Сироткам в академии (не) место (СИ) - Туле Афина - Страница 12

Стоило только услышать свое имя, как всё внутри меня буквально замерло и перевернулось, а глаза стали огромными, словно плошки. Хотя я должна была ожидать, что моё имя окажется где-то в самом начале — ведь перекличка всегда идёт в алфавитном порядке. Просто раньше я была одной из многих, и сейчас точно не была готова оказаться первой. Да и ответ на вопрос профессора я не успела подготовить, а ударить в грязь лицом совсем не хотелось.

— Алисия Боун? — как ни в чём не бывало повторил профессор Муркус, словно моя фамилия для него совершенно ничего не значила.

— Видимо, сиротку уже успели сожрать до первой лекции, — раздалось громкое и насмешливое с задних парт. Мне даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, что это была та самая компания парней, которые так грубо толкнули меня при входе.

Старенький профессор очень удивился подобной реплике, но не успел ничего ответить, потому что я одним движением поднялась со скамьи. Я ведь обладательница огненной магии, и не в моих правилах отсиживаться в сторонке — маги, у которых есть хотя бы небольшой намёк на честь и совесть, так не поступают.

— Алисия Боун, господин профессор, — мой звонкий голос буквально звенел от напряжения. — Я считаю, что магическая история крайне важна, ведь она даёт нам шанс учиться на опыте других, вместо того чтобы набивать собственные шишки, — сказала я, а затем, в оглушающей тишине, села обратно на своё место, буквально ощущая, как все взгляды в аудитории были устремлены на меня. Какое счастье, что я не менталист и не могу считывать эмоции. Готова поспорить, что сейчас мне бы это очень не понравилось.

Профессор пару мгновений молчал, а мне казалось, что это продолжалось целую вечность.

— Какой любопытный ответ, — медленно и задумчиво начал он, а меня начала буквально бить дрожь. Что значит "любопытный"? Всем ведь известно, что ответы бывают правильными и неправильными. "Любопытный" — это какой из них?

В груди медленно, но верно нарастала паника, с которой было очень тяжело справиться.

— Он многое говорит о вас самой, госпожа Боун, а также о том, что, вполне возможно, вас ждёт блестящее будущее, если вы, конечно, сумеете найти в себе зрелость и мудрость следовать собственным заветам, — продолжил профессор, а затем разрешил мне сесть.

Оглушённая, я села на своё место.

Это что же, получается, меня похвалили?

В подобное верилось с большим трудом, но, видимо, именно так оно и было.

Я смогла начать по-настоящему вслушиваться в то, что отвечали другие на этот вопрос, только когда профессор дошёл примерно до половины списка, и всего пары ответов мне хватило, чтобы понять — мне не показалось. Меня, сироту, действительно похвалили на первом же уроке.

А сам профессор Муркус оказался весьма едким и язвительным человеком, несмотря на свою внешность. Например, он совершенно не постеснялся посоветовать одному аристократу научиться смотреть дальше собственного носа, когда тот пафосно заявил, что история нужна для прославления собственного рода. А затем и вовсе, вновь посмотрев на фамилию, не постеснялся рассказать на всю аудиторию весьма нелицеприятную историю о том, как этот самый род когда-то был простыми лавочниками, а в некоторых сражениях и вовсе проявлял себя трусливо.

Оскорблённый парень тут же попытался демонстративно покинуть аудиторию и даже пообещал пожаловаться ректору и дойти до попечительского совета, на что профессор деланно мягко рассмеялся и спокойно сообщил, что если он сейчас покинет аудиторию, то уже никогда в неё не вернётся и зачет не сдаст, а значит, и учиться здесь не сможет. А так, конечно, выбор за ним, потому что он слишком стар для того, чтобы ограничивать глупость.

От таких слов притихли все, а я и вовсе начала пытаться судорожно вспомнить, сколько всего предметов являются обязательными. Выходило, что очень много, точнее даже большинство.

Тут же вспомнилось то, что говорил Альберт и ректор насчёт того, что многие вылетают уже в первый год обучения, и сейчас мне стало вполне понятно, почему так происходит. Вот только я твёрдо решила остаться, чего бы мне это ни стоило.

Глава 9. Огненный маг

Алисия Боун

И тем не менее урок оказался более чем интересным, если не сказать больше. Профессор Муркус умел буквально завораживать своим голосом и погружать в атмосферу прошлого. Урок ещё не закончился, а я уже была уверена, что он станет одним из моих самых любимых преподавателей, и совсем не потому, что он меня похвалил, хотя это, безусловно, было очень приятно. Просто манера его преподавания настолько разительно отличалась от того, что было у нас в сиротском доме, что я не могла нарадоваться.

У нас и истории как таковой-то не было. Просто давали книгу почитать, но скорее не для того, чтобы что-то из неё понять или чему-то научиться, а чтобы удостовериться, что мы вообще, в принципе, способны читать.

Тут всё было совсем по-другому. Почти всю лекцию профессор говорил и рассказывал, и даже отвечал на вопросы, что вообще для меня было чем-то невероятным.

Сколько же нужно знаний и уверенности в себе, чтобы вот так просто отвечать на вопросы. Он ведь не может знать, что именно у него спросят!

Однако с ещё большим удивлением я отметила, что далеко не все в восторге от происходящего в аудитории. Часть из только что поступивших, особенно те, кто устроился не на первых партах, вообще устроилась поспать и совершенно не обращала внимания на профессора. Это поражало. Сегодня ведь вообще-то первый день. Неужели они совсем не думают о том, какое впечатление произведут на преподавателя и как будут сдавать экзамены? Зачем они вообще тогда поступали?

Но вот раздался лёгкий перезвон, сообщающий, что урок закончился, и большинство тут же кинулось к двери, будто их тут держали насильно. Но я на выход не торопилась. Во-первых, не хотела попасть в давку на выходе, всё-таки у меня на спине считай что висит мишень. Ну а во-вторых, я хотела попросить у профессора совета, что мне стоит почитать дополнительно. И нет, я не хотела подлизываться, просто, внимательно слушая, что он говорил во время лекции, я очень чётко осознала, что у меня много пробелов. Точнее, у меня практически нет особой основы знаний, а значит, как ни крути, экзамены мне будет сдавать намного сложнее, чем остальным. Если этого можно избежать, то лучше сделать это сразу.

Об этом я и попросила профессора.

Мои слова явно пришлись ему по нраву, он удовлетворённо поцокал языком, а потом, совершив пару магических пасов, сообщил, что уже отложил на моё имя всё необходимое в библиотеке.

Я расплылась в улыбке и тут же поспешила его поблагодарить за такую заботу. Она была неожиданной и весьма приятной.

Возможно, я поторопилась испугаться раньше времени, и всё не так уж плохо?

— О, сиротка, преподашь мне урок по истории сегодня вечером? Уверен, что у тебя предостаточно опыта, — раздалось мне в спину, стоило мне только выйти из аудитории, и я тут же поняла, что поторопилась с выводами и слишком рано решила, что раз ко мне положительно отнесся один профессор, то проблем не будет.

Но и я тоже не лыком шита, и жизнь в доме сирот научила меня защищаться не только с помощью магии, но и с помощью острого языка, а иногда и кулаков.

В академии запрещено использовать магию, но ничего не сказано про кулаки. Надеюсь, ректор не сильно расстроится, если узнает, что я решила украсить физиономию одному нахалу за его чересчур длинный язык.

Впрочем, кем он будет, если действительно пойдет жаловаться, что его побила девушка?

"Аристократом!" — тут же услужливо подсказал мне мозг, но я выкинула это из головы и резко развернулась, чтобы высказать всё, что я думаю насчет подобных предложений, но не успела.

— Магнус Мериан, тебе действительно стоит позаниматься историей. Например, вспомнить о том, что еще в прошлом году тайная канцелярия великодушно закрыла глаза на тот факт, что твой отец не доплатил приличную сумму налогов и пытался скрыть это взятками. А ведь всего десять лет назад именно за это повесили твоего деда. Неужели ты так торопишься стать главой рода? — голос Альберта был полон скуки и сомнений, а сам он выразительно рассматривал ногти, как будто ему и дела не было до того, что тут происходило. Но это впечатление было весьма обманчивым, и надо было быть полным идиотом, чтобы поверить в то, что этот парень вообще хоть что-то может делать просто так.