Княжна Разумовская. Спасти Императора (СИ) - Богачева Виктория - Страница 53

Я должна была уйти как можно быстрее, чтобы ненароком не выдать свое присутствие. Слишком сильны были охватившие меня эмоции. Я развернулась и заспешила по коридору в сторону своих покоев. Оказавшись внутри и закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной, переводя сбившееся дыхание.

Шрам под повязкой начал зудеть, и я погладила ткань поверх него.

Обрывки подслушанного разговора вертелись в голове, но я не могла сосредоточиться ни на чем конкретном. Лишь чувствовала, как в груди бушевал настоящий ураган. Я выхватывала что-то одно и начинала злиться. Затем переключалась на другое, и чувствовала, как сердце сжимается от сочувствия. Потом вспоминала мужа, решившего поиграть в благородного рыцаря, и вновь возвращался гнев.

Я медленно подошла к кровати и рухнула на нее прямо поверх одеяла, не сняв ночной халат. Пока меня не было, догорели свечи, и в спальне царила темнота, чуть разбиваемая слабым светом из окна.

Что я чувствую?.. Если отбросить гнев и злость, и старые обиды.

Что я чувствую к этому человеку? К князю Хованскому, к Георгию, к моему мужу?

Уж точно не одну лишь жалость, как почему-то не переставал талдычить он!

Кажется, чувство вины за чертов приказ об аресте Варвары ударило по нему невероятно сильно. Так, как не ожидал и он сам.

И он расплатился за него сполна. Да его выгоняют со службы из-за того, что он занял мою сторону в тот момент! Они все хотели меня использовать, они нашли отца, расшифровав схему, которую им передала я, и все равно Георгий подвергается опале за то, что решил вступиться за меня, когда все считали меня виноватой.

Мой разум отказывался это понимать.

Но Михаил, кажется, эту ущербную логику прекрасно понимал...

В темноте, царившей в спальне, отблеск свечей из коридора особенно ярко проник в небольшую щель над полом. Я села и прислушалась: глухо, отдаленно прозвучали мужские голоса, потом наступила тишина. Затем — шелест двери, и свет исчез.

Георгий вернулся в свою спальню.

Я бросила быстрый взгляд на вторую, смежную дверь, которая соединяла наши покои. Идея казалась безумной. Но должен же быть выход из замкнутого круга, по которому мы с ним бродим, словно слепые котята?

Я решительно встала и подошла к ней и постучала прежде, чем одумаюсь и испугаюсь. Постучала громко, уверенно. Несколько мгновений стояла звенящая, оглушительная тишина. Я закрыла глаза и представила изумленное лицо Георгий в малейших деталях: вот он смотрит на дверь, вот не верит собственным ушам, вот заламывает брови, хмурится, сужает глаза.

— Войдите.

Его голос прозвучал так близко, словно он стоял от меня в нескольких сантиметрах.

Так и оказалось. Когда я толкнула створку, то сразу же увидела его: буквально в одном шаге от себя. В отличие от меня, одетой лишь в халат, князь не успел переодеться ко сну: лишь ослабил тугой воротник рубашки и расстегнул пуговицы на жилете. И снял сюртук.

— Варвара? — пристальный взгляд обшарил меня с головы до ног. — Что-то случилось? Вам дурно?

— Нет, отнюдь. Но я вспомнила, что мы намеревались поговорить.

— Прямо сейчас? Время уже к двум ночи, — князь попробовал возразить.

— Вы не спите, я тоже не сплю. Почему бы и не прямо сейчас? — спросила я, невинно взмахнув ресницами. И решительно прошла мимо него, чтобы не вздумал закрыть дверь у меня под носом.

Его спальня имела гораздо более живой вид, чем в мое последнее тайное посещение. На столе были беспорядочно разбросаны бумаги, снятый сюртук валялся поперек кровати поверх покрывала.

— О чем вы хотели поговорить? — голос князя прозвучал прямо за спиной, пока я остановилась в центре спальни, осматриваясь.

— О нас, дорогой муж. Я хочу поговорить о нас.

— О чем вы хотели поговорить? — голос князя прозвучал прямо за спиной, пока я остановилась в центре спальни, осматриваясь.

— О нас, дорогой муж. Я хочу поговорить о нас.

***

Георгий молчал, выжидая. Я чувствовала его теплое дыхание на своей шее: так близко он стоял.

— Я слышала ваш разговор с Михаилом.

Судорожный, резкий вздох, и меня обдало волной воздуха: князь шагнул назад, отстранившись. Я была к этому готова и сразу же повернулась, чтобы встретить его взгляд.

Его лицо дернулось, тень горечи скользнула по губам.

— А у вас это входит в привычку, Варвара Алексеевна, — насмешливо сказал он. — Подслушивать чужие разговоры по ночам.

За смехом он пытался спрятать гораздо более глубокие чувства, но его выдавали глаза. Они не лгали, и, смотря в них, я видела все что, что князь отчаянно от меня скрывал.

— Надеюсь, вы не станете скидывать меня за это с лестницы, — в тон ему отозвалась я.

Прозвучало грубо и жестко, и в первые мгновения Георгий опешил. Его взгляд сделался колючим и холодным, как утренний иней. Он стиснул челюсть, и на скулах вновь ярко выделились натянутые жилы.

Свечи горели неровно, словно вторили повисшему между нами напряжению. Их трепещущий свет то озарял, то прятал тени, отражая хаос, который витал в комнате.

— Зачем ты пришла на самом деле? — перейдя на непозволительное, слишком интимное «ты», спросил князь низко, почти шепотом, но в его словах ощущалась натянутая, опасная струна.

— Потому что больше не хочу молчать, — я судорожно вдохнула. — И если ты намерен и впрямь исполнить то, о чем говорил с Михаилом... благородно меня отпустить, отказаться от нашего брака... то знай, что я сделаю все, что могу, чтобы усложнить для тебя это.

Я говорила резко, с вызовом. Ощущение было такое, словно я стояла на краю пропасти. Плечи вздрагивали от гнева, который я впервые почувствовала, услышав их разговор.

Во взгляде князя вспыхнуло пламя.

— Что?.. О чем ты говоришь? — но, едва дослушав меня, он сразу же переменился.

Стал таким непривычно растерянным. Словно в его тщательно выстроенной обороне появилась брешь.

— О том, что твой друг прав. Ты не спросил меня. Что я думаю, что я чувствую, в конце концов! Нужно ли мне твое благородство или... или я хочу чего-то иного!

Князь не ответил сразу. Его руки сжались в кулаки, а дыхание стало тяжелым, как перед схваткой. Наконец, он шагнул вперед, и я вновь почувствовала его тепло, заметила напряжение в челюсти, морщины усталости на лице.

— И чего же ты хочешь? — низким, хрипловатым голосом пророкотал он.

Его дыхание было неровным, взгляд опустился к моим губам, но тут же снова вернулся к глазам.

— Чтобы ты меня поцеловал, — и я сделала последний шаг, так что теперь нас разделяло лишь напряжение, гудящее в воздухе.

Георгий медленно поднял руку, как будто хотел прикоснуться, но остановился на полпути, сжав пальцы в кулак. Его взгляд говорил больше, чем могли бы сказать слова.

— Варвара… — его голос дрогнул, почти сломался.

Я закрыла глаза, и в следующий миг ощутила, как его рука скользнула по щеке, осторожно, словно он боялся меня ранить.

Я замерла, чувствуя его прикосновение. Его рука была теплой и тяжелой, но в его прикосновении была только странная, почти трепетная осторожность. Я посмотрела на князя, и наши взгляды встретились — его темные глаза были полны чего-то, от чего у меня перехватило дыхание.

Георгий не отводил от меня взгляда, его лицо было близко, слишком близко. Я увидела, как его губы чуть дрогнули, словно он боролся с собой, и тогда подалась ему навстречу. И поцеловала его первой, крепко обвив руками за шею. Князь напрягся, замер на мгновение, а затем ответил на поцелуй так сильно и страстно, что у меня закружилась голова.

Все, что он так долго подавлял; все, что медленно зрело внутри меня, вырвалось наружу. Наш поцелуй стал более глубоким, отчаянным, почти жадным. Георгий прижимал меня к себе так крепко, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.

Его сердце билось так же быстро, как мое собственное. Ладонь князя скользнула по моей щеке, и он обхватил ею подбородок, а затем опустил ниже, и я почувствовала прикосновение прохладных пальцев к шее. По спине побежали теплые мурашки, по плечам прошлась приятная дрожь.