Бригада «УХ», или Будни и праздники некроманта - Преображенская Маргарита - Страница 4

Оставив Базиля и Клодину наедине, я отправилась в свои покои, располагавшиеся сейчас на месте комнат, которые занимал Люрор де Куку в потустороннем Париже. Так получилось, что комнаты, в которых некромант поселил меня, в этом отзеркаленном на стороне живых особняке оказались какими-то тесными и душными, поэтому я решила перебраться в покои хозяина дома. В них всё было так душевно, словно каждый предмет ждал меня и радовался каждому моему прикосновению и даже взгляду. Очень странно! Ведь, когда я была в настоящем особняке в потустороннем Париже, покои Люрора де Куку только восхищали и пугали до мурашек, особенно спальня, а теперь я ловила себя на мысли, что мне хочется возвращаться сюда, к ласкающим ноги коврам, мягким покрывалам, нежно обнимающим моё тело и подушкам, навевающим самые сладкие сны. Конечно, здесь, на стороне Жизни, я не допустила существования никаких говорящих шкур, стенаний и скелетов в шкафах, столь полюбившихся прежнему хозяину, но всё-таки в этих роскошных апартаментах по-прежнему было чему удивиться.

Стоило мне войти, как вся мебель и прочие части интерьера одновременно заскрипели и зашуршали, жалуясь на жизнь.

– Он завязывал нас узлом у потолка, Эжени! – возмущались шторы.

– Он бил нас! – вторили им ковры.

– Оказывал прессинг! – ворчали столы и полы. – Волюнтарист иностранный!

– Лютэн! – крикнула Выква, догадавшись, в чём дело.

– Лютомир! – позвала я, приподнимая лорнет, чтобы быстро разглядеть, где прячется виновник всех этих напастей.

– Вон он, Эжени! В камине прячется, морда бородатая! – крикнула Выква, раньше меня обнаружив нарушителя и направив на него два ослепительно ярких луча своего взгляда.

Облитый жёлтым светом, из камина вылез перемазанный в саже невысокий, но крепкий мужичок, нелепо наряженный в надетый поверх косоворотки роскошный зелёный жюстокор (длинный мужской кафтан – примечание автора), с которым абсолютно не гармонировала мощная борода лопатой и лохматая рыжая шевелюра. Даже треуголка не могла исправить положение, оригинально сочетаясь с липовыми лаптями. Это был настоящий домовой, который согласился переехать со мной из моей небольшой квартирки в Москве в Париж, польстившись на повышение в звании до категории «дворцовый». Во Франции он с интересом примерил роскошные наряды от Версаче, но так и остался настоящим русским домовым, и очень обижался, когда его звали «Лютэн» на французский манер, вместо прежнего русского «Лютомир».

– Не прогневайся, Хозяйка! – слегка «окая», сказал он, отвесив мне поясной поклон. – Уборку я проводил, чтобы кругом сотворить сплошной манифик и комильфо! Пыль из ковров выбил, столы и полы натёр. А шторы мешали, ну, я их и…

Он махнул мощной ручищей и опустил голову, а я не смогла сдержать улыбку.

– Так я за ужином? – спросил Лютомир, хитро взглянув на меня, и, не дав мне ответить, скрылся в камине.

– Вот редиска! – проворчала Выква. – А мужскую тыкву мне в огороде так и не посадил!

Я оставила свою сумочку с рабочими аксессуарами, и говорящее детище Хэллоуина на инкрустированной драгоценными камнями банкетке и пошла к алой двери в глубине спальни. За такой дверью в потустороннем мире Люрор де Куку хранил свой гербарий из тысячи роз. Была у него такая слабость – обращать понравившихся ему женщин в розы, то ли чтобы сохранить их от смерти, то ли чтобы потешить своё тщеславие. Сейчас я уже склонялась к первому варианту: с возрастом поступки Люрора де Куку стали куда более понятны мне, чем в пору моей юности – поры максимализма и наивности. Правда, у меня и в жизни, и в любви всё складывалось значительно прозаичнее, чем у моего фиктивного жениха.

Я открыла дверь и пошла через огромное и пустое пространство зала вперёд, к дальней стене, на которой красовались два огромных портрета. Шаги гулко отдавались у меня в сердце, а взгляд был прикован к рамам. Из первой на меня смотрел красивый молодой мужчина с гордой осанкой, бархатно-чёрными глазами и обезоруживающе доброй улыбкой – принц Карломан из ветви Пипинидов династии Каролингов, мой возлюбленный. Вместе мы ушли из потустороннего мира и прожили несколько счастливых лет вместе, но, в отличие от меня, Его Высочество не был бессмертен.

– А я-то думаю: что ты можешь хранить здесь? У Люрора де Куку – гербарий, а у тебя, значит, – галерея. Только набор портретов как-то скудноват, – насмешливо прозвучало у меня за спиной. – Неужели других в твоей жизни не было?

Клодина де Нозиф подошла ко мне, с интересом разглядывая зал.

– А как ты…? – удивлённо начала я, но меня прервал горестный бас Лютомира.

– Мой недогляд, Хозяйка! Эскузе муа, значится, пардону просю, и всё такое! – причитал он, вывалившись из стены вслед за незваной гостьей. – Как тать, она пробралась, мамзелина эта вредная, ведьма проклятущая.

– Но-но! Это ты кого сейчас вредной назвал, борода лохматая?! – звонко рассмеялась Клодина, уперев руки в боки.

– Я ведь часто бывала прежде в доме твоего жениха, – пояснила она, больше не обращая внимания на причитания домового. – И знаю все потайные ходы. Так и быть, покажу тебе, чтобы ими не воспользовался ещё кто-то более вредный, чем я.

В своём бурном прошлом она действительно числилась бывшей дамой сердца Люрора де Куку. Так что же в доме есть какие-то потайные ходы, о которых я не знаю?!

– Мне не нужны другие портреты, – пробормотала я.

Конечно, за полсотни лет этот зал мог бы пополниться образами моих поклонников, но никто из них не оставил в моём сердце такой же яркий след, как эти двое.

– Как это случилось? – спросила Клодина, кивнув на Карломана.

– С каждым годом он становился всё более прозрачным, а потом просто развоплотился, словно растворившись в воздухе, – нехотя пояснила я, помрачнев. – Мы оба знали, что так суждено. Я сделала всё возможное, чтобы отсрочить последний миг. Но мои эликсиры могли только затормозить процесс, отложить неминуемое, но не остановить его. Я даже просила у Неё, чтобы Она не забирала Карломана! Но…

– Как же ты решилась на такое?! – воскликнула Клодина. – Мало того, что неисполнение Воли Работодателя отнимает годы из жизни некроманта, так ещё и Исполнение желаний силами самой Противоположности Жизни – это страшная и мрачная магия. Неизвестно, как она отразится на тебе! Ведь желания обычно исполняются, когда их исполнения никто уже не жаждет и не ждёт.

Я только пожала плечами в ответ. Ради любимого я готова была пожертвовать всем, но Противоположность Жизни не приняла эту жертву. Возможно, я была по-прежнему нужна Ей для каких-то непонятных мне целей, не зря же Она спровоцировала мой самый первый судьбоносный визит в Париж, из-за которого я и была принята на работу.

– Да ладно! Может, Она и не услышала тебя. Не переживай! – Клодина улыбнулась, заметив, что меня задело её замечание. – Ничего же не случилось пока. Ну, а здесь у тебя кто?

Она подошла ко второму портрету и, решительно сдёрнув пыльный отрез чёрного бархата, покрывавший его все эти пятьдесят два года моей жизни в Париже, зашлась весёлым хихиканьем, перемежавшимся кашлем от пыли.

– Я должна была догадаться! – воскликнула она, рассматривая чёрные, как смоль, волосы, бледные глаза с желтоватым оттенком радужек и застывшие в дьявольской улыбке тонкие чёрные губы того, кто был изображён на холсте. – Люрор де Куку собственной персоной!

Я промолчала, будто пригвождённая к полу взглядом некроманта с портрета.

– А знаешь, говорят, недавно он уничтожил свой гербарий, – добавила Клодина, с интересом взглянув на меня.

– Как – уничтожил?! – пробормотала я, ярко представив, как Люрор де Куку сжигает и ломает свои розы.

– Он отпустил их души. Некоторые даже вернулись к своим прежним мужьям в п0отустороннем Париже. Представляешь? – успокоила меня Клодина, а потом добавила, словно ткнула тонкой булавкой:

– Вот все и гадают: к чему бы это? А?

– Это к ужину, – ответил за меня Лютомир, заметив, что страсти могут накалиться ещё сильнее.

Стол накрыли в моём будуаре. Мне хотелось домашней дружеской атмосферы, а в огромном и помпезно прекрасном трапезном зале этого достичь было нельзя. Базиль, быстро нашедший нас по запаху мясных блюд, умильно глядя перед собой, со сказочной быстротой уплетал говядину по-бургундски и фрикасе из свинины, мысленно примериваясь к галантину из рыбы. Клодина ограничилась лёгким салатом, дабы сохранить свою идеальную фигуру, а я активно налегала на кролика с розмарином и щи: нервный характер моей работы и излишняя живость натуры не давали мне поправиться даже на килограмм.