Каннут, отродье Севера (СИ) - "taramans" - Страница 87

Глава 32

После отбытия высоких гостей в зале ненадолго установилась тишина. Присутствующие молчали, но уже через полминуты Бруно захохотал и велел девушкам:

— Ну что встали? Со столов уберите да накройте заново нам! Вон — в том углу…

Девчонки заметались, поглядывая на хозяина и кидая в сторону Каннута испуганные и сочувствующие взгляды.

— Вот и приняли высоких гостей, эх-хе-хе…, - проскрипел Седрик, а потом взъярился на приятеля, — Ну ладно этот… безголовый северный тюлень! Он хотя бы молод и глуп, а ты-то куда полез, идиот?!

— Не ори, трухлявый ты пенек! — отмахнулся Бруно от друга, — Хоть вспомню, как это делалось раньше, а то застоялся я совсем…

— Застоялся он! Вот проткнет завтра этот галл твою застоявшуюся вонючую требуху, как и обещал, и — что тогда? — не унимался Седрик.

— Ай, брось! — Бруно был настроен жизнерадостно, — Чтобы какая-то галльская немощь меня проткнула? Х-х-х-а!

За стол они уселись впятером: чуть дальше, немного наособицу, с кружкой в руке, уселся и Габор, все время стычки незаметно простоявший у дверей в зал с мечом в руке.

— Ладно… Давайте думать, как вытаскивать эту тощую нордлинговскую задницу из того дерьма, в которое он сам себя загнал! — пробурчал Седрик.

Благо, что никто не стал кудахтать над Каннутом: «Ах, что ты натворил? Ах он тебя убьет!».

«Не те люди! «Мусчины» конкретные, прошедшие не один десяток схваток. А то и — не одну сотню боев за свою жизнь!».

— Полный доспех на Каннута соберешь? — спросил Бруно у приятеля.

— Нет! — покачал головой тот, — Не будет полного доспеха. По размеру не подберу! Кираса, наплечники, наручи… Бедра, голень. Но все в разнобой, некомплектное. Шлем?

— Армет? — задумался Бруно.

Каннут влез:

— Лучше салад! Он мне больше нравится!

— Нра-а-а-вится ему! — снова разозлился Седрик, но быстро «стух», — Ладно, салад! Тогда нужен бугивер и горжет. Ох-хо-хо…

— Габор! — повернулся Бруно к «вышибале», — Как ты оцениваешь парня? Меч и щит?

Габор задумался, качнул головой:

— Нет. Рано ему еще, нет у меня уверенности…

Снова влез Кан:

— Полэкс! Что тут думать?!

Старшие задумались, потом Седрик почесал затылок:

— Будет довольно неожиданно!

Потом наставники пояснили парню, что полэкс в поединках используется нечасто — все же это больше боевое оружие. Ну, или турнирное!

— Филип! Что скажешь? Как парень с полэксом? — уставился на мага Бруно.

— Слабовато еще. Но… все же получше, чем щит и меч, или щит и топор! — кивнул Филип, — Только если не затягивать! Вот если бы на ножах… На ножах он уже вполне хорош!

— Да что о том говорить?! Что, этот шевалье согласиться, как какой-то босяк из трущоб Луки на ножах драться? — снова заворчал Седрик.

— А он что выберет? — спросил у опытных товарищей Каннут.

— Да демоны его знает… Щит и меч, скорее всего, — протянул старик.

— У благородных сейчас в поединках принято драться на мечах и дагах! — подсказал Филип.

— Меч и дага, говоришь? — задумался Бруно, — Спорно. Против одоспешенного воина? Только на укол работать?

— Может он мастер? — почесал затылок Седрик, — Прибьет утром одного малолетнего идиота…

— Ну, ты это брось! — хмыкнул Бруно, — Как Валары решат. Бывает, что и новичок против опытного воина победителем выходит!

— Да, бывает! — согласился Седрик, — Только очень редко, случайно, если только! Топай, спи, отрыжка Севера! Утром пораньше тебя подниму, доспехи подберем. Эти-то…

Седрик мотнул головой, указывая на второй этаж:

— Эти-то рано не поднимутся. Непривычные они, рано подниматься!

— Хорошо! — кивнул Каннут, — Только в мыльню заскочу, всю задницу себе вином да объедками вымазал.

— Одежду девкам отдай, постирают! — напутствовал его Бруно.

— Ага… В чистой и похоронят! — ехидно добавил Седрик.

— Да что ты, старый, заладил?! — возмутился хозяин таверны, — Каркаешь, как старая ворона: убьют, похоронят… Совсем из ума выжил?

Но помыться в мыльне ему было не суждено: как оказалось, ее оккупировали прекрасные эльфийки!

«Х-м-м… Вот бы… Да нет! Куда там?! Там меня сразу и пошинкуют в винегрет — такое кощунство!».

Но выход подсказала Дэбра, возившаяся на кухне:

— Ты в баню во дворе иди! Йорг с Гривсом ее с утра топили, вода еще не совсем, должно быть, остыла!

Чтобы не слушать причитания толстухи по поводу его ранней смерти, которая непременно случится поутру, он скользнул во внутренний двор таверны. В бане было темно, и Каннут, чертыхаясь, попытался на ощупь найти огрызок свечи, что здесь обычно использовался.

— Подожди… Давай я найду! — послышался негромкий голос сзади, заставив парня чуть не подпрыгнуть от неожиданности.

«Вита? О как? Чего это она так?».

При тусклом свете свечи девушка казалась еще более красивой и даже загадочной.

— Снимай одежду, я ее постираю потом, когда помоешься! — предложила она, стараясь не встречаться с парнем взглядом.

— А мне… поможешь помыться? — спросил он хрипловато.

Витка хмыкнула, но из бани не вышла, поглядывая, как он второпях стягивает с себя одежду. Как и не сопротивлялась его наглым поползновениям.

— Подожди… дай я тебя помою, сам же просил! — шепнула девушка, когда он начал стягивать с нее юбку.

— Потом… потом помоешь!

Когда они уже лежали в кровати у него в комнате, Каннут, чуть отдышавшись, спросил:

— Значит, твоя обида прошла?

Витка, уткнувшись ему в подмышку, хмыкнула:

— Вот зарежет тебя завтра этот недомерок… А я и не попробовала бы, как это с тобой.

«Ну-у-у… началось! Хотя… плакать она вроде бы не собирается. Это значит что? Нежные чувства прошли? И это — хорошо!».

— А если я его? — чмокнул он девушку в плечо.

— Ну, если ты его… То… Можно будет и продолжить познавать друг друга.

Кан приподнялся с кровати, протянув руку, взял со стола кружку с так полюбившимся ему иберийским, сделал пару глотков.

— Дай и мне тоже…, - в полутьме комнаты смуглая рука девушки казалась почти черной.

— А девчонкам сегодня подработка накрылась, значит? — погладил он Виту по бедру.

— С чего бы это? — удивилась та, — Как в зале убрались, так по комнатам к Черным и разбежались. А твоя Анджи… она вообще к этому капитану подалась!

«А голосок-то такой, мстительный!».

— А с чего это она моя? — усмехнулся парень.

— Ну… и правда. А еще она к гному часто бегает! — продолжала «мстить» девчонка, — И с Бруно иногда спит!

— Вит… я же ей не муж, зачем ты мне все это рассказываешь?

Вита вздохнула:

— Не знаю… И вообще, ты когда с Агнесс переспал… Мы так с нею поругались! А ты — кобель! Уже со всеми переспать успел! Даже с этими дылдами орчанками! И даже с сестрой своей умудрился!

Эмоции девушки явно шли в гору!

— Не со всеми! — покачал головой Каннут.

— Что — не со всеми? — не поняла та.

— Не со всеми еще переспал! С Миленой и Кристой еще не успел. И с этой… новенькой — тоже!

— Ах ты ж…

«Когда девушка злится, она подчас в сексе становиться слаще!».

Седрик растолкал его, когда было еще совсем темно:

— Дурень! Как есть дурень. Нет бы выспаться хорошо, а он — снова с девкой прокувыркался всю ночь! — проскрипел старик, — Пошли! Доспех тебе подберем…

Разрывая рот зевком, потянувшись всем телом, Каннут возразил:

— Ага… выспаться! Вот пропорет меня этот недомерок… тогда и отосплюсь! А пока — бери от жизни все прелести…

Парень покосился на спящую, раскинувшуюся по постели девчонку:

— Ну прелесть же, а? Седрик, согласись!

— Э-хе-хе… Пошли! — старик вышел в коридор, а когда парень догнал его у лестницы, проворчал:

— Оно-то вроде и правильно. Только вот давно это было, когда я мог всю ночь перед боем с маркитанткой проваляться…

Стоявший возле крыльца Каннут зябко поежился:

«Осень все ближе, блин! Вроде днем еще вполне жарко, а по ночам и вот так утром — пробирает! И это я еще весь навьюченный, как та лошадь. А если бы не рубаха со штанами, стеганный поддоспешник, кольчуга поверх него, а на ней — кираса, трясся бы сейчас как та собачонка! Хотя… кираса как раз таки — холодная как лед!».