Меч любви (СИ) - Романович Роман - Страница 42

— Сломан позвоночник? Другие переломы? Открытые раны? Выбила глаз?

— Ты решил перечислить все самые мрачные варианты⁈ — последовало возмущение из кустов.

— Самый мрачный вариант — это кредит на свадьбу и ипотека на тридцать лет. Если с тобой всё в порядке, я не понимаю, почему ты до сих пор сидишь в кустах.

— Не могу выйти.

— Что мешает?

— Не могу сказать.

Я озадаченно нахмурил брови.

— То есть ты после всего пережитого, когда мои враги буквально в ряд выстроились, прут и прут, предпочитаешь отсиживаться в кустах, вместо того чтобы поспешно драпать отсюда?

— У меня дилемма, — как-то пристыжённо ответила Елена.

— Будь добра, проясни какая, — сказал я максимально мягко.

— Я порвала платье.

— Платье?

— Да!

— Ты издеваешься⁈

— Не буду же я выходить к тебе грязная и голая!

— А, ну да. Действительно. Ладно тогда. Я пошёл, а ты сиди, вдруг платье кто подаст или новое сошьёт.

— Стой! Не бросай меня здесь одну!

— Тогда выбирайся и хватит ерундой заниматься!

— Отвернись!

— Отвернуться или помочь выбраться?

— Уж как-нибудь без тебя справлюсь, — прорычала Елена.

— Товарищ комиссар, да вы из этих, как их там. Эмансипированных?

— Можно побольше уважения к той, кто тебе жизнь спас?

— Я подумаю над этим. Кстати, зачем ты вернулась? Что было непонятно в приказе уходить?

— Твой чудесный артефакт сломался. Вот что было непонятно. Мне пришлось садиться и чинить его на ходу.

— Ах вот оно что.

— А дальше меня отпустило, и я решила тебе помочь.

— Спасибо. Но не стоило. Лучше бы дальше бежала. Глядишь, и не поймали бы тебя.

Блохина ничего не ответила, и я услышал за спиной шорох, треск веток и тихое ворчание. Сам же я переключился на трофеи. Исследовать тела двух врагов было очень заманчиво, но преступать к этому стоило осторожно. Да и не уверен, что в принципе стоило. Как бы ещё кто сюда не пожаловал. Поэтому я сначала взялся за летающий меч. Широкий, не для фехтования, казалось, он был сделан из чистой энергии, но нет. Из незнакомого мне сплава. Стоило подойти и приблизить руку, как он засветился ярче, угрожающе. Система защиты? Походу, так и есть. Этих систем так много, что устанешь перечислять. Какие-то я изучал, пока мы над нашим крылом работали, но серьёзными мои познания назвать нельзя.

Убедившись, что с летающим артефактом с наскока не разобраться, дошёл до демонолога, а там и своё крыло отыскал.

— Если оно сломалось, как ты его обратно отправила? — спросил я Блохину, которая прикрывала свои сиськи и изображала стесняшку.

Я и сам выглядел не лучше, чем она. Одежда порвана, залита кровью. В кольце у меня была запасная, но… Ну а зачем торопиться-то? Учитывая все вводные, вид на Елену был не так плох, я бы сказал, хорош.

— Ты забыл, с кем говоришь? Я гениальный аниматург. А ещё я работала над этим проектом. Уж разобралась, где ты накосячил.

— Работали вместе, а накосячил я. Логично.

— У тебя в кольце, случаем, нет запасной одежды?

— Хм… Умная ты девушка, Блохина.

— Это значит есть?

— Возможно.

— Эварницкий… — прошипела она. — Может, ты слышал про такое слово, как галантность?

— Когда я ещё на эти красоты полюбуюсь? — улыбнулся я.

Но одежду всё же выдал. Пока Елена одевалась, в небе что-то громыхнуло. Не к добру это. Гроза или что похуже?

Оптимизма в отношении этого вечера я не испытывал. Достав перо Харона, вернулся к летающему мечу. Поймал его и, не обращая внимания на гудение, надеясь, что не взорвётся, прямо поверх выписал «подчинение». Меч перестал гудеть, и я продолжил усложнять вязь, подчиняя артефакт столь грубым способом.

— Переоделась? — спросил я Блохину, не оборачиваясь. — Тогда иди сюда. Предчувствие у меня что-то нехорошее.

В небе опять громыхнуло.

— А до этого хорошее было?

— До этого у меня, так сказать, был обычный вторник, а сейчас да, нехорошее.

— Тогда я начинаю бояться?

— Лучше хватайся за меня.

— Впереди кто-то есть.

— Где? — огляделся я и заметил тень.

Надо же.

— Варвара, ты выжила, что ли? — спросил я.

— Как видишь, — ответила вампирша, подходя ближе.

— А сюда ты случайно забрела.

— Конечно нет, — ответила та насмешливо. — Демонолога убить не смогла, но ты справился, молодец. Ненавижу их. И тебя ненавижу.

— Не хочу давить, но давай быстрее. Я сегодня уже столько злодейских речей выслушал, что как-то надоело. Либо нападай уже, либо скажи пока-пока и вали.

— Требовать от вампира клятву крови — верх идиотизма, — рассмеялась она. — Наша кровь давно мертва, и чужая заменяет её!

— Побыстрее, пожалуйста, — поторопил я.

Вампирша послушно бросилась в бой. Ещё и кинжал в меня метнула. Его я телекинезом перехватил, а сам из кольца достал очередную заготовку. Было бы очень странно, не подготовь я её, уже сталкиваясь с вампирами и побывав в городе глохарцев, где наклепал артефактов, работающих со светом. Заготовка даже на серьёзный проект не тянула. Я этим в свободное время занимался, когда мозги требовалось от основных дел разгрузить.

Варвара бросилась ко мне, я метнул в неё шар. Тот взорвался светом, освещая ночь. Вампиры на самом деле не очень-то света боятся, скорее, не любят, но это смотря какой свет. У меня был особый. Вампирша вспыхнула, закричала и покатилась по земле. Я же подхватил Блохину, молот и запрыгнул на меч.

На ходу разбираться с чужими артефактами — удовольствие ниже среднего, но здесь мне повезло. Спасибо типизированным решениям даже в таких дорогих артефактах.

Наверху громыхнуло в третий раз. Я занервничал и подал энергию в артефакт, стараясь нащупать, где здесь педаль газа.

— Твою мать! — крикнула Блохина, которая могла, в отличие от меня, смотреть наверх. — На нас падает звезда!

— Всего-то?

— Всего-то!

Я наконец нащупал, как добавить скорости. Меч разогнался. Воздух засвистел вокруг нас. В этом не было никакого смысла, но двигался я в сторону поезда, и мы быстро пронеслись мимо него. Глянул с грустью на вагон, где лежали наши вещи. Мои-то ладно. Самое важное со мной. Блохина же вообще без ничего осталась.

— Дави-и-ид! Гони! — кричала Елена.

Я и гнал. Так быстро, как только мог. Мы разогнались километров до ста пятидесяти, когда сзади жахнуло. Я этого не видел, но воображение живо нарисовало, как заряд вошёл в землю, вспучил её, и силовая волна разошлась в стороны. Мы продолжали набирать скорость, удаляясь от эпицентра, но всё равно я ощутил спиной жар, а когда что-то толкнуло меня в спину, едва удержал равновесие.

Когда буйство сзади прекратилось, я взмыл в небо, притормозил и огляделся. Позади нас, там, где находился поезд, сейчас полыхал самый настоящий кратер.

Кажется, кого-то на небесах я сильно довёл, раз он пошёл на такие меры.

— Лучше бы я сошла с поезда, — сказала Елена.

— Да ладно, весело же было, — хмыкнул я. — Смерть, насилие, поцелуи, обнажённая одногруппница.

— Ага. Очень, — сказала она спокойным тоном. — Я ещё никогда не была настолько близка к смерти.

— И как ощущения? — спросил я с интересом.

— Хочется сделать какую-нибудь глупость.

Какие глупости могут прийти в голову молодой девушке, неискушённой в любви, если она пережила яркое впечатление в компании проклятого бога, тоже не особо искушённого в любви, когда он удерживает её на руках, в небе, на фоне пылающего кратера?

Поэты называют это — промелькнула искра.

Будь я более циничен, назвал бы это поцелуй, попытка номер три. И знаете, попытка удалась.

Где-то в складке пространства и времени один старый атлант, которого свои же прозвали Великим Плетельщиком, довольно потёр руки, наблюдая за последствиями.

Одна из ставок сыграла как надо. Боги не выдержали и нанесли удар по наглому мальчишке. Чем атлант и воспользовался. Отправив свой подарок в брешь. Результата он не увидел глазами, но этого и не требовалось. Старик знал, что его подарок оценили по достоинству.