Сироткам в академии (не) место (СИ) - Туле Афина - Страница 1

Сироткам в академии (не) место

Пролог

Я пыталась сосредоточиться на дыхании и успокоиться, хотя бы немного. Я ещё не настолько хорошо управляю магией, чтобы не провалить экзамен, если начну нервничать. Мне ведь предстояло совсем непростое задание: нужно было, используя тончайшие магические щупальца, пересадить цветок из одного горшка в другой и сделать это аккуратно, так, чтобы не насорить и не убить при этом цветок. Последнее задание вступительных экзаменов. Практическое. Решающее.

И это была моя последняя и решающая возможность либо поступить в академию Драконьей магии, либо навсегда забыть сюда дорогу.

У сирот, таких как я, не бывает вторых шансов. Мне и так неимоверно повезло, что мою магию заметили, что воспитательница дома сирот, на пороге которого меня обнаружили двадцать лет назад, нашла в своём сердце достаточно доброты, чтобы потратить часть своей зарплаты и купить мне на эти деньги книги, чтобы я смогла самостоятельно обучаться.

Официальная программа дома сирот не предусматривала обучения магии. Вообще не предусматривала. Маги были элитой, одарённых детей не бросали и уж тем более не подбрасывали на порог.

Я до боли прикусила губу, возвращая себе адекватность. Сейчас точно не время для того, чтобы думать о том, кто мои родители и почему они поступили так со своим ребёнком.

Сейчас надо сосредоточиться и буквально зубами выдрать из рук судьбы свой шанс на лучшую жизнь.

Место в академии означало бы для меня, что моя жизнь изменится один раз и навсегда. Я смогу получить образование, диплом, а значит, точно не останусь без работы. Магов немного, и они нарасхват, да что там, у них есть деньги — и не просто на хлеб с маслом, но и на свежие фрукты и овощи, и ещё кучу других деликатесов, о которых я раньше даже не слышала.

Именно мысли о тыквенных пирогах и яблоках, которые можно было бы есть не один раз в год, в праздник осени, а тогда, когда захочется, отвлекли меня настолько сильно, что я совсем не заметила, как рядом оказались трое. Две девушки в красивой академической форме, которая смотрелась не то чтобы хорошо, а скорее на грани приличий. Слишком короткие юбки, настолько, что непонятно — то ли это юбка, то ли очень широкий пояс. Юбки заканчивались там же, где и удлинённый академический пиджак, так что сзади наверняка создавалось ощущение, что на них, кроме пиджака, ничего нет. Разве что белоснежные носочки, выглядывающие из новеньких, начищенных до блеска туфель.

Парень был тоже хорош, даже несмотря на то, что я не понимала моду на длинные волосы у мужчин. Он бы точно выглядел симпатичнее, если бы на его лице не застыло выражение самодовольства и брезгливости.

Вообще-то я старалась держаться как можно дальше от других поступающих и от учеников академии. Мне не нужны были проблемы, но сейчас что-то определённо пошло не так. Я позволила себе задуматься и забыла о том, что мне стоило забиться в уголок и не привлекать к себе лишнего внимания.

— С каких это пор в академию стали пускать нищенок и попрошаек? — громко поинтересовалась одна из девушек, окинув меня выразительным взглядом с головы до ног, а я тут же вспыхнула. Сиротам одежда частенько доставалась по благотворительности — то, что другим было не нужно, а выкинуть жалко. Выглядели мы всегда не очень. Но для того, чтобы я не позорилась в академии, все в приюте отдали мне самое лучшее, что у них было. То, что трепетно берегли и надевали только по праздникам, а если вырастали, передавали другим с пожеланиями удачи на жизненном пути. Вот такой круговорот одежды среди сироток.

Вот и сейчас на мне красовалась красивая шерстяная юбка в клетку, которая уверенно прикрывала мои коленки, гетры с вышивкой по краю и белоснежная рубашка. А с собой у меня и вовсе было яркое, просто восхитительное жёлтое пальто, которое, пусть и было великовато, всё же оказалось самым красивым предметом из всех, что я когда-либо видела.

Так что насмешливый вопрос, который, казалось, слышали все, меня очень сильно обидел.

Только вот нельзя было и виду подавать, что меня этим задели. Мне было прекрасно известно: стоит только показать мимолетную слабость — тебя тут же сожрут, и никто не поможет. Жизнь не терпит слабых, выживают только сильнейшие.

Очень хотелось ответить что-то в том же духе, например, что меня, по крайней мере, не греют одни только белые носочки. Но я понимала, что скандал точно не поможет мне поступить, а скорее наоборот. К тому же мне было совершенно неизвестно, кто передо мной, так стоит ли вообще рисковать?

Поэтому я прикусила кончик языка и сделала вид, что глухонемая. Это часто срабатывало, и меня просто оставляли в покое. Срабатывало, но, видимо, сегодня был не мой день.

— Она что, не только уродливо одета, но и глухонемая? — возмутилась вторая девушка. Я поняла, что эта троица определённо пришла за развлечениями и по какой-то злой шутке судьбы выбрала своей жертвой именно меня.

— Интересно, если её прихватить на вечеринку и отдать парням, сможет ли она так же молчать или всё же откроет свой ротик? — лениво и задумчиво произнёс юноша, а по моему телу прошла волна ужаса. Среди сирот ходило множество слухов о красивых дурочках, которые верили вот таким вот холёным аристократам и куда-то с ними шли. Мало кто возвращался.

Сердце ушло в пятки. Они ведь не смогут заставить меня куда-то с ними пойти? Мы ведь в академии, и здесь должно быть безопасно.

Мысли метались в голове словно сумасшедшие, наращивая панику.

— Фи, Маркус! Какая гадость, я бы после такого ни с кем и целоваться не стала! — скривив физиономию, пробормотала одна из девушек.

— Алисия Боун, — раздалось из-за двери, и я тут же поспешила на голос, словно это было моё единственное спасение. Ведь меня звали именно так — Алисия Боун.

И сейчас мне предстояло каким-то чудом собраться и сдать экзамен.

Глава 1. Новвоведения в академии

Георг де Плюм

Я сидел на экзамене и нервно стучал по столу пальцами. Почти пять лет я чуть ли не насмерть бился с советом попечителей, чтобы уставные правила академии были изменены, и всем, у кого была магия, давалась возможность не только на нормальное обучение, но и на поступление в академию.

Мне столько сопротивлялись, а в этом году буквально отступили. Более того, в академию пришёл приказ о том, что именно здесь будет проведён эксперимент, чтобы посмотреть, как всё пройдёт.

И мне бы радоваться тому, что справедливость восторжествовала, но нет, меня мучило предчувствие того, что всё это — просто искусная игра, умелая интрига, в которую я влип, как муха в мёд. Мы, маги, привыкли доверять своей интуиции.

В моей просьбе на самом деле не было ничего ужасного. После Чёрного мора и прорыва нечисти, который случился около восемнадцати лет назад, аристократия и маги до сих пор не смогли зализать свои раны. Если не сказать больше, мы так и не смогли восстановиться. Рождаемость падала, и если раньше семьи магов с двумя-тремя детьми были нормой, то сейчас даже один ребёнок считался счастьем. Кроме этого, аристократы выбирали своим отпрыскам невест из своих кругов. Стоит ли говорить, что из этого ничего хорошего не выходило?

Более того, в домах для сирот всё чаще и чаще начали появляться дети с магией. Скорее всего бастарды, если не сказать больше. Все те, кто носил фамилию Боун, так как не имели другого родового имени.

Так вот, я и многие другие преподаватели видели в этих детях потенциал — возможность быстро восполнить ряды магов, которых так не хватало королевству, — но вместо этого столкнулись с жёсткими возражениями со стороны аристократов. И та свобода, которую мне внезапно дали, почему-то больше напоминала обманный манёвр, который неизвестно чем закончится.

Но сейчас мне стоило бы, вместо того чтобы погружаться в интриги, сосредоточиться на поступающих. Уверен, что у меня ещё будет и возможность, и время, чтобы понять, что тут вообще происходит.