Снежное поместье для любимой жены дракона (СИ) - Шатз Ардана - Страница 5

– И насколько же сильно вы цените Эвелин? – Джеспар откровенно съязвил, но Марта Уолш то ли не поняла, то ли сделала вид, что не поняла насмешки.

– Три тысячи голдоров смогли бы исцелить мое разбитое сердце, дэйн Мортон. – Марта притворно промакнула глаза кружевным платком и всхлипнула. – Я ведь даже не могу ее навещать – так далеко вы увезли мою девочку от меня!

– Значит, за вычетом уже полученной тысячи, остается две тысячи голдоров.

У Марты недовольно дернулась бровь, а во взгляде мелькнула досада. Но она смогла с собой совладать и часто-часто закивала.

– Ожидайте. В течение пары дней я отправлю посыльного с деньгами. И надеюсь, что вы сможете справиться с вашей потерей. – Джеспар больше не мог скрывать свое презрение к этой женщине. – Не смею больше вас задерживать.

Марта чуть ли не бегом покинула кабинет. Мортону на миг показалось, что она сейчас воспарит от радости. Еще бы – за так получить сумму, на которую можно было купить добротный дом и жить до старости, ни в чем не нуждаясь. Он закатил глаза. Глупая, жадная женщина. Пусть порадуется пару дней. А он пока выяснит, почему вообще Уолш оказалась в Родрине и отчего так нуждается в деньгах, что посмела заявиться к нему с такой дерзкой просьбой.

Мортон уже собирался позвать Костнера, как его отвлек звон почтовой шкатулки. Он открыл ящичек и нахмурился. Что за шутки? Осторожно, за краешек вытащил скомканную бумажку с опаленными краями. Аккуратно разложил на столе и разгладил.

Письмо было от Эвелин. Длинное, написанное мелким, аккуратным почерком с обеих сторон листа, и очень подробное. Эвелин, вернее та, что была в теле его супруги, рассказывала, как она оказалась на месте Эви. Строки в самом конце были тщательно замазаны чернилами, но внутреннее чутье подсказывало Джеспару, что в них крылось что-то более важное, чем во всем письме. Вот только как она смогла отправить письмо? Как пробралась в его кабинет? И почему, в конце концов, письмо в таком виде?

3. Когда все не так просто...

Я смотрела, как огромный крылатый ящер опускается, а потом Джеспар касается земли. Вернее, снега. Потому что дорожки, конечно же, никто не чистил, и Мортон оказался почти по колено в сугробе. Он с удивлением осмотрелся, а, заметив меня, в считаные секунды оказался рядом, вырывая из моих рук моток веревки, что остался после подвязки томатов.

– Что ты собралась делать? – Я не переставала поражаться, как быстро меняется его настроение. Только что выглядел расслабленным и слегка удивленным, а сейчас уже кипит злостью. Разве что дым из ноздрей не валит.

– Собиралась идти в дом. – Я не поняла претензии. Мне было запрещено выходить за пределы поместья, но не за пределы дома.

Он закрыл глаза и выдохнул, будто бы с облегчением. На его лицо вернулось расслабленное, хоть и отстраненное выражение. А до меня дошло. Стою тут с веревкой в одной руке и стулом в другой. Он что, решил, что я решила свести счеты с жизнью? Да не дождется! Буду до последнего верить в чудо. И уж точно не откажусь добровольно от своего второго шанса.

– Тогда иди. – Мортон пропустил меня вперед, видимо, для того, чтобы убедиться, что я не убегу. А куда бежать-то? До забора и вдоль него? Да еще и по сугробам.

Я пыталась бодриться, но настроение было безнадежно испорчено. С одной стороны, у меня была возможность поговорить с Мортоном, попытаться достучаться до него. А с другой – я только-только начала приходить в себя и надеялась, что у меня есть время сделать передышку, прежде чем моя судьба решится.

Я вернулась тем же путем, что и выходила, через пристрой, где задержалась, чтобы убрать веревку на место. Прошла через кухню и остановилась в гостиной, ожидая, что Мортон сейчас что-то скажет. Но он просто прошел мимо меня и направился прямиком на второй этаж. Будто больше меня не замечал.

Я всегда ненавидела, когда меня показательно игнорировали. Это казалось просто пыткой. Когда ты пытаешься дозвониться, дописаться кому-то, но на звонки и письма просто не отвечают. Слова не слышат, присутствие не замечают. Но сейчас у меня едва слезы не навернулись от обиды. Даже если он считает, что я виновна, разве можно в одночасье забыть нашу связь? Он ведь сам говорил про эту истинность, которая отпечаталась на моем плече. Сам меня целовал и обещал быть со мной. А теперь все? Чувства смыло без следа? Так не бывает! А если и бывает, тогда почему я до сих пор в его присутствии теряюсь, и сердце колотится так, будто я влюблена без памяти?

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Чтобы успокоиться, вернулась на кухню и стала заваривать чай с листьями мяты. Я обязательно докажу свою невиновность! И когда он мне поверит – немедленно уеду! Заберу Лили с Логаном и сбегу в какую-нибудь глушь на краю Аэстерры. И даже если он меня найдет через эту чертову метку, я сама не стану с ним говорить.

Не успела я сделать и трех глотков, как на лестнице снова послышались шаги. Я подняла глаза к потолку. Не мог там задержаться, хотя бы на время, пока я пью чай?

– Ева. Так ведь тебя зовут? – Мортон вошел на кухню и продемонстрировал мне какую-то мятую бумажку. – Что это?

Я присмотрелась и ахнула. Это же было мое письмо, которое должно было давно уже сгореть в камине! Откуда он его взял? Или что, камин в этом доме – тоже портал?

– Если вы читали, должны были понять, что это письмо. – С холодным достоинством, на которое только была сейчас способна, ответила я и отвернулась к окну.

– Как ты смогла его отправить? – Раздраженно спросил Мортон.

– Я его не отправляла. Я бросила его в камин. – Я не стала снова поворачиваться к нему. Захочет взглянуть мне в глаза – сам подойдет. К тому же теперь мне не было смысла что-то ему объяснять. Вся правда о том, как я оказалась в этом мире, была в письме, которое сейчас больше напоминало мятую тряпку.

– Нуар. – Послышалось за спиной. – Мог бы и догадаться.

Я продолжала пить чай, хотя все тело практически сводило судорогой от напряжения. Мортон молчал, но я ощущала его присутствие. Он побарабанил пальцами по столу, а я попыталась не вздрогнуть. Никак не выдать своей настороженности.

– Значит, ты не подселенка. – Медленно проговорил он. Я замерла, боясь даже дышать. Сейчас все решится. – По крайней мере, не умышленная подселенка. Тогда кто же ты?

Тишина окутала весь дом. Остатки чая в чашке давно остыли, в камине не трещали поленья, и мне казалось, что я даже слышу, как за окнами с шорохом падает снег.

Спиной я ощущала присутствие Джеспара, который, кажется, ждал, что я дам ответ на его вопрос. Но что я могла добавить к тому, что уже было в письме? Ведь я написала все, что знала. Когда напряжение достигло своего пика и стало невыносимым, я сделала глубокий вдох и обернулась. Взглянула в глаза Мортона и уже не смогла отвести взгляд.

– Как ты оказалась здесь, Ева? – Мягкий, вкрадчивый голос окутывал, как снежная пелена. – Какая магия вытащила тебя из твоего мира?

– В моем мире нет магии. Значит, это ваш мир виноват. – Я медленно опустила и подняла веки, выпутываясь из плена его взгляда.

– Как вы оказались связаны с Эвелин, раз тебя закинуло в ее тело?

Он отвернулся от меня и начал медленно расхаживать вдоль стола, проводя пальцами по столешнице и постукивая по ней на каждом вопросе.

– Почему тебе доступна запретная магия огня? И откуда здесь взялся снег?

Я снова стала смотреть в окно. Ответов на эти вопросы у меня не было, да и сразу стало понятно, что Мортон больше размышляет вслух, чем ждет от меня ответов.

– Браслеты придется оставить. – Вдруг припечатал он, и я с удивлением посмотрела на него. Кажется, он, наконец, принял решение. – Без магии ты опасности не несешь, а раз ты не подселенка, закон о них к тебе не применим.

Я постаралась сохранять спокойствие, хотя внутри все дрожало от волнения. Плевать мне на магию! Столько лет жила без нее и дальше без нее обойдусь. Главное, самой остаться на свободе.

– Верните мне детей. – Я вцепилась в платье на коленях. Так, чтобы Мортон не видел, что я нервничаю.