Газлайтер. Том 27 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 9

Главный монах побледнел до мелового оттенка, глаза его метались, будто ища хоть какую-то опору.

И тут в моей голове вспыхивает сообщение от Ледзора:

— Граф, тут такое дело. Феанор влетел в ворота ракетой. Разве что подгорает у него не только сзади — он в вулканическом доспехе.

Я криво усмехаюсь:

— Пусти его. И скажи, куда идти: второй этаж, левый коридор, двустворчатые двери в зал.

— Хо-хо-хорошо, — звучит в ответ фирменный Ледзоров смешок.

Буквально через пару минут зал содрогается от топота. Двери распахиваются с треском. В зал врывается Феанор — в вулканическом доспехе, испепеляющий взгляд, клинок магмы уже готов. И на весь зал орёт так, что штукатурка осыпается:

— Это моя слава, Филинов! Я тебе её не отдам! Чертовы монахи — мои…!

Он резко тормозит, как вкопанный и крутит шлемом: хоть зал частично разрушен, хоть кругом стоят големы и застыли монахи, но я сижу за столом вместе с Масасой, Ангелом и настоятелем. Все сидят чинно, спокойно, словно за семейным ужином.

Феанор хлопает глазами, рот у него приоткрыт:

— Ой… Вы чего?..

Я невозмутимо пожимаю плечами:

— Просто у нас переговоры, Феанор. Тебе разве Дятел не передавал? Кстати, меч можешь убрать. Если у тебя нет каких-то железных аргументов для немедленной сдачи Южной Обители, постой, пожалуйста, в сторонке. Мы как раз решаем вопрос.

Феанор, явно не зная, куда девать свой боевой пыл, мнётся, потом надувается как буриданов ослик, и отходит в угол. Стоит там, ругается себе под нос, но — молчит. Всё ещё не верит в происходящее. Магматический меч он, подумав, все-таки развеял.

— Пожалуй, мы пойдём, конунг, — говорит Масаса, вставая.

Ангел, бросая на меня недовольный взгляд, всё же послушно следует за ней.

Хорошо ещё, что из них двоих главная Масаса — её, в случае чего, можно и яблоками к себе расположить. Да и в целом она нормальная, в отличие от некоторых.

— Всего доброго, уважаемые Организаторы, — киваю.

Ангел и Масаса недолго задержавшись, исчезают в портальной вспышке, словно их здесь и не было.

Я поворачиваюсь к настоятелю. Его лицо — смесь смятения, страха и упрямства.

Бросаю коротко, без лишних реверансов:

— Даю вам день на раздумья. Если не будет капитуляции — мы снова пойдём на штурм. Надеюсь, вы сумеете решить, зачем вам ещё раз воевать со мной. Если только не ради вашей разоблачённой Великой Идеи.

На этом я прощаюсь и вместе со своими выхожу во двор.

Феанор топает следом, шумный и недовольный.

Големов оставляю на месте — интересно будет посмотреть, что монахи станут с ними делать.

Закладываю каменным парням простую команду: реагировать только при явной угрозе.

Во дворе даю Ледзору и таврам отмашку — быстро грузимся в машины.

Я забираюсь на средний ряд в шестиместной тачке и устраиваюсь сразу за водителем. Настя устраивается рядом, чуть касаясь меня плечом. Жена сама ещё удивлена произошедшем, а точнее тем, как все гладко прошло.

Через несколько минут движения она тихо спрашивает:

— Даня, ты думаешь, монахи могут сдаться?

Я чуть качаю головой:

— Настоятель — точно нет. Он хоть и испугался, но фанатик до костей. А вот остальные монахи возможно. Я для них и говорил про Провидение, в общем-то. Посмотрим, выльется ли это во что-то.

Откидываюсь на спинку сиденья. Главное — мы посмотрели на силы монахов. Если дойдёт до повторного штурма — будет куда проще. Сегодня не хотелось рисковать жизнями тавров и сражаться с кучей одержимых. Потому мы просто узнали расстановку сил. Много у них одержимых, очень много. Но это уже не сюрприз.

Сзади слышится тигриный зевок. Красивая, устроившись на сидении за мной, лениво потягивается, широко раскрывая пасть, а потом, потянувшись вперед, кладёт подбородок мне на плечо.

Тяжеловато, но приятно.

— Ловко, — мурлычет она.

Я усмехаюсь, на автомате поглаживая её между ушей:

— Ты про монахов?

Настя улыбается, чуть наклоняясь вперёд:

— Думаю, скорее про Багрового Властелина.

— А, да, — киваю я, лениво водя пальцами по полосатой макушке Красивой. — Теперь он будет осторожнее с нами. Из-за Организации.

Настя кивает в ответ, в её голосе звучит задумчивость:

— А Организация теперь будет осторожнее с Багровым Властелином.

На это Змейка, сидящая в дальнем углу, фыркает, встряхивая змеями-волосами:

— А мы порррвем всех! Фака!

Лунный Диск, Антарктида

Хоттабыч сидел в кресле и внимательно слушал доклад Масасы. Сначала Председатель удивился, потом на его лице играла лёгкая усмешка, а затем вообще заржал в голос — слишком уж забавным получился отчёт.

— Охх, умора! Хи-хи!

— И чего вы смеетесь! — обиделась Масаса, которая не привыкла к такой корпоративной культуре, хоть и сотни лет работает с этим задорным стариком.

— Ну а что ты хотела? В прежние времена за такое мы бы деньги брали, — прокомментировал он, с прищуром глядя на Масасу. — Чтобы за кого-то заступиться, союзником назваться… Да, всё это было при другом Председателе, при моем предшественнике, но все же, логика в этом есть.

Масаса со вздохом опустила голову, взметнув кудряшки:

— Нам ничего не оставалось, милорд. Там был сам Багровый Властелин. Мы не могли просто сказать, что приперлись, потому что следим за перемещениями всех из Крепи Пагубы. Иначе вы бы лишились сразу двух Грандмастеров.

Хоттабыч криво усмехнулся:

— Хе. Ну да, верно. — Пальцами он неторопливо отбивал ритм на подлокотнике кресла. — Да и никто не спорит. Вам было как-то отмазаться, и конунг Данила пришел вам на помощь, хи-хи! Надо признать: он всё неплохо обыграл. Молодец, парень.

Масаса надувает пухлые губы:

— Но не только нас. Багрового ведь тоже, Председатель.

Хоттабыч смеется:

— Вот это меня и радует. Конунг не только вас использовал для давления на монахов, но и Багрового поставил в неловкое положение. И нас официально сделал своим противовесом Багровому.

Хоттабыч снова захихикал:

— Багровый всегда чувствовал себя полным хозяином положения. А сегодня его ловко щёлкнули по носу. За это я бы пожал Даниле руку.

Вернувшись в сруб, я выхожу на связь с Леной. А то она еще в машине хотела связаться, но сперва хотелось вернуться в избу и скинуть куртку. Она сейчас занята — вместе с Кирой организует управление нашими новыми предприятиями в Междуречье.

Голос Лены звучит уставшим, чуть раздражённым:

— Там всё в убытке после разорения гулями. Всё в упадке. Нужно больше денег…

Я криво усмехаюсь:

— Денег всегда надо больше.

— Даня, ну тут правда катастрофа.

— Ладно, понял, достану деньги, куда деваться.

И мысленно добавляю себе под нос: блин, у нас столько активов, а кормить всё это приходится мне одному. Род уже немаленький, мягко говоря. Куча предприятий, куча людей, куча обязательств. И всё держится только на мне. Всё на мне, всё на мне. Эх, придется зарабатывать деньги. Ну или отобрать у кого-то плохого.

Я собираюсь переключиться на другие дела, но тут судьба подкидывает новый сюрприз.

В лагерь заявляются два дроу-вассала — Ланселот и ещё один дроу. Об их появлении я, конечно, узнаю моментально через мыслеречь. Блин, зашастали через порталы как на базар. Лысого Ланселота я уже видел раньше в мыслеобразах от Лакомки, второго тут же уточняю у неё же — оказывается, это его братец, лорд Гавейн. По мыслеречи отдаю короткий приказ Ледзору: встретить их и направить к моему срубу для совещаний. Вскоре оба вваливаются ко мне с наглыми физиономиями, словно в гости к должнику.

Брат Ланселота с места в карьер начинает качать права: мол, как это так⁈ Его бедного родственника, вассала Багрового Властелина, между прочим, в усадьбе Вещих-Филинов встретили не с распростёртыми объятиями, а с такой нелюбовью, что тот испуганным, облысевшим и голым был вынужден бежать через двор. И теперь, видите ли, если я не компенсирую весь «ущерб» — артефактами, золотом или нашей любопытной техникой, чем угодно, — мне, дескать, будет хана.