Учитель. Назад в СССР 3 (СИ) - Буров Дмитрий - Страница 18

— Картинка-Катеринка, — смутившись, пробормотала девочка. — Это папа так называет. А еще он говорит, что я на артистку похода! Вот! На эту… ну как ее… я забыла! — пятиклашка расстроенно на меня посмотрела.

— Это не страшно, — заверил я. — На следующем уроке обязательно нам скажешь, на какую артистку ты похожа по мнению твоего папы. А еще лучше, расскажешь нам про эту артистку.

— Я про нее ничего не знаю, — растерялась Катя.

— Поговори с папой, уверен, он тебе поможет, Катя. Нам будет интересно послушать. И даже посмотреть на фотографию и сравнить. Правда, ребята? — поинтересовался я у притихшего класса.

— Да-а-а! — наперебой загалдели пятиклассники.

Вот так и прошёл мой первый полноценный рабочий день в новом месте в роли учителя в далеком шестьдесят седьмом году. Познакомиться успел только с двумя классами. В честь начала учебного года по расписанию стояло всего пять уроков. Два из которых я провел у своих десятиклассников. Точнее, два по расписанию, а по факту побывал только на одном, потому как с первого меня забрали к директору. На второй уже попал лично.

— Спасибо, ребята, — искренне поблагодарил я свой десятый класс после того, как мы поздоровались. — Вы отлично справились! Без вашей помощи праздник не состоялся бы.

— Скажете тоже.

— Все путем.

— Завуч провела бы.

— Егор Александрович, — Лена Верещагина поднялась из-за парты.

— Да, Лена, что-то случилось?

— Нет. Мы с ребятами тоже хотим сказать вам «спасибо» за возможность стать частью чего-то большего, нового. Без вас первое сентября… ну не знаю… прошло бы скучно, как всегда.

— Правильно ленка говорит, — поддержал девушку Федька Швец.

— Спасибо, Егор Александрович!

— Дело верное!

— А Карабаса, видали? — ребята тут же переключились на обсуждение линейки. — А все наш классный придумал!

— Придумали мы с Ниной Валентиновной, да только вдвоем такое сделать невозможно. А вот всем вместе вполне по плечу, — снова повторил я.

— Егор Александрович, — нетерпеливо обратилась ко мне Лена. — Скажите, а еще такие мероприятья будут?

— Обязательно, Лена, почему спрашиваешь? Тебе понравилось?

— Ленке перед родителями выпендриваться понравилось, — со смехом ляпнул кто-то из моих парней.

— Лена не выделывалась, как ты изволил заметить, — сурово отметил я. — Лена и Паша — ведущие. Их задача развлекать зрителя, управлять зрителем и настроением зала.

— У нас и зала-то нет, — хмыкнул Петр Савельев.

— Совершенно неважно, как выглядят подмостки, на которые выходит артист. Главное, он должен чувствовать своего зрителя, вести его туда, куда необходимо. Играть на струнах его души, как на пианино.

— Так у пианино нет струн, — пробасил Горка Волков.

— Ошибаешься! — торжествующе выдала Верещагина. — Есть! Только они внутри!

— Па-а-думаешь! — буркнул Горка. — Один раз выступила и уже все, нос задрала!

— Все верно, Лена. У человека, Егор, тоже нет струн в прямом понимании этого слова. Но у каждого из нас есть сердце, и оно реагирует на боль и страх, на радость и счастье, когда что-то или кто-то задевают струны нашей души и нашего сердца.

Ребята притихли, слушая мои слова. Лена порозовела от удовольствия, глаза девушки блестели, ученица не отводила от меня взгляд.

Я вглядывался в лица своих выпускников, видел искреннюю радость, отголоски сомнений, недоверие, смех в глазах, толику зависти, которая исчезала под натиском задумчивости. Никто из ребят не остался равнодушным. Меня это порадовало.

Хотелось бы сказать, что с этого момента жизнь нашего класс покатилась по ровной гладкой широкой дороге к самому последнему звонку. Без ссор и эксцессов. Но я прекрасно понимал: не бывает так, чтобы раз и сразу в дамки, чтобы новый учитель с первых дней заработал столько авторитета, когда любое его слово становится законом.

Уверен, нам еще предстоят и споры, и ссоры, и много непонимания. Но одно знаю точно: десятый класс вовсе не хулиганы, как о них отзывалась завуч. Нормальные хорошие ребята, отзывчивые, в меру колючие, со своими страхами и переживаниями. Осталось найти к каждому ключик, чтобы заглянуть в души, и можно строить новый мир.

— Егор Александрович, а…

Договорить Сережа, внук Митрича не успел, раздался звонок. Ребята засобирались, вопрос Беспалова так и не прозвучал.

— До свидания, ребята. До завтра, — попрощался я.

Класс в разнобой ответил: «До свидания!». Парни и девочки похватали свои сумки и неспешно, как взрослые, покинули кабинет. На пороге Лена Верещагина обернулась, хотела что-то сказать, но в последний момент передумала. Ну и ладно, будет еще время, поговорим.

Я с удовольствием уселся за учительский стол перевести дух. Все три урока, общаясь с учениками, я стоял, или ходил по классу. Привычка у меня такая, двигаться в процессе урока.

Откинувшись на спинку стула, я уже представлял, как вернусь домой, приму душ, нажарю картошечки с луком, настрогаю салат из остатков овощей, запью все это дело литром молока и закушу вкусным домашним хлебом. Добрые соседки продолжали подкармливать меня домашними вкусностями.

Пирожки… Точно, у меня остались пирожки! Я зажмурился от предвкушения, в животе заурчало, с утра не успел позавтракать, а дальше все завертелось с такой скоростью, что стало не до еды.

А еще дома остался хлебушек, который испекла Степанида Михайловна. Краюхой так вкусно вымакивать юшку из салата… Живот заурчал с новой силой, требуя немедленно закинуться едой. И холодное молоко на десерт.

«Красота! Живём, Егор!» — подумал с удовольствием, поднялся, закрыл распахнутые настежь окна, поправил стулья, окинул взглядом класс, еще раз довольно улыбнулся прожитому первому школьному дню, закрыл кабинет и спустился на первый этаж.

— Вот вы-то мне и нужны, Егор Александрович! — воскликнул Свиридов, — зайдите ко мне, прошу.

Директор развернулся и нырнул в приёмную, я пошел следом. Надеюсь, очередные высокие гости не нагрянули? Все оказалось намного проще.

— Егор Александрович, сегодня в клубе танцы. Надеюсь, вы понимаете? — Юрий Ильич посмотрел на меня с надеждой.

— Если честно, то не очень, — ответил искренне.

— Сегодня вы дежурный учитель. Обычно в клубе танцы по пятницам и субботам. Сегодня как раз пятница, к тому же первое сентября, — директор выделил голосом слово «пятница», видя, что я не понимаю, пояснил. — Мы с Зоей Аркадьевной посоветовались… и решили, надобно подежурить в клубе, как бы чего не вышло. В такой день туда и наши с вами школьники пойдут. Пятница… кое-кто в селе не воздержан на… — директор замялся. — И ваш десятый тоже, я в этом уверен.

— Мой десятый не воздержан на алкоголь? — удивился я.

— Что вы, что вы! — Юрий Ильич буквально замахал руками. — Не замечены. И все-таки я попрошу вас присоединиться к нам с завучем. Вас и Нину Валентиновну. Григорий Степанович тоже дежурит, — добавил Свиридов после короткой паузы.

— Понял, принял. Можно встречный вопрос?

— Слушаю вас, — директор чуть напрягся.

— Можно тогда мне домой? Очень кушать хочется, да и отдохнуть не помешает перед вечерним дежурством.

— Конечно, конечно, — засуетился Юрий Ильич. — Ступайте. Егор Александрович.

— Спасибо, — поблагодарил я и развернулся на выход.

— Егор Александрович, как вам первый день в школе? — остановил меня вопрос директора.

— Все отлично, Юрий Ильич. Ребята замечательные, впрочем, как и сама школа и школьный коллектив. Лично мне все нравится.

— Вот и замечательно, — обрадовался Свиридов. — Тогда я вас отпускаю, сегодня дежурите вы и Нина Валентиновна. Повязки дежурных у пионервожатой. У Кудрявцевой. Танцы в семь часов. Не опаздывайте.

— Не опоздаю, — заверил я директора и с легким сердцем отправился домой.

Вечер предстоял не напряжный, с музыкой и в приятной компании…

— Егор Александрович, пойдемте скорее! — Лена Верещагина ухватила меня за рукав пиджака, едва не выбила сигарету из пальцев.