Княжна попаданка. Последняя из рода (СИ) - Семина Дия - Страница 44

— О нет, — простонали мы с Феней…

Князь медленно поднялся, очень ему не хочется разрушать наш тесный междусобойчик. Помог и мне встать. Пол прохладный, попа замёрзла, да и пыльно тут, а мы расселись как на свидании.

Феня как мартышка вскарабкался по платью и снова на косу прицепился.

Стоим, молчим! Наконец, Дмитрий Васильевич решился:

— Есть время до утра, подумаю, как быть! В любом случае положение твоё незавидное. Ксенией назваться лучше, но ты утверждаешь, что не она. Значит, пока называем тебя Катериной, Алексеевной, или Матвеевной, после решим. Но я тебя считаю потерянной сестрой-близнецом Ксении. Это самое простое объяснение, какое сможет и обычный нюхач из Магической управы подтвердить. Возьмёт старую вещь Ксении и тебя за руку, и скажет, что вы самые близкие родственницы. А его слово уже неоспоримо. Другое дело, что ты не княжна. Про Ксению есть упоминания, что её отец Алексей Белевский, про тебя вообще ничего.

— Так если я не княжна, то Ярополку не подойду?

Вместо ответа он поджал губы, брови сошлись на переносице. Знаю его ответ, и он неутешительный. Я вообще никому из знатных не подхожу. И Дмитрий меня в этом случае теряет.

Тогда и Черноводов мимо кассы, это уже приятная новость.

О замужестве я думать пока не хочу, если на улицу не выкинут и дадут работу, то я только за. Даже улыбнулась.

— Что улыбаешься?

— А не хочу замуж! Так что меня всё устраивает. Незнатная? Да и ладно!

— Так! Отставить! Не вздумай где-то сказать, что ты девка, ты – знатная. Никому не обязательно знать твой секрет. Придётся только Ярополку сказать, и то не всё. Да к той графине Весте Мелиховой, в девичестве Белевской на поклон сходить, помнишь её стряпчего? Если она тебя признает родственницей, то не княжной, но графиней станешь!

— Какой вы, однако, любитель тасовать факты. Как скажете! Я всё равно не понимаю ничего в этих делах.

— Вот именно! Сейчас иди к себе, отдохни, обед подадут. А после поедем в Управу на подтверждение родства с Ксенией. Сейчас Архип прокатится к Аксёновым, заберёт личную вещь…

— Как скажете, я пока подневольная! — не могу сдержаться и продолжаю дразнить его. Мы же понимаем, что он судорожно ищет варианты, как оставить меня при себе. Хоть как, хоть кем! Только бы не потерять. И дело не только в моей красоте и невинности. Дело в магии, она важное оружие в борьбе за власть.

И я прямо сейчас ощущаю, что где-то и Черноводов разрабатывает подобный план.

Так, нежданно-негаданно оказалась призом в борьбе между знатными мужчинами. И это обо мне ещё другие кланы не знают.

Князь проводил меня во второй дом, сам распорядился подать обед госпоже и напомнил, что через час снова у нас выезд!

— Слушаюсь!

— Молодец! — он, наконец, улыбнулся. Нравятся покорные? Эх, жаль, но я уже не такая. Толя отучил. И мы с Феней теперь сами за себя.

Глава 37. Черноводов и книга

Владимир Алексеевич Черноводов сам не понял, как вытолкнул Радмилу из кареты.

Она что-то по своему обыкновению трещала языком, потом от бешенства в его сознании случилось помутнение. А когда очнулся, место напротив оказалось пустым.

Влад встряхнулся, пытаясь очиститься от странного состояния.

Вдруг в сознании промелькнула последняя важная мысль: «Мне нужна Лебедева!»

Выпрямился, взглянул на окровавленный платок на руке и внезапно постучал в стену кареты, заставляя кучера притормозить, открыть дверцу и спросить, что изволит требовать хозяин.

— Поезжай в дом на улице…— хотел назвать адресок одного заведения, но осёкся. Карету боярина заметят и непременно донесут о неподобающем везите к девкам, да ещё средь бела дня. — Домой! Да, пока домой.

Окошко закрылось, и карета снова полетела по заснеженным улицам. Кучер уже привык к внезапным приказам.

— Как же её забрать? Написать донос, тогда она вообще никому не достанется, а Магическая управа получит молодую и красивую девицу в своё полное распоряжение, и тогда о кольце точно можно забыть. Нанять молодцов, чтобы приступом взяли дом князя и отбили её? Не успеют, дом укреплён, и дружина личная у Дмитрия слишком большая.

И в этот момент его внезапно посетила гениальная идея. Устроить гуляния в Кремлёвской слободе, причём так, чтобы никто не подумал на него. Гуляние с ряжеными и кулачными боями, и чтобы песни и хороводы. Создать толчею. Дмитрий вынужден будет приехать, потому что Ярополк никогда не пропустит хорошее веселье, а уж с мордобоем бойцов и подавно. И накануне магического отбора все кланы решат себя показать, пройтись гоголем перед соперниками.

А для этого нужен всего лишь большой приз.

И у боярина Черноводова такой есть. Золотой самородок весом более сотни золотников. За такой редкий камень биться будут даже калеки и старики.

Довольный своей идеей решил всё же не спешить с реализацией. Дома привести себя в надлежащий вид. Составить письмо боярыне Волошиной, и попросить её организовать от своего имени гуляние. А его называть безымянным щедрым дарителем. Возможно, и другие рода решат принять участие в организации.

В толпе затеряются его ряженые бойцы, устроят потасовку и отобьют девицу у Дмитрия, лучше б и князю воткнуть что-то меж рёбер, чтобы не дёргался на приличных людей, слишком дерзок стал.

И снова образ лебёдушки перед глазами, она не даёт ему шанса отступить…

Мысли, что Катерина не приедет на это гулянье, даже не возникло в воспалённом воображении боярина. Никто не пропускает такие веселья.

И она не посмеет.

Уже дома Владимир позволил своей экономке промыть рану, перевязать. Подать чай и тут же позвали дьяка, которому пришлось записывать все важные поручения, составлять письма и просьбы к друзьям, посодействовать боярыне Волошиной, она ещё не дала согласие, но непременно даст.

— Ваше высокопревосходительство! А когда и в каком порядке письма доставлять? Имеет ли значение?

— Да. Первой боярыне. А после, когда она даст согласие, всем остальным, если вдруг Марфа откажется, то всё придержи, решим, как и что дальше сделать.

Дьяк всё записал, листы с посланиями аккуратно сложил и каждое запечатал сургучом и личной печатью Черноводова.

— Слушаюсь! Ещё поручения будут?

— Теперь самое важное и тайное, позовите ко мне Распутина, лучше бы сегодня вечером, для него есть задание.

Дьяк услышал имя и едва заметно поморщился. Распутин – один из самых неприятных типов во всём стольном граде, говорят, что был сотником у северного князя, да за провинность его высекли и сослали на каторгу, но вернулся он очень быстро, и изменившийся. Словно душу продал, и теперь выполняет самые пакостные поручения некоторых знатных господ.

А ещё ходят слухи, что Распутин — это вовсе и не один человек, а банда, и никто не знает наверняка, кто они такие. Позвать к себе такого человека опасно, но несложно. В одной небольшой харчевне на стене оставить знак мелом, и к тебе подойдёт кто-то на переговоры…

Они лучше всех справятся и с Воронцовым и с магической управой, умыкнут девицу, никто и не поймёт, что произошло.

— Вот теперь всё и не строй из себя праведника, мой хлеб ешь, а мне приходится дела творить, чтобы процветать! Иди! Вечером, чтобы нужный человек пришёл, и не последний, а кто-то важный от них, дело очень непростое.

— Слушаюсь! — дьяк поклонился и вышел. А через час вернулся бледный, и прискорбным голосом сообщил новость. — Приехал стряпчий от Роговых. Негодует. Вот просил передать вам послание племянника Григория Елисеевича с отказом.

— Каким отказом? — Владимир не сразу понял, но взял письму у дьяка и пробежал взглядом по строкам, написанным красивым почерком. А ниже дописано корявой рукой имя Григорий Черноводов, прошу просить и далее в таком же духе.

Простить за то, что отказывается жениться на сосватанной девице из знатного рода Роговых, потому что…

В этот момент Черноводов чуть язык от бешенства не откусил, но письмо перечитал: