Каннут, отродье Севера (СИ) - "taramans" - Страница 90

«Хорошие «кричалки» у Седрика получаются!».

Голова опять закружилась, и Каннут, поморщившись, закрыл глаза.

«А в чем он не прав? Во всем прав! Кто идиот? Я идиот! Безголовый тупой засранец!».

Но язык, похоже, сейчас жил отдельно от головы парня, потому как сам, не ожидая того, Каннут прошипел:

— Как в жопе заноза, как в поле сорняк, сидит щас на троне Филипка-мудак!

В мыльне замолчали. Тишина провисела недолго — Бруно хохотнул, но довольно смущенно пробормотал:

— Ты это… Ты, Каннут, не перебирай, ага! За языком следи!

— Вот! Вот видишь, Бруно — и скоморох у нас подрос! — скрипел Седрик, — Можно на площадях выступать, подрывая устои королевства. Правда — недолго! А там — язык вырвут, в глотку — кипящее масло, а потом — четвертование за коронное преступление! А всех здесь присутствующих, как соучастников — на дыбу, и тоже на эшафот. Нам с тобой, как рыцарям, головы мечом порубают. А остальным — петля! Нормально, ага! Мальчонка веселится!

«И правда — что-то я в последнее время разболтался. Привык, что вокруг всегда все свои, а потом — как? Когда рядом будут люди разные? Так, я долго на этом свете не заживусь! За базаром следить надо!».

— Ладно! — решил Бруно, — Анджи, Вита! Отмойте этого засранца от крови, да тащите в его комнату. И чтобы даже носа оттуда не высовывал! Ну, пока эти гости не уедут, по крайней мере!

Лежа с закрытыми глазами, Каннут слышал, как выходили из мыльни его близкие.

«А как иначе? Именно мои близкие. Таковыми они стали для меня за прожитое здесь время!».

Выходя, Филип посоветовал Анджи:

— Ты, как отмоете его, тело помассируй — он быстрее тогда в себя приходить будет. Только возле ран — аккуратнее, а то опять может кровь пойти…

Анджи ответила:

— Да знаю я все это, Филип! Иди уже!

Потом ласковые руки женщин обмыли его. А Каннут — млел!

«Блин! Как приятно, а? Вот прямо растекаюсь весь от холи и неги! Как разбогатею, заведу себе домен — наберу гарем девок, чтобы вот так меня каждый день наглаживали! Ну… если башку раньше не срубят!».

Анджи была весьма умела: где надо — помассировала, где — погладила полегче, а где и размяла мышцы. И надо отметить: Каннут прямо сразу почувствовал, как ему стало легче! Настолько легче, что кровь прилила в голову… Ага, и в пах тоже!

Анджи хихикнула, взяла в ласковую руку его «достоинство»:

— Видишь, Витка! Точно оживает! Значит, все у него хорошо, а ты боялась, ныла! Только вот особо шевелиться ему сейчас нельзя… А потому… Смотри, как надо мужчин к жизни возвращать! Учись!

Сквозь несильно сомкнутые ресницы, Каннут видел, как мерно закачалась черноволосая голова его подружки… Ах, как закачалась! Не только видел, но и чувствовал!

«Точно! Домен, гарем и вот это все!».

Когда его с трудом перетащили в его комнату, на некоторое время Каннут остался один. Но — ненадолго! Бесцеремонный Филип потряс его за плечо, а когда парень открыл глаза, сунул ему под нос большую кружку с чем-то красным.

— Что это? — поморщился Кан.

— Бычья кровь! Бруно дал команду теленка заколоть, гостей-то чем-то кормить надо! Ну вот… Бычья кровь хороша после кровопотери. Я еще сюда кое-каких травок намешал, чуть магии добавил. Пей, не крути носом!

— А что, гости разве не уехали? — попытался увести разговор в сторону парень, — очень уж снадобье неприятно выглядело.

«Пить сырую кровь? Бе-е-е!».

— Нет, не уехали. Белые, в сопровождении пятеркиЧерных повезли тела погибших в Подорожку. Там часовня всех богов есть, там их и похоронят, при часовне. А ты — пей! Пей, я тебе говорю!

Вкус был… как и вид, как и запах!

— Витка! Плесни в кружку иберийского, вон кувшин стоит! — сдерживая позывы рвущегося назад лекарства, Каннут стиснул зубы.

— Все! Спи и не вздумай никуда выходить! — распорядился маг, — Вита! Присмотри за ним!

Через некоторое время Каннут проснулся от стука широко открытой двери комнаты. На пороге стояла Криста, которая, наклонив голову набок, осмотрела «натюрморт».

«Хм… а я думаю — чего мне так тепло, но и тяжеловато?».

Витка осторожно устроилась у него на груди, закинув ножку на его ногу, и так задремала.

Криста хихикнула и шепотом спросила у приподнявшей голову девушки:

— А если ты ухаживаешь за ним, чего не разделась?

Витка фыркнула, осторожно поднялась:

— Он же раненый!

На что Криста не преминула парировать:

— Ну, есть же способы! Вот ты, Витка, неумеха!

Но потом все же сказала Каннуту:

— Там у Бруно этот… который старший у Черных рыцарей. Тебя зовут. Сказали — привести!

Опасаясь наступать на раненую ногу, опираясь на плечо высокой Кристы, придерживаясь за талию суетящейся рядом Виты, Каннут прискакал в комнату Бруно.

«Ага! Консилиум. Из «местных»: Бруно, Седрик, Филип. Из «высоких гостей» — капитан Бергфельд!».

Парень уселся на предложенный стол, принялся ждать, ненавязчиво разглядывая «уважаемую комиссию».

«А что я? Я — ничего! Позвали, так пусть сами начинают!».

Из присутствующих, только маг сохранял индифферентную «морду лица». Остальные с разной степени недовольством осматривали прибывшего. Седрик, тот просто — как солдат на вошь. Бруно с некоторым сожалением, как на убогого. А капитан — с внешне скучающим небольшим интересом. Молчание затягивалось, но Бергфельдвсе же, вздохнув, спросил Седрика:

— Он у вас всегда такой — буйный и безголовый?

Седрик хмуро глянул на парня, пожевал ус, кивнул:

— Всегда! Вот когда больной был — то все больше улыбчивый и спокойный. А как в себя пришел…

Старик махнул рукой:

— Ума вообще нет, постоянно в какое… к-х-м-м… влезет. Ну и возле баб всегда ошивается. Тут он тоже — хорош!

Бергфельд почесал бровь, кивнул своим мыслям:

— Нордлинг! Головой не блещет, любит подраться, ну и — баб! Да-а-а… А ведь дед был вполне себе разумным воином. Да и отец…

Капитан перевел взгляд на Каннута:

— Я знал твоих близких. Не особо хорошо, но — знал.

За парня вступился маг:

— Ну вы тоже — сравнили! Деду было лет под семьдесят, отцу — хорошо за сорок. А парню и тринадцати еще нет! Подрастет — поумнеет.

— Вряд ли… — покачал головой Седрик, — Такому быстрее башку снесут!

Филип пожал плечами и промолчал.

— Ладно! Завтра мы уедем. Ты пока носа из комнаты не высовывай! — перевел взгляд на парня капитан, — Если что… Скажете, дескать, раны оказались непростые!

Последнее он уже посоветовал старшим.

— Надеюсь, пока лютецкие вернуться в Сентран, эмоции уйдут, да злость немного схлынет. Тем более, это уже не первые поединки были у этой своры.

Бергфельд покачал головой, усмехнулся:

— Маркизу даже посочувствовать можно! Это кто же такой добрый собрал ему свиту, которая даже безголовей нашего юного друга?! Ладно — этот! Сопляк еще… А те-то, казалось бы — уже воины в возрасте, ан — нет!

Каннут, подумав, решил на «сопляка» не обижаться, оскорблением это не выглядело. Скорее — констатация факта!

— Господин капитан! — заерзал он, — Разрешите вопрос?

Бергфельд чуть приподнял бровь:

— Ну хоть вежливости немного научен. Давай свой вопрос…

— А вот… Это что же получается? Эльфийка меня в рыцари произвела, что ли?

Седрик закряхтел что-то свое, недовольное, Бруно почесал затылок, немного озадачен был и капитан. После некоторых раздумий Бергфельд ответил:

— Х-м-м… вопрос такой — непростой. Вроде бы и да, а вроде бы и нет. Графиней она не является, у нее вообще непонятен титул. Для нас — непонятен, может в Сентране кто-то есть более сведущий. Являясь главой миссии, она равна как минимум графу, а то и повыше. И вроде бы — да, может даровать шпоры. Но это — должность, а не титул. И должность — временная. Это такая закавыка… Опять же… Сказать, что она не имела на это право — так чуть ли не прямое оскорбление, а учитывая ее близость ко двору… Лично я бы — не рискнул такого сделать. Надо с графом советоваться! Маркиз бы мог что-то разъяснить, но после двух смертей егоподчиненных обращаться к нему?