Фиктивный брак госпожи попаданки (СИ) - Богачева Виктория - Страница 33

Я истратила немало чернил и несколько листов бумаги, чтобы систематизировать все, что случилось.

— Ты думаешь, тебе это пригодится? — Уильям скептически наморщил нос.

— Конечно, пригодится.

Я не стала говорить ему, что все это можно будет использовать для разбирательства об опеке над ним, если оно будет начато. И что я планирую выложить хронику на стол инспектора Уитмора и заставить его открыть глаза и выйти за рамки шор, которые нацепил на него маркиз Хантли.

И еще.

Под управление к Норфолку вместе со всеми остальными активами Толботов перешла и типография. Та самая, которой я боялась как огня после того, как натворила глупостей. Та самая, в которую я не смела приходить уже почти год. Но теперь все было иначе. И я могла использовать ресурсы издаваемой газеты себе во благо. Нам во благо.

Общественным мнением было легко управлять. И я собиралась повернуть его в пользу герцога.

Теперь у меня появилась такая возможность.

В этом и заключался мой небольшой план, который созрел в голове еще утром.

Дело оставалось за малым — убедить Норфолка.

— А когда вернется Его светлость? — Уильям дважды обошел кругом длинный обеденный стол и вновь остановился напротив меня.

Я бросила быстрый взгляд за окно: снаружи давно сгустились вечерние сумерки. Герцог не показался в особняке ни разу, хотя даже с моего возвращения прошло больше половины дня…

— Уверена, что скоро, — ответила я.

Уильям подул на упавшую на глаза челку и вздохнул.

— Это из-за меня, да? Подожгли склады… Все об этом шепчутся.

Сердце болезненно сжалось. Не в первый раз брат задавал мне этот вопрос. Кажется, все предыдущие мои ответы его ничуть не убедили.

— Послушай меня, — я отложила в сторону перьевую ручку и взяла ладони брата в свои, постаравшись, не задеть повязки. — Ты не виноват в том, что делают другие люди. Ты не можешь за них решать. Никак не можешь повлиять на сэра Джона и на маркиза Хантли. Понимаешь?

Он посмотрел на меня, насупившись.

— Но если бы… если бы все этого не было… если бы не было чертежей и наследства… если бы я не был наследником отца, то ничего не случилось бы… — горячо произнес он, подавшись вперед.

— Мы не можем знать, — моих губ коснулась слабая улыбка. — История не знает сослагательного наклонения. Нет смысла… поверь мне, я тоже так терзалась… А что было бы, а что могло бы быть… Но есть только здесь и сейчас. И в наших силах прожить нашу жизнь достойно.

— Я не хочу всего этого! — совсем по-детски отчаянно воскликнул Уильям. В его глазах блеснули слезы. Он был в шаге от того, чтобы разреветься. — Не хотел этого наследства! Не хочу быть графом Толботом! Не хочу, чтобы из-за меня страдали люди. Чтобы ты… — и тут он захлебнулся в собственных эмоциях и замолчал, жадно хватая ртом воздух.

Я протянула руку и ласково погладила его по светлым, растрепанным волосам.

— Это ты тоже не в силах изменить. Ты уже был рожден лордом… Это большая привилегия, но и большая ответственность. И у всего есть обратная сторона… Бери пример с герцога Норфолка. Думаешь, он хотел бы, чтобы одна его фабрика была закрыта, а сам он находился на грани разорения? А сегодня еще и пожар?..

Уильям как-то странно дернулся и напрягся в моих руках.

— Но он не жалуется, а продолжает делать то, что должно. Как и его рабочие. И ты можешь также…

— Блестящая речь, миледи.

Конечно же, более неподходящего момента для возвращения в особняк Норфолк не нашел. Я разжала объятия и порывисто встала, и развернулась.

Герцог стоял у входа, прислонившись к дверному косяку. На нем была та же рубашка, в которой я видела его утром на месте пожара, только теперь поверх нее на плечи был небрежно накинут сюртук. В его уставших серых глазах читалась легкая насмешка. Волосы были перехвачены в низкий хвост на затылке.

— Добрый вечер, милорд, — я приподняла подбородок.

Если Норфолк решил, что смутил меня, подслушав часть разговора с братом, то он глубоко заблуждался. И я не сказала ничего такого, во что бы не верила.

— Что это? — он заинтересованным взглядом окинул разложенные по столу бумаги, испещрённые моими записями.

— Это то, что я хотела бы обсудить с вами утром на свежую голову.

— Хорошо, — герцог коротко кивнул. — Я устал. Попросите принести ужин в мой кабинет, миледи.

Не прибавив больше ни слова, он развернулся, намереваясь уйти.

Я о многом хотела его спросить, но понимала, что момент был не самым подходящим, и потому остановила Уильяма, положив руку ему на плечо, когда тот дернулся следом за герцогом.

— Не сейчас, — шепнула одними губами.

И Норфолк скрылся в коридоре.

Уильям повернулся ко мне с немым вопросом во взгляде.

— Он хочет побыть один, — я пожала плечами и отошла обратно к столу, чтобы еще раз посмотреть на записи перед тем, как отправиться спать.

— Но разве тебе не любопытно, чем все закончилось с пожаром… и со всем остальным?

— Конечно, мне любопытно.

— Но тогда почему?..

— Потому что иногда нужно думать не только о себе, Уильяма. А еще о том, чего хотят другие люди.

Когда спустя четверть часа я поднялась по лестнице на второй этаж, чтобы лечь спать, то заметила, что дверь в кабинет герцога была приоткрыта, и из-под нее в коридор проникала узкая полоска света. Я бесшумно подкралась на цыпочках и осторожно заглянула в этот небольшой проем.

Норфолк все в той же рубашке сидел в кресле, широко расставив ноги. Рядом с ним — наполовину опустошенная бутылка с жидкостью янтарного цвета. Вокруг него — завеса из едкого табачного дыма; полная окурков пепельница стояла на низком столике.

Герцог выжигал горести типичным мужским способом, травя себя всем, что подвернулось под руку.

Я заколебалась, не зная, остаться или войти в кабинет. Я помнила, конечно, что сказала Уильяму… но Норфолк совсем не выглядел как человек, который наслаждался своим одиночеством.

— Миледи? — он заметил меня, и это все решило. — Проходите, я не кусаюсь, — усмехнулся он и даже умудрился встать, когда я вошла в кабинет.

Он не казался опьяневшим. Только вот глаза стали почти стеклянными. Неживыми. И очень, очень темными.

— Как ваши руки? — спросил Норфолк, пока я устраивалась на краешке стула, что стоял напротив огромного письменного стола из красного дерева.

Герцог сидел с другой стороны от меня, в роскошном кресле, обитом кожей.

— Гораздо лучше, чем вчера, — ровным голосом отозвалась я. — Благодарю.

Он бросил на меня странный взгляд и вновь потянулся к стакану, на дне которого еще плескалась жидкость.

— Предложить вам? — усмехнулся криво, и я покачала головой. — Вот и правильно, — он одобрительно кивнул и опустошил стакан одним глотком, запрокинув голову.

Его кадык дернулся раз, другой, и я, словно зачарованная, не могла отвести взгляда.

— Я думал, что обрел все, что хотел… все, к чему стремился… — он шумно выдохнул. — Идиот.

Привычное чувство вины заныло где-то в груди. Я была причастна к его потерям гораздо сильнее, чем мне хотелось бы.

— Знаете, миледи. Вы не обязаны сидеть здесь со мной и выслушивать этот жалкий лепет. Так что ступайте, — ожесточенно сказал герцог, резко вскинув голову. — Завтра будет новое утро и новый день. Мы встретимся за завтраком.

Я знаю, что не обязана.

Но что, если я… захотела сама?

Я ведь пришла к дверям этого чертового кабинет. И простояла подле них достаточно долго, чтобы герцог меня заметил.

— Не вам решать, милорд, что я обязана, а что нет, — сухо ответила я, поджав губы.

И не сдвинулась ни на сантиметр.

Герцог вдруг расхохотался во всю мощь легких. Несколько безумно и хрипло, но совершенно точно искренне.

— И впрямь, — согласно кивнул он. — Вы и прежде меня не слушали. Что толку говорить сейчас?

И пока я пыталась понять, что Норфолк имел в виду, он колюче посмотрел на меня.

— Вам нужен был от меня фиктивный брак, миледи. Так отчего же вы сидите сейчас напротив меня и отказываетесь уходить?..