Корнет (СИ) - "taramans" - Страница 43

К удивлению Плещеева, компанию ему и ротмистру составил адъютант командующего, поручик Рузанов. А у Юрия уж сложилось было впечатление о Николае, как о скромном и интеллигентном офицере-интеллектуале. Но видимо, «в тихом омуте — черти водятся!».

Ростовцев разливался соловьем:

— Время я такое выбрал, Юрий Александрович, дабы не попасть впросак! Позднее могут и ангажировать самые пристойные номера. Да и этуалей — тоже. А так… Снимем все сливки!

Корнету представлялось несколько некорректным сравнение банных жриц любви со сливками: «Там сливки уже давно сняты!».

Меж тем ротмистр продолжал:

— Шампанское, конечно, не «Вдова Клико», но — что уж удалось достать у местных торгашей. Однако несколько бутылок Цимлянского — имеется. Хересу еще взял да Малаги. Но это больше для девок, они сладкое любят.

«Похоже, все-таки пить придется много. Хорошо еще, что я додумался потренироваться в выводе алкоголя из организма. Пусть и не все получается, но может, и хватит силенок продержаться, чтобы не упиться. А с Ростовцевым этого стоит ожидать!».

— А вы, поручик, как смогли отпроситься со службы? — поинтересовался Плещеев у адъютанта.

Рузанов улыбнулся с довольным видом:

— Его превосходительство в преддверии Рождества в Ставрополь уехал. И отдохнуть от хлопот, и в штабе кое-какие дела решить. А у Веселовского я отпросился.

— Господа! А у меня вот вопрос… несколько интимного свойства, — решил поинтересоваться Юрий, — В силу неопытности своей, не понимаю — а как там… к-х-м-м… девиц выбрать? Или их всех демонстрируют?

Ротмистр захохотал, но потом, доверительно наклонившись к Юрию, ответил:

— Можно и так, но сие почитается дурным тоном. Это более присуще купчишкам наезжим. Но, корнет, вы можете быть покойны: мой опыт подсказывает, что я уже понял ваши вкусы. Ваша горничная… не так ли?

Плещеев задумался: вроде и так, но и…

— Все будет в лучшем виде! — ротмистр довольно панибратски хлопнул его по плечу, неправильно поняв его раздумья.

«А может там и покрасивее кто есть?».

Бани пресловутого Оганесяна были и впрямь — весьма интересны. Начать с того, что расположены они были на уютной тенистой аллее.

«Летом здесь, наверное, вообще красота!».

Двухэтажное каменное здание непонятного стиля — здесь было что-то и греческое, и восточное. Но в целом смотрелось очень неплохо! Когда они вошли в фойе здания, их встретил армянин средних лет. Опять же — в восточном наряде: сандалии с чуть загнутым носком, светлого тона шаровары, перевязанные широким кушаком, светлая же рубаха и черная жилетка. Вот только фески не было для полного сходства с турком. Не обращая на армянина внимания, Ростовцев пояснил:

— Это один из племянников хозяина. У них здесь вообще — семейное дело.

Ротмистр махнул рукой, и его денщик, который был сегодня и за кучера, потащил куда-то в глубину помещений изрядный ящик с позвякивающим и булькающим содержимым. Видимо, приходилось денщику здесь бывать, и не один раз!

Помещение, куда их провели, было оформлено не без вкуса: стены и полы — из тесаного светло-серого камня, потолок с лепниной, по стенам — низкие мягкие диванчики. На время все разошлись по кабинетам — переодеваться.

С любопытством оглядел Плещеев доставшиеся ему апартаменты. Три комнаты: самая малая, при входе — в своем роде гардеробная. Затем шла комната отдыха, с минимальным набором мебели: столик с парой стульев, софа у стены, диванчик возле туалетного столика с зеркалом. Третьей была небольшая уборная, с умывальником и прародителем унитаза — каменной вазой. Окна было два: в комнате отдыха высокое, но довольно узкое окно выходило во внутренний двор, как понял Юрий. Было оно занавешено кисейной шторой с бахромой, но имелись и плотные, даже на вид тяжелые бордовые портьеры. Второе окно располагалось в уборной — узкое и под самым потолком.

«Не люкс в реальности, конечно, но — вполне. И, надо отметить, чисто!».

В дверь постучали, и после разрешения корнета вошла миловидная стройная женщина. А вот сколько ей лет, Плещеев не сказал бы с уверенностью: не девчонка, но и не старше тридцати — явно!

«Хотя… как я понял, здесь женщины выглядят старше, а значит, ей не больше двадцати семи-двадцати восьми лет, а то и меньше!».

Вопреки возможным ожиданиям, служанка не была раздета: никаких тебе чулок с подвязками, стрингов…

«Ну — это и понятно!».

… и корсета. Простая, по щиколотку юбка с высоким поясом, светлая блуза.

— Господин офицер! Я готова показать вам, что у нас и где находится…

Несмотря на весь свой сексуальный опыт в реальности, Плехов несколько смущался — все-таки профессионалками он пользовался нечасто. Да редко пользовался, честно сказать! А уж тем более — здесь, во сне. Но к смущению добавлялось немалой долей и нарастающее возбуждение.

— К-х-м-м… а это… все прочее — это тоже ты? — набравшись наглости, спросил он.

Женщина улыбнулась:

— Могу и я услужить вам. Если не нравлюсь, я позову другую девушку.

Юрий снова смутился:

— Да нет… не стоит, наверное. Ты мила.

Снова улыбнувшись, женщина представилась:

— Меня зовут Мари…

— Мария, то есть? Ну что же, Машенька, тогда показывай, что тут у вас и как! — отогнав смущение, корнет приобнял ее и потискал за ягодицы.

«Х-м-м… а ничего так! Вполне!».

— Возможно… сначала вы совершите омовение? — чуть отстранившись, спросила женщина, — Обычно господа заказывают сначала парную, потом — банщика. Или — цирюльника, если необходимо… Товарищи ваши будут ждать вас. А уж потом…

Плещеев, чуть подумав, кивнул:

— Да, ты права! Так будет вернее…

Мария провела Плещеева коридором непосредственно в помещение бани.

«Бассейн! И надо отметить — очень неплохой. С одной стороны — ступени, спускающиеся в воду. Несколько высоких и массивных деревянных, обитых кожей кушеток. Двери… в парную? И еще пару дверей… А куда?».

— Здесь у нас еще одна уборная. Здесь — кабинет, где работает цирюльник, если его вызывают…, - рассказывала Маша, но ее рассказ был прерван появившимся ротмистром:

— А ты чего еще не разделся, Юрий? — удивился Ростовцев.

Сам вопрошающий был уже в одной простыне, повязанной на манер римских патрициев.

«Ага! У него плетеные тапки на ногах. Значит, у меня такие должны быть в гардеробе!».

— Машуля! Ты что-то недорабатываешь! — обратился Ростовцев к служанке.

«Эге… да он тут, похоже, всех уже… познал!».

— Я попросил Машеньку провести мне некую экскурсию! — решил заступиться за женщину корнет.

— Ах, вон оно что! Тогда — ладно. Кстати, корнет! Я заказал цирюльника. Вы — как? Бриться-стричься будете? — спросил Ростовцев.

Юрий взъерошил волосы, пощупал подбородок:

«Х-м-м… надо бы! И постричься, и побриться!».

Если каденеты и косу на затылке Плехов состриг сразу по выписке из лазарета, то подстричься не помешало бы — вновь зарос корнет. И он согласился.

— Ага… тогда я первым к цирюльнику! — кивнул ротмистр, — Потом — парная, потом — банщик. И только потом уж…

Ростовцев с ухмылкой посмотрел на женщину и, погрозив ей шутливо пальцем, завершил:

— И только потом — дружеское застолье с гетерами! Ты, красавица, пока пообщайся с Юрием. Он у нас молод, неопытен…

Женщина с некоторым сомнением посмотрела на Плещеева, но согласилась. Они вернулись в отведенные ему комнаты.

— Ну-с… расскажи мне про ваши бани. Я сам здесь впервые, но столько слышал о них…

Мария хмыкнула в некоторой растерянности, но оправилась и принялась рассказывать:

— Бани наши большие. Сейчас вы заказали средние апартаменты. Это, как вы видели, бассейн с парной и четыре кабинета по сторонам…

Плещеев протянул руку, приобнял женщину за талию и повлек на софу:

— Нет-нет… ты продолжай, рассказывай. Мне интересно, просто вот так…

Юрий усадил женщину себе на колени:

— … вот так тебе рассказывать будет куда как удобнее, уютнее, и мне интереснее.

Слушая рассказ о наличии кроме уже знакомого отделения бани, еще и больших апартаментов…