Последний гость на свадьбе - Рекулик Джейсон - Страница 5

Мэгги с восторгом подхватила идею, и Эйдан постучал по стеклу, вызывая Люсию. Та поспешно выскочила.

– Да?

– Мы будем ужинать здесь, – сказал Эйдан.

– Как пожелаете.

– Я буду пить «Манхэттен олд форестер» с сухим вермутом. – Он кивнул мне. – Фрэнк, вам еще пива?

Я в волнении и не заметил, как почти прикончил первую кружку.

– Конечно, но я могу сам принести, если так проще.

– Люсия принесет. Давайте располагаться.

Мы перебрались за столик на четверых на краю балкона. Пока рассаживались, я украдкой разглядывал его лицо. Только теперь заметил еще и порез под линей волос на лбу – и Эйдан понял, что я это увидел.

– Увы, – вздохнул он, показывая на свои синяки. – Понимаю, видок жуткий.

– Ничего, милый. – Мэгги сочувственно похлопала его по плечу. – Не будем об этом.

– Первое знакомство с твоим отцом, а у меня вид, как после боев без правил. Придется все же объяснить.

– Только если вы не против, – предупредил я. – Мэгги сказала, напали грабители?

Эйдан объяснил, что пять его полотен выставлены в чикагской галерее и он слишком задержался на открытии. Собрался к себе в отель уже за полночь и очутился на темной пустынной улице. К нему подошли трое, один с пистолетом. Потребовали бумажник. Эйдан сразу отдал, без вопросов. И все равно один его ударил, сбил с ног, а остальные стали пинать.

– Ужас, Эйдан! Очень вам сочувствую.

Люсия подала напитки, и Эйдан от души приложился к «Манхэттену». Как видно, выпивка успокоила ему нервы.

– Могло обернуться много хуже. Я валялся на мостовой, пытался прикрыть голову и тут услышал проезжавшую машину. Таксист увидел, что происходит, стал сигналить и спугнул их.

– Полиция их задержала?

Эйдан смутился:

– Я в полицию не обращался. Понимаю, что следовало бы. Но было уже поздно, а у меня рано утром самолет. Мне хотелось домой.

– Как же вы улетели без бумажника?

– О, паспорт оставался в номере. А оплачиваю я все через телефон. Слава богу, существует «Эппл-пэй».

Мэгги взяла его руку, положила себе на колени и повернулась ко мне:

– Ну вот теперь ты все знаешь, так что давай поговорим о другом. О чем-нибудь повеселее.

Я рад был сменить тему. Похвалил работы Эйдана и спросил, чем он вдохновляется. Он сказал, что находит натуру, гуляя по Бостону, – школьных учителей, таксистов «Юбера», барменов, вышибал, санитарок, кассирш. Сказал, что у него исключительная память на лица. Минуту присмотреться, и лицо впечатывается в память, а потом он не один день переносит образ на холст.

– Невероятно, Эйдан!

– Благодарю. – Он приветственно поднял бокал.

– Я серьезно. Сходство как на фотографии.

Он улыбнулся, но губы поджались, а Мэгги неловко заерзала.

– Пап, это, вообще-то, не комплимент.

– Как же не комплимент?

– Ты ему наступил на любимую мозоль. Эйдан слышать не может, когда его работы сравнивают с фотографиями.

– Но они похожи!

– Ничего подобного. Фотоаппарат такого не даст. И еще подумай, как твой комплимент звучит для Эйдана. Зачем тратить столько часов на холст, когда можно добиться того же, щелкнув камерой?

– Все нормально, – успокоил ее Эйдан.

Я попытался загладить свой промах:

– Просто я хотел сказать, что они очень реалистичные, Эйдан. Мне кажется, вы ухватили душу каждого.

– Я понимаю, Фрэнк. И вовсе не обижаюсь. Отлично понимаю.

Он допил свой «Манхэттен» и сквозь стекло дал Люсии знак принести еще. После второго он немножко расслабился, но я все же удивился, когда он попросил третий. Не знаю уж, от нервов или просто его раздражала перспектива ужина в моем обществе.

6

В семь часов Люсия принялась расставлять тарелочки с едой, накрывая «по-семейному». Столько было перемен, что я сбился со счета. Мэгги с Эйданом испытывали веганскую диету, так что настоящего мяса на столе не было, только грибы, баклажаны, свекла, жареная тыква, морковь и прочее – и приготовлено все так, как я раньше не пробовал. Трудно поверить, что человек может наесться большой тарелкой овощей, но после шестого или седьмого блюда я отвалился.

– Люсия, вы волшебница, – сказал я ей. – Если бы вы всегда мне готовили ужин, я бы мигом завербовался в веганы.

– Спасибо, Фрэнк. – Она снова покраснела. – Не забудьте оставить место для сладкого.

За ужином говорила большей частью моя дочка. Она показала мне обручальное кольцо – огромный, ограненный «грушей» алмаз на резном золотом ободке – и объяснила, что это фамильное наследство, осталось от бабушки Эйдана. И о предстоящей свадьбе она толковала с огромным волнением. Предполагался «сельский» загородный прием со множеством полевых цветов и забавами на свежем воздухе. Я все поглядывал на Эйдана, пытаясь разобрать, как он к этому относится, но, кажется, он только радовался, что нареченная взяла весь разговор на себя. Походило на то, что стрелок тут Мэгги, а он в запасных. Должно быть, многие молодые мужчины так себя чувствуют перед свадьбой, но мне захотелось втянуть в разговор и его.

– А медовый месяц? – спросил я. – Куда-нибудь собираетесь?

– Еще не решили, – ответил он. – У вас есть предложения?

Я рассказал, что мы с Коллин всегда были большими поклонниками круизов «Карнивал»[10]. Взяли шестидневный тур на Багамы, и вся команда обращалась с нами как с важными особами. Я попытался описать невиданные удовольствия: водные лыжи, парный массаж, театр не хуже бродвейских – но, верно, заболтался, потому что в конце концов заметил, что Мэгги не слушает. Она просматривала сообщения на своих часиках «Эппл» – эта зараза весь ужин позвякивала и попискивала.

– Извините. – Она вдруг встала. – Надо кое-кому позвонить. По работе.

– Полдевятого, – удивился я. – Вы так поздно работаете?

– «Кепэсети» никогда не спит, – продекламировал Эйдан, явно цитируя один из лозунгов компании с трансляции «Суперкубка». – Давай, Мэгги, за нас не волнуйся, мы с твоим папой не пропадем.

– Пять минут, – пообещала она и, прежде чем шмыгнуть в дом, чмокнула его в лоб.

Эйдан добил свой последний «Манхэттен» и дал Люсии знак подавать следующий. Четвертый, если я не сбился.

– Мэгги всегда такая? – спросил я.

– Только семь дней в неделю. – Он благодушно пожал плечами – видно, уже примирился с ее рабочим графиком.

А дальше разговор завяз. Я пару раз попытался его расшевелить – задавал вежливые вопросы о семье и преподавании в «Масс-арт», но он отвечал коротко, отрывисто – явно предпочел бы молча потягивать свой коктейль. Помнится, я огорчился, что он меня ни о чем не спрашивает: надеялся, что ему захочется немножко со мной познакомиться или хоть про детство Мэгги послушать.

Но Эйдан просто молча взирал на линию городских крыш, пока на балкон с новым бокалом вина не вернулась Мэгги.

– Честное слово, больше не буду отвлекаться.

Эйдан спросил, все ли в порядке, а она просто упала в кресло.

– Все уладится.

– Не хочешь обрадовать отца?

У нее в глазах мелькнула паника – а потом она очень обдуманно покачала головой:

– Рано.

– Но это же твой папа…

– Знаю, но мы ведь договорились пока молчать.

Я успел смекнуть, чем она могла меня порадовать. Обычно, если мужчина и женщина после полугодового знакомства торопятся к алтарю, тому есть одна причина. Я, приложив руку к сердцу, поклялся, что никому не скажу, а потом наклонился к Мэгги, чтобы она шепнула новость мне на ухо.

– Что за секрет?

Дочка глубоко вздохнула:

– Понимаешь, «Кепэсети» открывает новый отдел в аэрокосмическом секторе. И меня берут в команду.

– Не просто берут, – вставил Эйдан. – Это немалое повышение. У нее будет свой штат и все такое.

Должно быть, у меня был совершенно обалделый вид, потому что Мэгги принялась объяснять, что все это значит. Сказала, что главное препятствие для перехода на полностью электрические воздушные суда – большая масса традиционных литиевых батарей. Настоящее чудо в «Чудо-батарейках» – не емкость, а невероятно малый вес. Они задумали начать с малой авиации, а потом распространиться на большие пассажирские лайнеры.