Корнет (СИ) - "taramans" - Страница 10

«А вот и третий всадник из кустов выскочил! И все трое — за мной!».

Небольшой прямой участок дороги кончился, как показалось, моментально. Поворот направо, но конь прошел его уверенно. И к Плехову пришло понимание, что конь его, судя по всему, гораздо умнее своего всадника, а кроме того, похоже, куда лучше копытного транспорта преследователей. Снова обернувшись назад, Евгений с удовлетворением увидел, что абреки нисколько не приблизились к нему. Наоборот, заметно отстают!

«Дырку от бублика вы получите, а не Шарапова!».

Следующей мыслью немного успокоившегося Плехова было:

«Так, где же этот сраный казачий разъезд?».

И сразу же мелькнула шалая мысль:

«Это что же… а как же мои казачки? Их же там сейчас на ремни покромсают!».

Ведь получалось, что если трое нападавших преследуют его, то позади таковых — точно больше! Эта мысль обожгла его изнутри, и даже вроде бы кинула жаркий румянец на щеки! Бросить товарищей, проявить трусость? Здесь это было… неприемлемо! Это как потерять лицо для самурая. Перевестись в другую часть? Для Плещеева это не вариант, здесь в своей судьбе он сейчас не волен. Тогда что? Только пуля в голову?

Гнев на самого себя, бешенство по отношению к атаковавшим их «джигитам» заставило Плехова поднять коня на дыбы. Жеребец пронзительно заржал, взмыл свечой, возмущенно кося глазом и грызя удила.

— Хороший коник! Хороший! — Плещеев погладил коня по шее и развернул его.

Только что пройденный гандикапом поворот удачно скрыл его на несколько мгновений от преследователей. Сделав пару глубоких вдохов, корнет рывком выдернул оба пистолета из кобур, взвел курки и к моменту появления первых двух абреков был готов. Они не заставили себя ждать — один, потом практически сразу — второй, вылетели из-за поворота.

— Бах! Бах! — пистолеты сразу же назад, в кобуры.

Первый вылетел из седла, как сбитая кегля. А вот второй удержался в седле, проскакал мимо, припав к шее коня.

«Все же не зря Плещеев прошлую зиму столько практиковался с этим оружием!».

Но разглядывать, что там с ним, со вторым, времени не было абсолютно — где-то рядом был и третий головорез.

Этот был куда как опытнее: придержал коня, услышав выстрелы, и уже не несся сломя голову и не видя, что происходит впереди. С шашкой в руке абрек окинул взглядом картину и дико ощерился, когда поодаль сполз с седла второй, подстреленный Плещеевым.

«Кулем свалился. Это — хорошо! Вряд ли сможет продолжить схватку!».

— Ай-й-я-а-а! — резанул по ушам визг нападавшего.

— Дзынь! — Евгений умудрился саблей отвести в сторону первый молниеносный удар.

Кони затанцевали вокруг друг друга. И снова абрек на секунду остановился. Скалясь, прорычал:

— Хурус… Шайтан! — а дальше и вовсе что-то непонятное.

«Ну явно не поблагодарил!».

Черкес был лучше корнета. Это стало ясно сразу. Лучше во всем — и как наездник, и как «рубака». Он очень ловко переводил коня то вправо, то влево, подавал назад или заставлял наскакивать на жеребца Плещеева. Да и шашкой не махал бестолково, как это делал Плехов, которому все никак не удавалось подать коня так, чтобы стало возможным нанести удар рабочей правой рукой. То далековато выходило, то несподручно! «Чурек» постоянно ставил корнета в худшую позицию. Разбойник был быстр. Быстр и умел.

— Ха! — получив удар сзади сбоку по голове, Плещеев чуть было не завалился на шею коня, и с удивлением осознал, что гусарский кивер в этой ситуации его спас.

Но абрек уже заходил спереди слева.

— Дзынь, дзынь! — абрек ловко отвел саблю гусара, и левое плечо Плещеева обожгло болью.

— Ах ты ж… сука! — прошипел Евгений, с опозданием отмахиваясь от нападавшего.

Черкес отпрянул, снова ощерился:

— Конес тебе, урус!

— Да вот хуй тебе, чурка ебаная! — заскрипел зубами неудачливый сновидец.

И снова сшибка!

— Ах ты ж, блядь такая! — голова снова мотнулась, на этот раз болью обожгло левую щеку, и кивер отлетел в сторону.

«Как же его достать-то! Вот же ловкий, гад!».

Но черкес, видимо поняв, что перед ним невеликий воин, выбрал тактику наскоков. Он снова подал коня чуть в сторону, усмехнулся и провел тупой стороной шашки себе поперек шеи:

— Секим башка, урус!

«Зарежет же сейчас меня, чурка вонючая!» — мелькнула мысль, и Плехов в следующее мгновение сделал то, что никогда бы не сделал по здравому размышлению.

Он размахнулся и кинул в противника саблю. Абрек легко отбил клинок, проводил его, улетевшего в придорожные кусты, взглядом и, повернувшись к Евгению, коротко хохотнул:

— Дурной башка, урус…

«А вот хрен тебе!».

Этих пары мгновений Плехову хватило, чтобы рывком вытянуть из ольстры короткий кавалерийский штуцер и, практически навскидку, выстрелить в черкеса. Расстояние было плевое — не больше пяти метров!

— Иншалла, абрек! Иншалла…

По тому, как свалился в коня противник, сразу стало понятно, что «добавки» не понадобится.

— Вот так-то, блядь ты такая! — выдохнул Плехов и трясущимися руками, не с первой попытки, засунул штуцер назад.

Потом замер на секунду, достал из сумки небольшую фляжку с крепкой чачей, сделал три больших глотка. Прикрыл глаза.

— Кому стоим, ебана морда? — спросил сам себя и принялся споро перезаряжать оружие.

«Так… пистолеты. И штуцер — тоже! Спасибо батюшке за эти новомодные казнозарядные «гаджеты» с патронами в папковых гильзах! А еще… спасибо корнету, что зимой, расстреливая привезенные патроны, немало потренировался и с перезарядкой! Все! Готово! А теперь — назад. Но… не сломя голову!».

Плещеев-Плехов, проезжая мимо ловкого, но теперь мертвого абрека, на секунду приостановился и, свесившись с коня, подобрал шашку — искать в кустах саблю не было никакой возможности, секунды утекали стремительно. Рысью подал коня назад, туда, где еще слышались звуки схватки. Его появление из-за поворота на короткое время осталось незамеченным сражающимися.

Плехов, уже выцеливая карабином противника, который ему показался наиболее опасным, коротким взглядом оценил ситуацию. Один из казаков лежал неподвижно на краю дороги лицом вниз; еще один, перехватив висящую плетью руку другой, на заднице, упираясь ногами, отползал в кусты, а двое оставшихся на ногах изо всех сил пытались отбиваться от пятерки нападавших. И почему-то становилось ясным, что жить им осталось сущие пустяки. Нападавшие явно не торопились праздновать победу, медлили, упиваясь своим преимуществом. Тем неожиданнее прозвучал выстрел Плещеева.

— Один! — пробурчал корнет, кинул карабин в кобуру, откуда торчала рукоять трофейной шашки, выхватил пистолеты и послал коня вперед.

Черкесы что-то взвыли на своем, и парочка их резво подалась навстречу гусару.

— «Нахуй, нахуй!» — кричали пьяные пионэры…, - пробормотал Евгений и, подняв пистолет, выстрелил в правого.

«Огнестрел этот, конечно, далеко не «айс»! Но ведь и расстояние — доплюнуть можно!».

Второй потерял несколько секунд, замерев в раздумье, — пора уже бежать? А если бежать, то куда: в кусты, что были совсем рядом, или же продолжить теперь уже почти безнадежную атаку на этого гяура? Потеряв эти мгновения, абрек потерял и жизнь: выстрел Плехова был точен. После этого сновидец выхватил трофей, махнул им пару раз. То ли чтобы напугать врагов, не то, чтобы самому решиться… Тут Плехов уверен не был.

— А-а-а… Ебёна мать! Всех убью, один останусь! — взревел он и резко пришпорил коня.

Но как раз его вмешательство на данном этапе было уже и не нужно. Резко сравнявшись в количестве с нападавшими, казаки получили второе дыхание, и когда Плехов подскакал, замахиваясь, к месту стычки, убивать было уже некого. Кончились черкесы!

Сдержав коня, корнет выдохнул и, выпуская все свое напряжение и страх, задвинул матерно все, что он знал — и в реале, и в своих снах. Тирада вышла не совсем уж длинной, со знаменитыми «Загибами» не сравнить, но емкой и предельно экспрессивной. После этого Евгений снова вынул фляжку и присосался к ней, пока крепкий самогон не кончился.