Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена! (СИ) - Кривенко Анна - Страница 21

— С одним условием.

Я нахмурилась.

— С каким?

Она тяжело вздохнула, словно борясь с самой собой.

— С условием, что ты больше никогда не появишься здесь, Делия.

Эти слова словно ножом полоснули по сердцу.

— За что вы так со мной? — сорвалось с моих губ.

Её руки задрожали, но она старалась держаться.

— Дело не в тебе… — начала она, но я перебила её:

— Хватит лгать! Я же вижу, что вы ненавидите меня. Но как можно ненавидеть собственное дитя, я не понимаю!

Мать вскочила на ноги, её лицо исказилось от гнева.

— Я отдала тебе то, что ты просила. Не задавай лишних вопросов. Возвращайся к мужу и не тревожь нас больше, — резко бросила она и вышла из комнаты, оставив меня в полной тишине.

Я осталась сидеть на кровати, сжимая в руках ненавистный мешочек. Сердце сжалось, а душа, казалось, покрылась льдом.

С первыми лучами солнца я уже была на ногах. Сон так и не пришёл ко мне прошлой ночью: гнев и разочарование сделали своё дело. В какой-то момент я решила, что не стану ждать их «официальной передачи приданого» — я должна показать, что ни капли не боюсь ни их, ни этого дома — а потребую его прямо сейчас немедленно. Однако желудок жалобно заурчал, и я решила сперва перекусить, чтобы не возвращаться в поместье мужа голодной.

Спустилась на кухню, игнорируя удивлённые взгляды прислуги. Кто-то замер, кто-то быстро отвёл глаза, но я чувствовала — они шепчутся за моей спиной. подошла к столу, где лежала тарелка с плюшками. Их сладкий запах наполнял комнату, вызывая странное чувство спокойствия.

Не успела я взять одну из плюшек, как дорогу мне преградила молодая служанка. Её взгляд пылал яростью.

— Кто ты такая и что шастаешь в этом доме? — спросила она громко, чтобы все услышали.

Я медленно подняла глаза и холодно посмотрела на неё.

— Я дочь хозяев, — произнесла чётко и спокойно. — Уйди с дороги.

Её лицо перекосилось от возмущения.

— Хватит лгать! У хозяев только одна дочь — леди Марисса, и она не встаёт с кровати. А вы, похоже, самозванка. Или воровка!

Её слова ошарашили меня. Леди Марисса? У них есть ещё одна дочь?

Что-то дрогнуло в душе. Сестра? У меня есть сестра? И она больна? Почему я ничего не знала об этом?

Я не ответила. Просто взяла плюшку, развернулась и ушла, чувствуя на себе шокированные взгляды служанок.

Позади раздалось возмущённое:

— Я позову управляющего!

— Не трогай её! — шикнула пожилая кухарка. — Говорят, до Мариссы в доме был ещё один ребёнок. Вдруг это она?

А я уже мчалась к лестнице на второй этаж, сжимая в руке ненужную плюшку, и только одна мысль звенела в голове: «Сестра. У меня есть сестра!»

Я уже почти преодолела половины лесницы, как вдруг дверь холла резко распахнулась. Лёгкий снежный вихрь ворвался в дом вместе с морозным воздухом и двумя фигурами в плащах.

Первым вошёл молодой человек. Его щёки алели от холода, длинные светлые волосы спутались, а на ресницах застыла изморозь. Он с трудом поддерживал второго мужчину — полноватого, бледного, с опущенными плечами и тяжёлым, хриплым дыханием.

— Помогите! — голос молодого человека сорвался, дрожь в нём была не только от холода, но и от паники. — Джеральду плохо. Кажется, это сердце. Мы ехали мимо, а после случившегося решили заехать в ближайшее поместье. Здесь есть лекарь?

Его глаза — ярко-голубые, глубокие, как весеннее небо, — умоляюще смотрели на меня. Я замерла всего на мгновение, а потом, почувствовав, как просыпается моя забытая лекарская натура, решительно кивнула.

— Сюда, положите его на диван, — сказала я, указывая на приземистый диванчик в холле. Быстро спустилась по лестнице вниз, оставив надкусанную плюшку на столике неподалеку.

Молодой человек осторожно уложил пострадавшего, стараясь не причинить ему лишней боли. Джеральд (если я правильно запомнила его имя) тяжело дышал, его лицо побледнело ещё больше.

Я опустилась рядом, схватила его запястье, проверяя пульс. Слишком частый, нерегулярный. Сердце. Это точно сердце. Да и внутреннее чутье, основанное на моем пусть и небольшом, но всё-таки даре, говорило о том же…

— Ждите здесь, я скоро вернусь, — произнесла я и бросилась наверх.

В своей комнате я выхватила мешочек с лекарственным порошком из своей сумки. Это было одно из моих старых заготовок — привычка, оставшаяся еще с монастыря. Кто бы мог подумать, что она окажется настолько полезной?

Вернувшись вниз, я велела принести тёплой воды. На кухне кто-то возмущённо фыркнул, но я бросила на них такой взгляд, что никто не осмелился спорить. Порошок быстро растворился, и я поднесла кружку к губам Джеральда.

— Пейте, это поможет, — сказала я, поддерживая голову больного.

Он с трудом, но всё же сделал несколько глотков. Минуты тянулись мучительно долго, но я заметила, как его дыхание начинает выравниваться. Щёки слегка порозовели, а напряжение на лице начало уходить.

— Спасибо… — прошептал он, слабо улыбаясь. — Мне лучше.

Я выпрямилась, с облегчением вздохнув.

— Ему нужно отдохнуть, — сказала я молодому человеку. — Позже нужно будет проверить пульс.

Я повернулась к нему, чтобы объяснить, как это делать, но вдруг замерла. Его взгляд, полный восхищения и даже трепета, буквально приковал меня к месту.

— Кто вы? — тихо спросил он, и его голос, хриплый, но мягкий, удивительным образом меня согрел. — Я никогда не видел никого прекраснее вас, дорогая леди! Вы лекарь?

Это слова ошеломили меня. Я покраснела, чувствуя, как сердце пропускает удар. Никогда раньше мне не говорили ничего подобного, тем более с такой искренностью.

Я начала рассматривать его внимательнее. Светлые волосы, длинные и чуть взъерошенные, лежали на плечах. Тонкие черты лица, скулы, будто выточенные из мрамора поражали своей гармоничностью и блистательной правильтностью. Его глаза — глубокие, чистые, как озера, казалось, отражали небо. Густые ресницы, немного женственные из-за своей длины, ничуть не умаляли мужественности молодого человека, а губы, чуть обветренные от холода, казались удивительно мягкими.

Он был удивительно красив, но совсем не так, как Себастьян. Его привлекательность была мягкой и светлой, будто сотканной из солнечного дня, а муж казался воплощением инкуба — броского, но смертельно опасного существа…

И этот блондин смотрел на меня так, будто я — чудо, которого он не ожидал увидеть.

Справившись со своим смущение, я хотела что-то ответить, но в этот момент раздался знакомый раздражённый голос:

— Что здесь происходит?

Я вздрогнула, обернувшись. У лестницы стоял отец. Его суровое, неприветливое лицо отражало смесь раздражения и подозрительности…

Глава 20

Побег

— Что здесь происходит? — раздражённый голос отца раздался из-за спины.

Я вздрогнула и резко обернулась. Лансер стоял у лестницы, его суровое лицо отражало смесь недовольства и подозрительности.

Молодой человек повернулся к отцу, вежливо кивнул, но по его взгляду было видно, что тон барона его озадачил.

— Простите за вторжение, — начал он, голос оставался спокойным, но напряжение читалось в каждом слове. — Мы ехали мимо, и моему спутнику стало плохо. Мы решили обратиться за помощью в ближайшем доме.

— Поместье — это не место для случайных прохожих, — перебил Лансер нетерпеливо.

Я замерла, наблюдая за этой дикой сценой. Гнев поднимался во мне, сжимая грудь. Как можно быть настолько бессердечным? Как подобный черствый сухарь может быть моим отцом???

Молодой человек выдержал паузу, затем продолжил:

— Мы не хотели вас тревожить. Это был вопрос жизни и смерти.

Отец усмехнулся, его губы растянулись в хищной улыбке.

— Жизнь и смерть? Я вижу, что ваш спутник уже в порядке, — он указал на Джеральда, который сидел на диване, тяжело дыша, но уже выглядел лучше. — В следующий раз ищите деревенскую корчму. Мой дом — не место для приема всякого сброда…