Газлайтер. Том 27 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 11

— Так вы вроде бы ни при чём, — замечаю.

— Это неважно, — отмахивается Ауст. — Я сопровождал Его Багровейшество в его неудачном визите. А значит, приношу неудачу.

Интересная логика. Хотя у сильных мира сего свои причуды — чего уж там.

— И зачем вы мне всё это рассказываете? — лениво уточняю я.

— Лорд Данила, ты мне поможешь расквитаться с Дамаром? — бросает он с оскалом. — Давай ему ловушку устроим!

Я лениво хмыкаю, сцепив пальцы в замок:

— Надо подумать. Кроме того, вы только что говорили, что ловить служащих Багрового — преступление.

— За Дамаром водятся грехи, — настаивает Ауст. — Если предоставить доказательства, Багровый даже поощрит его устранение. — Видит скепсис на моём лице и торопливо добавляет: — Ну может быть.

И, будто боясь, что я его сейчас выкину за дверь, спешит добавить:

— Его память достанется тебе.

Я приподнимаю бровь, оживляясь. А, ну тогда почему бы и не да?

Глава 4

Лагерь Вещих-Филиновых, Антарктида

Красивая шла по насту, не замечая холода, пробиравшего голые подушечки лап. Снег скрипел под тяжёлыми тигриными лапами, но она словно забыла о нём. Удивление переполняло её — глубокое, настоящее, как в тот день, когда увидела, как Данила впрягся за ее тигрят. Ой, давненько это уже было.

Красивая ведь знала: если Багровый Властелин обратит на неё внимание, пути назад не будет. Была готова покориться, понимая, что сопротивление бесполезно — особенно после того, как он увидел её лично. Всё шло к одному: её заберут.

Но тут Данила выкинул такое, что уму непостижимо. Столкнул лбами Организацию и Багрового, еще и монахов привлек.

Как-то, непостижимо, без открытой силы, без яростной битвы — да и никакая битва бы не помогла против Багрового, — он заставил Властелина отступить. Как⁈ Здесь сработала не грубая мощь, а хитрость, сродни охотничьему прыжку.

Теперь Красивая, ступая по сугробам за границей лагеря, чувствовала, как в её груди растёт желание — отблагодарить Данилу. Прямо по-настоящему, как умела лишь хищница и больше никто. Поймать для него добычу, вкусную, жирную — какого-нибудь кабана или хотя бы оленя. Но какой, к дьяволу, кабан или олень в этом белом аду? Даже ей, привыкшей к самым разным аномалиям, безжизненная пустота Южного полюса казалась странной и непонятной.

Температура стабильно держалась ниже сорока градусов. Вроде бы немного, но единственной живностью здесь были нелепые пузатые птицы, которых местные называли «пингвинами». На родине Красивой даже самый хилый аномальный заяц не стал бы трястись от такой лёгкой стужи, а здесь — ничего, кроме снега и пустоты.

Охотничий план рухнул.

И Красивая быстро решила действовать по-другому: если в снегах добычи нет, её можно найти в другом месте. Где? Да пускай у Ледзора. Его сруб ближе всего.

Лагерь был тих, морозный воздух хрустел от малейшего движения. Красивая, бесшумно шагая по снегу, подкрадывается к срубу Ледзора. Дверь оказалась не заперта. Она ловко подцепила её когтистой лапой — и вот уже скользнула внутрь.

На кухне Ледзор, не замечая незваную гостью, увлечённо колдовал над ужином. На столе красовался огромный, аппетитный шмат ветчины — похоже, Одиннадцатипалый собирался устроить себе настоящий пир.

— Хо-хо, мяско-мяско, — довольно пел морхал.

Красивая терпеливо затаилась у порога. Выжидала. Следила, как Ледзор хлопочет, поворачивается к печке, потом уходит за чайником. И в этот самый миг — молнией! — она рванулась вперёд, схватила ветчину и исчезла с добычей за дверью. Ни лёгкого скрипа петель, ни стука лап о пол — ничего.

С куском ветчины в зубах, гордая и довольная, Красивая поспешила к срубу Данилы.

Но, подходя ближе, замедлила шаг. Изнутри доносились необычные звуки — громкие ритмичные стоны, скрип кровати… любопытство одолело её сильнее всякой охотничьей осторожности.

Красивая встала на задние лапы, опёрлась передними о стену и заглянула в окно. И — застыла, распахнув кошачьи глаза.

В комнате Данила вовсю миловался со своей женой — рыжей Настей. Причём Красивая видела не просто нежности. Она видела куда большее: ритмично дергающиеся ягодицы своего спасителя, в такт скрипу кровати и тяжёлым вздохам девушки.

Греются, значит.

Красивая, будучи не просто хищницей, но и весьма понятливой девушкой, действует тихо и деликатно.

Подкравшись к срубу, она тихонько толкает незапертую дверь лапой — ровно настолько, чтобы просунуть внутрь голову. Изнутри всё так же доносится поскрипывание кровати и тяжёлые вздохи, поэтому Красивая действует быстро. Осторожно, стараясь не шуметь, она кладёт на порог свёрток с украденной ветчиной. Потом столь же осторожно притягивает дверь обратно когтем — не хлопая, а просто прикрывая.

Сделав доброе дело, Красивая довольно разворачивается и уходит, мягко и беззвучно ступая по плотному насту. Её полосатые лапы расслабленно несут её вперёд: всё сделано правильно. После такого занятия, как рассказывали ей товарки из Фемискиры, еда усваивается особенно хорошо. Особенно мясо.

В хорошем настроении Красивая решает прогуляться вокруг лагеря. Пусть конунг отдыхает, а она пока осмотрится — вдруг всё-таки попадётся на глаза хоть один пусть и самый жалкий заяц.

Наконец-то остаюсь с Настей наедине.

Красивая ушла куда-то в лагерь, Змейки поблизости тоже не видно. Наконец-то можно спокойно наверстать упущенное в супружеском долге. Конечно, мои жёны всегда довольны — за их ментальным состоянием я слежу. Но мне-то самому тоже хочется женской близости, а внушать что-то самому себе в этом плане, ну, мягко говоря, странно.

В процессе, сквозь плотно сплетённые тела, улавливаю: Красивая осторожно приближается к срубу, но почти сразу ретируется обратно. Умничка. Деликатностью её точно не обделили.

Мы, надо признать, вовсе не тихие — и я благодарен ей за тактичность.

Спустя какое-то время мы с Настей лежим вдвоём на постели, вполоборота друг к другу, под одним одеялом. Дыхание тёплым паром касается кожи.

Настя тяжело дышит, откинувшись на спину, рыжие волосы разметались по подушке. Щёки алые, глаза блестят. Она счастливо улыбается сквозь усталость. И через пару минут молчания поворачивает голову ко мне:

— Даня, а ты думаешь взяться за то предложение Ауста? — тихо спрашивает жена, голос немного хрипловатый после всех наших «упражнений».

Я лениво потягиваюсь, чувствуя, как ноет приятно натруженное тело, перекатываюсь на бок и раздумываю вслух:

— Пока решаю. С одной стороны, Дамар — ещё та сволочь. И его память телепата мне бы очень пригодилась — там и методы, и знания, и нюансы взаимодействия с зверями, населяющими Багровую Империю. С другой — сейчас он вроде бы от нас отстал. Претензий ко мне не имеет. Но это ведь пока. Стоит только ему снова унюхать что-то для себя выгодное — и он найдёт повод. Захочет — повод всегда найдёт.

Я хмыкаю, задумчиво глядя на тёмные балки потолка. Настя задумывается, легко перебирая пальцами мой локоть. И тут, мягко улыбнувшись, она замечает:

— А может, проверить Дамара — ну, как ты умеешь — и только потом решать?

Я усмехаюсь, оборачиваясь к ней:

— Молодец, Настя. Правильно мыслишь. Я тоже об этом думал. Потому что если просто взять и отказаться от идеи работать с Аустом, мало того, что Дамар, возможно, начнёт к нам цепляться по новому поводу — так ещё и сам Ауст обиду затаит. А потом придётся бодаться сразу с двумя сильнейшими лордами-дроу. Это лишнее. Лучше уж по одному.

Настя обиженно надувается:

— Значит, ты уже думал об проверке, Даня? Блин, а я-то думала, что дала тебе новую идею… А ты уже всё это десять раз обдумал.

Я улыбаюсь и нежно провожу ладонью по её щеке:

— Ну, сложно удивить телепата, у которого мозг работает в ускоренном режиме и оптимизирован совсем не так, как у обычных людей.

Настя улыбается в ответ, но тут через стену — буквально сквозь бревна — бодро проходит Змейка. В одной из её когтистых рук дымится кружка кофе.