Меч любви (СИ) - Романович Роман - Страница 39

Второй, малый щит, я отправил в кольцо. Бросил взгляд в другую сторону, увидел храмовника, окружённого магической защитой, в которой завязли десятки снарядов из пулемёта. Те светились и лопались прямо в этой защите, что отнимало внимание мужчины. Минотавр был уже мёртв и отлетел назад, пробив дверь. Пулемёт валялся рядом с ним, в стороне.

Я бы обязательно этим воспользовался, но как-то не хотелось оказаться между двух огней. Убрав и ростовой щит, я прихватил молот, толкнул в сторону Блохину и убрался со стороны луча. Всё действо заняло секунду, от силы две. Подхватив телекинезом стол, метнул его в церковника. Не ждал, что раню, а вот отвлечь… Но — нет. Говорю же, боевое предвидение доступно много кому, и наверняка этот тип поставил себе версию куда лучше, чем у меня. Последнее, что я сделал, выхватил из кольца артефакт Фло и отозвал девушку. Убрав артефакт обратно, сосредоточился на происходящем.

Сначала наш, а там и последний вагон разрезало пополам. Раздался скрежет, вагоны задрожали и соскочили с рельсов. Храмовник почти справился со снарядами и был готов переключиться на меня. С другой стороны что-то вспучило металл и кто-то до одури сильный разнёс переднюю часть вагона. Отчего части поезда толкнуло в стороны, и вагон стал раскрываться.

— Что это у нас здесь происходит⁈ — крикнул какой-то лысый хмырь, окутанный эманациями хаоса.

Кто это такой, я слушать не стал. Восприятие сильных одарённых работает на иных скоростях, но это не значит, что мир замер для меня в стоп-кадре. Храмовник откинул последние снаряды. Поклонник хаоса явил себя. Поезда разваливались на части. Блохина вцепилась мне в руку мёртвой хваткой. Я же махнул молотом и без всяких затей, выплеснув накопленную энергию, снёс часть вагона, освобождая себе путь. Это лишь подстегнуло его расхождение, и наша часть завалилась, слетела вниз, проломила первые деревья. Подхватив Блохину, я прыгнул вперёд, усилием воли доставая из кольца крыло. Чёрная платформа появилась передо мной, зависла, но я тут же на неё упал, чуть не врезался в поезд и заложил маневр, желая убраться отсюда подальше.

Куда там!

В крыле я много чего учёл. Понаделал всяких защит. А вот того, что придётся прыгать с пассажиркой, нет! Но ладно Блохина! Весила она всего ничего. В руках же у меня был ещё и молот. Он стал гирей, что превратила побег в стремительное падение с элементами воздушной акробатики.

Рванули мы стремительно. Едва не влетели в кусты. Я влил дополнительную энергию, нас бросило вверх, прямо на деревья. Мы врезались в ветви, раздался треск. Основной удар пришёлся на меня, как-то проскочили. Блохина только сейчас закричала, не выдержав. Дальше ждало следующее дерево и ветви потолще. Влетели в них со всего маху. Повторюсь, моё восприятие работает быстрее, чем у обычного человека. Это не всегда спасает, но позволяет увидеть многие детали. Я врезался ногами в ветку, из-за чего крыло улетело в сторону, а мы с Еленой — вперёд. Да так удачно, что я успел разглядеть скользящий параллельно нам поезд. Вспышки обмена ударами одарённых. И Варвару, которая появилась откуда ни возьмись, схватила пулемёт и начала палить по демонологу.

Ну, я так подумал, что по демонологу. Так-то не обязательно, что это он, но кто ещё?

Больше я ничего подумать не успел. Только сгруппироваться, чтобы прикрыть Блохину своим телом. Мы врезались, врезались ещё раз, мир кувыркнулся, и мы врезались в финальный, третий раз, залетев в кусты. Или в бурелом. Или ещё куда. Приложился я основательно, от вспышки боли в глазах всё побелело, несмотря на то что темень здесь стояла кромешная.

Мы остановились. Грохот от поезда удалялся от нас. Как и звук продолжающейся стрельбы. Здесь, в глуши, всё это было слышно особо хорошо, даже несмотря на болевой шок. Если верить той информации, которая мне попадалась, регенерация тратит многочисленные полезные элементы, находящиеся в организме. Иначе говоря, она не работает вечно и наилучший эффект в самом начале. Первая рана закрывается быстро, вторая медленнее, а если тебя как следует потыкали артефактным шилом, после чего ты совершил экстренную посадку в лесную чащу, поработав подушкой для стройной девчонки, то не жди, что получится быстро оклематься.

Удивительно другое. Как Блохина, у которой раза в два меньше звёзд, чем у меня, во всей этой кутерьме сумела уцелеть. Пришёл я в себя не сразу, но то, как она зашевелилась, выругалась, высказала всё своё недоумение по поводу того, что до сих пор жива, как собралась с мыслью, как окликнула меня, как не получила ответа и попыталась мне помочь — это я всё заметил. Зато упустил, как Елена достигла отчаяния и, стукнув меня кулаком по рёбрам, отчего я издал стон боли, более чем искренний, полезла целоваться.

Кажется, снова удивились все. Я, которого начали целовать. Сама Блохина, что додумалась до такого экспресс -лечения, явно на стрессе вспомнив прошлые удачные практики исцеления. Медведь, который ночью прогуливался мимо и удивился, чем здесь люди занимаются. Храмовник, вампирша и демонолог, которые сцепились между собой. И если насчёт медведя не уверен, как и в отношении последней троицы, то я вот удивился — изрядно. Я и так уже пришёл в себя. Достаточно, чтобы не помереть. Вставать не спешил, потому что прийти в себя, чтобы открыть глаза и прийти в себя, чтобы куда-то бежать — это несколько разные вещи, а я не был уверен, что моя спина после неравного боя со стволом дерева и землёй в достаточной мере цела. Но оказалось, что цела. Выяснил я это, когда руки сами легли на талию девушки и прижали её поближе. Неумелый поцелуй стал более умелым. Я, так сказать, ответил. Девушка, так сказать, озадачилась, что с этим делать, но победили древние инстинкты. В смысле, она тоже ответила, но спустя несколько секунд спохватилась, отстранилась и стукнула меня кулачком ещё раз.

— Господин Эварницкий, должна заметить, вы слишком много себе позволяете.

— Товарищ комиссар, должен заметить, вы определённо стали лучше целоваться.

— Должна заметить, талия у девушки находится выше.

— Должен заметить, то, что ниже, мне тоже очень понравилось.

— Вы пошляк и самодур.

— А у вас появилась дурная привычка целовать меня, когда я страдаю.

— Я думала, вы умерли!

— Определённо. Ваши поцелуи по-прежнему способны воскресить меня.

— Дурак, — буркнула она и отстранилась.

— Дурак или нет, но ситуация неоднозначная, — поднялся я.

— Неоднозначная? Этот больной мудак надел на меня ошейник-бомбу! Потом пришёл минотавр с пулемётом! А дальше кто-то разрезал поезд на две части!

— То есть демонолога и вампиршу, которая завладела пулемётом, ты не заметила?

— Какого ещё демонолога⁈

— Того, что разрезал поезд. Я всякие видео смотрел, что могут сильные одарённые, но это было круто.

— Разрезать поезд — круто⁈

— Тебе не понравилось?

— Мне особо понравилось, что мой чемодан, документы и ноутбук с телефоном остались в купе. По всей видимости, безвозвратно утерянные! Но это меньшая из моих проблем, потому что логика подсказывает, что наши трудности не закончились. Не так ли, господин Эварницкий? — едко спросила она.

— Слушай, чего ты сердишься? Я ведь честно предложил тебе не садиться в поезд. И да, если бы я не сел, это бы ничего не поменяло. Тебя бы всё равно поймали, чтобы шантажировать меня. Наверное. Здесь, конечно, не угадаешь.

— Тогда какой смысл в вашей социальной аскетичности, если ни любви, ни дружбы, а невинных девушек всё равно похищают⁈ — продолжила она возмущаться.

— Ты правда хочешь об этом поболтать? Лучше помоги найти молот. И крыло. Надо бы валить отсюда.

Подтверждая сказанное, дал знать о себе затаившийся медведь. Рыкнул, захрустел ветками, на что Елена взвизгнула, прижалась ко мне посильнее, а медведь, рыкнув ещё разок, что-то типа «Дебилы… ть!» убежал в другую от нас сторону.

— Что это? — шёпотом спросила Елена.

— Страсть? — сжал я её ягодицу.

— Я тебя придушу, — прошипела она.

— Товарищу комиссару нравятся игры с удушением?