась в ответ:

— Принц Алекс сам всё увидит.

Ладно. Пусть принц Алекс сам всё увидит.

Я ещё раз окинул взглядом панораму, подумав, что здесь, на берегу реки аборигены могли разбить прекрасный город и благоденствовать, но нет, тащит их по неизвестной причине куда-то вглубь.

Хотел сказать Дженни, чтобы начали заниматься ужином, но, заглянув в салон, увидел, что она кормит котят, держа бутылочки с молоком в руках, и подозвал Элен.

— Пора поесть, займись руководством. Пусть снимают с прицепа поленья, которые остались и разводят костёр. Риса побольше и три банки тушёнки. Я место оборудую для охраны на вершине холма и завалюсь спать, а то глаза слипаются. Маловато, конечно, на такую толпу, но свежее мясо будем завтра искать.

— Зачем тушёнку портить? У нас ещё две потрошёные утки остались, я их в холодильник засунула.

— Не знал, — я кивнул, — давай занимайтесь, — а сам, выбрав пологий склон, забрался наверх и, приложив к глазам бинокль, поискал Лазареву.

Увидев две маленькие двигающиеся точки, подумал, что топать им долго, как раз к ночи поспеют и стал высматривать окрестности.

Так ничего подозрительного не обнаружив, я отправил Элен на пост, а сам брякнулся на верхнюю полку и мгновенно провалился в сон.

Никто меня не будил, сам проснулся в одиннадцать часов и, выбравшись на улицу, нашёл Таонгу, ковыряющую палкой угли в костре.

Увидев меня, девушка обрадовалась.

— Принц Алекс. Хорошо, что проснулся, еда тёплая, поешь. Вот молоко для тебя, — она показала на лежащую рядом бутылку, — Дженни и Элен охраняют.

Задолбили со своим принцем. Вот что такое возникло в воспалённом мозгу старой бабки, чтобы она объявила об этом детворе? Со мной разговаривать наотрез отказывалась. Молча выполняла то, что я говорил, однако не увидел никакого раболепия перед знатью. И тогда кто такой принц в их понимании?

— Спасибо, — я, подсветив себе дорогу фонариком, прошёл к ручью и, зачерпнув двумя ладонями прохладную воду, помыл лицо, подумав, что нужно будет научить племя говорить «пожалуйста», а то Таонга что-то невнятное буркнула в ответ и полезла в салон на моё место. Наверняка сидела, дожидалась, когда я встану, чтобы пристроиться на мягком диванчике.

Я, набрав плов в котелок, забрался на холм к девчонкам, которые услышав моё приближение, сразу заёрзали, а Элен схватила прибор ночного видения. А то я не слышал, как минуту назад гоготали над какой-то шуткой.

Где-то в стороне раздалось протяжное: «му-у-у».

Добрались, стало быть, ну и хорошо, завтра отведём бурёнку в стадо. Демаскирует она нас, хотя пользы, несомненно, больше. Сколько творога Лазарева сделала, полный казан, правда и смолотили его за раз, но вкусно и питательно, как ни крути.

— Как у вас дела? — спросил я, устраиваясь между ними и снимая крышку с котелка, — сами поели?

— Ага, — подтвердила Дженни, — нормально.

— Мы наполнили водой только бутылки, — донёсся из темноты голос Элен, — купались при помощи ведра, но удовольствие получили. Ты выспался?

— Да, нормально. А вокруг как? Спокойно?

— Совершенно, — ответила Элен, — лучше скажи, какой бродяга в такую ночь будет шастать? Луны не видно, звёзды так светят, что без фонарика шагу ступить нельзя, чтобы не упасть. В полуметре от носа ничего не разглядеть.

Я был согласен, кроме диких зверей, кто может к нам явится? А с другой стороны, с нами бурёнка, которая периодически мычит, привлекая хищников.

— Нам нужно опасаться по ночам не двуногих врагов, — возразил я.

— И какие животные нам могут угрожать? — хихикнула Элен, — бегемотики?

— Зря смеёшься, — мгновенно отреагировала Дженни, — эти клыкастые твари за год убивают больше людей, чем леопарды и львы, вместе взятые.

— Леопард? Тот которого ты застрелила? — хихикнула Элен.

— Нет, — с сарказмом выдавила Дженни из себя, едва не расхохотавшись, — то был гепард, миленькая кошечка. Леопард — большое животное и на людей нападает.

— И этот зверюга разгуливает по ночам?

— Нет, — ответила Дженни, — чаще днём и в сумерках. Хотя, как это было в XVII веке неизвестно.

— Не сомневаюсь, что так же. А лев? — констатировала Элен.

— Лев только днём, — в голосе Дженни прозвучало сомнение, — но опять же, как это было в XVII веке я не знаю.

К сожалению, ни опровергнуть, ни подтвердить слова Дженни я не мог. Вроде бы читал, что дикие звери по ночам выходят на охоту, но утверждать категорически, увы, не мог. А черноглазая девчонка говорила с такой уверенностью, что, по неизвестной причине я ей почти безоговорочно поверил. Осталась лишь небольшая толика сомнения, которое свербело у меня в голове, что девушка добросовестно заблуждается.

Глава 8

— И кого следует опасаться ночью? — Элен прикурила сигарету и выпустила струю дыма в нашу сторону, — что-то я совсем не понимаю.

— Без понятия, — я пожал плечами и снова вспомнил, что девчонки в темноте этого увидеть не могли.

— Змеи, — ответила Дженни, — но в автомобиль они не заползут. А самые опасные, наверное, комары, муха цеце, скорпионы, но, около родника Ния обнаружила травку, так что вокруг нет и не может быть ни одного кровососущего существа.

— А тигры? — поинтересовалась Элен.

— Если тебе так будет легче, то считай, что тигры бродят по ночам, — со смешинкой в голосе ответила Дженни.

— Не поняла, — возмутилась блондинка, — и что тут смешного?

— Расслабься, — ответил я, — тигров в Африке нет.