Каннут, отродье Севера (СИ) - "taramans" - Страница 82

Гном отвлекся от рисунка, прошел к одному из сундуков, покопался в нем и извлек красивый стилет в богато украшенных ножнах. Каннут повертел его в руке, оценил красоту и баланс, рисунок на теле клинка:

— Отличная работа! Только вот длинноват. Мне все-таки другие размеры нужны.

— Это я понял! — кивнул Гройн, — Как только кузницу поставят — сразу же возьмусь за эти ножи.

— К ярмарке-то успеешь?

Гном хмыкнул, покосился на парня:

— Я этим крестьянам-подсобникам спуску не дам! За пару недель, надеюсь, управимся с постройкой.

— Х-м-м… Сколько это будет мне стоить? — дошел до главного Кан.

— Много не возьму: по золотому за каждый!

«М-да… а ведь и правда: за гномью работу — ниже нижней цены! В чем подвох?».

Оказалось, что никакого подвоха и нет: просто у гнома была пара заготовок примерно таких размеров.

— Немного уменьшу длину, чуть прокую поуже… Неделя работы — самое большое. Дольше с ножнами провожусь! — кивнул гном.

Каннут уже собрался уходить, когда гном придержал его:

— Ты про ветряную мельницу говорил, что может меха в кузне качать и механический молот поднимать. А подробнее?

Пришлось Плехову вспоминать, что он читал-слышал про подобное, а потом чертить прутиком на песке.

«Признаться — хреново я помню всю эту механику. Школьную физику помню совсем слабо, а потом — гуманитарий я, юрист! Что-то видел в интернете, что-то — еще как-то на глаза попалось. Вот с Юлькой в Баварии были, там с экскурсией в каком-то городке на средневековую кузницу заходили. Но ведь та кузня с приводом от водяного колеса была. Х-м-м… Но — принцип-то похожий!».

Повезло, что никаким откровением для гнома это не стало. Ветряки он видел в Галлии, а привода от водяного колеса и сам ладил на лесопилке в Подорожке. Больше Гройна удивил сам факт, что совсем юный пацан смог во всем этом разобраться.

— Ну дык… мастер Гройн! У меня есть глаза, чтобы смотреть; уши, чтобы слышать. А между ушами у меня голова. И я не только туда ем, там еще и мозги имеются…

Гном хмыкнул, почесал бороду:

— У тебя гномов в роду не было? Это я так, шучу… С ветряком ты все правильно сказал. Только дело это такое, небыстрое. Простую-то кузницу ставить куда проще! А здесь сначала все обдумать надо, прикинуть. Опять же, эти шестерни — работа не сказать, чтобы ювелирная, но и простой ее не назовешь. Оставим это на зиму, там поспокойнее будет.

— Тогда одну стену нужно сразу делать под подачу рычага этого молота. Или потом ломать придется.

Ударная стройка была завершена не через две недели, но — через шестнадцать дней! Крик гнома, орущего на подсобных рабочих, раздавался с раннего утра и до позднего — пока окончательно не стемнеет — вечера.

— Нет, ты посмотри, Бруно! Он даже крышу покрыл не гонтом, а черепицей! — возмущенно обратился к хозяину таверны Седрик.

— Не, ну а чего — все правильно! — похвалил гнома жующий свой завтрак за столом Каннут, — Пожарная безопасность — прежде всего! Это же кузница, а не жилой дом. С огнем работает мастер. Да и жилой дом я бы тоже черепицей покрыл: сколько лежит гонт, и сколько прослужит черепица?

— Да боги с ним — он же свои золотые на материалы тратит! — рассудил спорщиков Бруно.

Седрик активизировал Каннуту занятия с оружием. Теперь отработка ударов на изготовленном «болване» считалась за разминку, а не за самостоятельное занятие. Учебные схватки могли продолжаться до полутора часов. Выявилось ранее не замечаемое обстоятельство — оказывается, Седрик не может в полной мере проводить эти занятия. И дело тут не в его возрасте: даже в своих годах «старый хрыч» настолько превосходил в уровне владения мечом Каннута, что не оставлял ему никакой возможности отличиться. Однако старая рана колена не позволяла выдержать ту нагрузку, которую старик возложил на подопечного.

«А я ранее и подумать не мог, что Седрик следовал за мной на коне не потому, что хотел поиздеваться. Оказывается, нога его подводит!».

Спарринг-партнером для парня стал Габор. Но этот коротышка — а был Габор лишь чуть-чуть выше мастера Гройна — подошел к поручению со всей ответственностью. Гонял парня по внутреннему двору с не меньшим энтузиазмом, чем сам Седрик.

— Ай, бля! — Каннут запрыгал вокруг себя, поджимая левую ногу, пострадавшую от удара учебного меча.

— Бздынь! — прилетел ему по голове, укрытой шлемом, второй удар этим же мечом.

В голове зазвенело, и парень пошел боком, пока не запнулся о выпавший из левой руки щит.

«В-о-о-т… полежу немного! Пошли они на хрен! А может и правда — пойти карьерой мага? Буду людей лечить, бабам красоту наводить. А они мне будут за это отдаваться массово и с удовольствием!».

Сбоку донессявсе тот же противный скрипучий голос Седрика:

— А я тебе сколько раз говорил — не выставляй ногу так далеко вперед! В бою бы ты уже истекал кровью. Нога ставится не далее линии щита!

Потом старик помолчал и негромко попенял Габору:

— Ты все же по башке его так сильно не бей! Кто его знает — а ну как начнет снова слюни пускать и бормотать всякое. Мозги — его слабое место, выходит. Уже сколько раз ему по башке прилетало. Сколько там еще той крепости осталось и осталось ли вообще?

— Так что мне — поддаваться ему, что ли? — возмутился коротышка.

— Не поддаваться! Но и с башкой его — поаккуратнее. Мог бы сейчас просто щитом толкнуть, так нет же — ты его мечом по шлему приголубил! А ты… хватит лежать! Вставай!

И снова — «Ш-и-и-х! Бам!» — отвел меч соперника щитом Каннут.

«Дзвень! Дзынь! Ши-х! Бам-бам!» — столкнулись щитами ратоборцы. И пусть Каннут выше Габора чуть не на голову, но коренастая фигура воина явно жестче крепилась к земле. Только благодаря ловкости парню удалось не упасть, отскочив назад.

«Да что же такое-то! Все меня бьют — Седрик бьет, Волин — лупила как хотела, со смехом и с прибаутками; вот Габор сейчас — тоже огребаюсь от коротышки постоянно; и Филип лупит в схватке на шестах — как хочет! Хотя — нет… Вот с шестом… Или — как вариант — с полэксом у меня получается куда как лучше! Даже пару схваток выиграл! Ну как выиграл? Скорее, свел вничью по полученным-нанесенным ударам. Но это же уже куда интереснее?! А вот попробуем-ка мы так…».

Каннут выставил левую ногу опять — «как не надо!», дождался удара Габора мечом понизу, перепрыгнул через клинок соперника и…

«Оп-ля-ля!» — учебный меч парня очень даже неплохо заехал по центру шлема воина.

«По-моему, у боксеров это называется «грогги», или — нокдаун! Ну а чего ждем! На-ка тебе еще!».

Тупой конец меча, обмотанный для пущей безопасности куском старой шкуры, с силой ударил поверх приспущенного щита соперника — прямо под ложечку.

«И в завершение — толчок щитом! Оп-ля!».

С воодушевлением и восторгом Каннут заорал, подняв вверх щит и меч:

— Тебе, Отец битвы! — «Откуда что берется, а?».

Седрик, сидевший на скамье поодаль, хмыкнул и покачал головой:

— Вот же… отрыжка Севера! И чего ты орешь, если бой — учебный, а крови врага и вовсе нет?

Потом повернулся к хохочущему Филипу:

— Посмотри Габора, чего это он так разлегся?

После этой победы приведенный в чувство Габор оплошностей больше не давал, гонял Каннута по-прежнему вдумчиво, но стал куда более аккуратным. По крайней мере, когда парень попытался вновь пустить в ход ту же хитрость с выставленной ногой, Габор так двинул Кана щитом, что летел парень… как тот крокодил — низэнько, но — далеко!

Гройн, пришедший посмотреть на тренировку с кружкой пива в руке, задумчиво резюмировал, почти дословно воспроизведя бородатый анекдот:

— Сильный! Но — легкий!

«Бедный я, бедный! Все меня обижают, все надо мной — насмехаются!».

И ведь вроде бы по утрам, при разминке, все стало получаться нормально: стойки, удары, переходы, а как дойдет дело до схватки, пусть учебной, — все как-то не так и не то!

«Ничё! Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор!» — закусив губу, продолжал тренировки Каннут, — «Отольются кошкам мышкиныслезки!».