Черный маг - Грин Лейтон - Страница 6

Он задремал, а когда проснулся, рядом сидела блондинка. Доминик думал, что заснул только после окончания посадки, но не был в этом уверен. А может, девушка просто пересела к нему с другого места.

Странно, что ее появление не разбудило Грея, ведь обычно он был внимательнее. В среднем ряду через проход похрапывал какой‑то бизнесмен, развалившись сразу на трех сиденьях. В самолете стоял тихий гул, свойственный середине полета.

Светловолосая женщина читала бегущую строку в нижней части экрана над головами, и Грей уловил хвост новости об убийстве лидера сатанинской церкви в Сан-Франциско. Подробностей было немного, но у него возникло сильное подозрение, что ему предстоит узнать об этом преступлении куда больше. Потом начались спортивные новости, следом – рассказ о предвыборной гонке. Все это Грей проигнорировал. Он никогда не увлекался спортом, ведь отец настаивал, чтобы все его свободное время было посвящено тренировкам. А политика просто вызывала у Доминика отвращение.

На экране появился высокий щеголеватый мужчина пятидесяти с чем‑то лет, с проседью в уложенных темных волосах, который отвечал на вопросы группы репортеров в Лондоне. Заголовок гласил: «Штаб-квартира Всемирного ордена нового просвещения».

Грею доводилось слышать об этом ордене. Его лидер, ирано-американец Саймон Азар, слыл умным человеком. Эта «церковь», одно из кошмарных ответвлений нью-эйджа, зацикленных на самопомощи, была очень молода, но несколько роликов с речами Саймона уже наделали шума в соцсетях.

Считалось, что орден базируется в Лондоне, однако его вдохновителя можно было увидеть только в Сети. Откуда именно Азар туда выходит, никто не знал. Эта таинственность, казалось, шла новоиспеченной секте только на пользу. Где‑то в прессе проскакивало, что Саймон планирует раскрыть адрес своей штаб-квартиры, когда наберет миллион подписчиков. Грею казалось смехотворным, что репортеры гладят этого типа по шерстке. Интернет снова короновал очередного шута.

С телеэкрана говорил какой‑то журналист. Грей решил послушать и надел наушники.

– Поздравляю вас с успехом, пастор.

На Саймоне были серебристая рубашка без галстука и отглаженный черный костюм. Азар сложил перед собой ладони и сказал:

– Спасибо, но я предпочитаю, чтобы меня не называли пастором. – У него была ровная речь опытного оратора и идеально белые зубы. Людям с такими зубами Грей не доверял. – Это наводит на мысль о традиционных религиях, а наш орден можно охарактеризовать по-разному, но никак нельзя назвать традиционным.

– Как же вас тогда величать?

– Как насчет того, чтобы звать меня просто по имени? – мягко предложил Саймон. – Я не нуждаюсь в титулах. И это не мой успех, а успех наших участников по всему миру, связанных общим желанием привнести в современный мир новое мышление.

«Новый день, новый демагог», – подумалось Грею. Будь то политика, религия или бизнес, всегда находились те, кому хотелось что‑то доказать, кто горел желанием командовать остальными, кто орал громче всех, чтобы быть услышанным.

В нынешней профессии Грею особенно нравилась возможность противостоять тем, кто желал контролировать других ради собственной выгоды. Его мать умерла в жутких болях, отказавшись от медицинской помощи и последовав совету своего пастора, склонного потрясать кулаками с кафедры. Она молилась каждую секунду каждого дня, пока рак пожирал ее изнутри.

Другой репортер спросил:

– Орден нового просвещения – это религия?

– Называйте, как вам удобнее, – ответил Саймон. – Мы поклоняемся творению. И верим, что Бог наслаждается своим созданием, а также отрицаем логические заблуждения, которыми руководствуются все остальные мировые религии.

– Не согласитесь ли пояснить свое заявление?

– Зачем Всевышнему утруждаться и создавать людей, этот мир и все, что в нем есть, эту физическую вселенную, если он сосредоточен лишь на области духовного? Зачем отрицать все удовольствия мира, идти против базовых принципов природы и биологии? Последователи каждой веры должны спросить себя: действительно ли их теология имеет смысл или ее изобрели ради того, чтобы аккуратненько вписаться в политические и социальные реалии определенного времени. Мы живем в совершенно новую эру, и пора принять веру, которая соответствует сегодняшнему миру.

Невзирая на свою неприязнь, Грей мог понять, почему церковь, которую представляет этот тип, набирает популярность. Саймон обладал гипнотическим голосом и острым умом, а свои идеи он преподносил в очень простом и понятном стиле.

– Ваших последователей обвиняют в довольно‑таки… раскованных взглядах на сексуальное поведение. Не хотите сказать что‑нибудь об этих радикальных заявлениях?

– Более радикальных, чем процветающее во многих местах растление детей? Или чем архаичное ущемление прав женщин? Чем браки по сговору и полигамия? Наша политика ответственного отношения к естественной человеческой сексуальности несколько бледнеет в сравнении со всем этим, не правда ли?

Репортер затерялся где‑то в задних рядах, и вперед выступил другой его коллега.

– Очень трудно понять, кому или чему вы поклоняетесь.

– Простите, а в чем вопрос?

Журналист помахал рукой в воздухе.

– Вы поклоняетесь верховному существу или просто отстаиваете определенную философию и образ жизни?

– Возможно, вам станет легче, если я скажу, что мы поклоняемся тому же Богу, что и все остальные, если под Богом подразумевать силу или сущность, которая создала Вселенную и управляет ею.

Азар снова улыбнулся, и на этот раз к нему присоединились большинство репортеров. Грею стало любопытно, видел ли этого человека Виктор.

Вперед выступила стройная блондинка на высоких каблуках, преисполненная уверенности в себе. Она напомнила Грею Веронику Браун, амбициозную журналистку, которая преследовала его во время работы над предыдущим делом. Она также преследовала его в несколько другой области, но, несмотря на ум и красоту Вероники, они с Домиником разошлись, как в море корабли. Она хотела мировой славы и богатства, а Грей мечтал о том, чтобы приходить в кафе, где хоть кто‑то знает его по имени.

– Ваш орден часто критикуют за то, что он привлек много, скажем так, маргинальных элементов.

Саймон терпеливо кивнул и пояснил:

– А может, с этими маргинальными элементами никто толком не разговаривал или им было отказано в доступе куда бы то ни было еще. Не подразумевает ли ваше утверждение, что, если бы эти «маргинальные элементы» вдруг присоединились, например, к католической церкви, это поставило бы под сомнение католическую церковь, Рим и папу? Разве Иисус не омыл ноги ученикам? Почему вас не заинтересовало, что именно в моем ордене привлекает так называемые «маргинальные элементы»? У нас множество новых последователей, представителей разных рас, культур и национальностей. Мы рады им всем.

– Но разве неправда, что встречи вашего высшего руководства проводятся втайне? Разве это не признак секты?

– В таком случае назовите мне хоть одну религию, где это не так, – парировал Саймон.

Блондинка призадумалась, а Грей про себя улыбнулся. Вероника нашлась бы с умным ответом.

После еще нескольких вопросов и ответов начались новости о террористе-смертнике, который взорвал себя в Карачи, и Грей снял наушники. Его соседка, тоже блондинка, но не такая светлая, как репортер, проговорила:

– Он не тот, кем кажется.

Грей вздрогнул, удивленный ее репликой. Когда он повернул голову, то первым делом заметил сияние зеленых глаз соседки, от которого ее заявление показалось еще загадочнее.

Следом за глазами Грей разглядел кремовую кожу и овальное лицо, настолько симметричное и привлекательное, что он не мог оторвать от него взгляд. На соседке была приталенная белая блузка, а когда девушка чуть пошевелилась, Грей оценил, насколько подтянутое у нее тело. Она не была долговязой, как модель, но отличалась гармоничным сложением. Про таких говорят, что у них все на своих местах.

– Извините, – переспросил Грей, – вы про Саймона Азара?