Академия Дарк-Роиз. Исчезнувшая магия (СИ) - Кис Ксения - Страница 63

— Да, дома бы ты очень пригодилась. Через месяц намечается большой бал, это такие хлопоты, тебе же еще платье шить, — Ганондорф говорил мягко, при этом еле сдерживая улыбку, а Фабиан в открытую закатывал глаза.

— Точно! Я останусь! — обрадовалась Изабелла.

— Я не знаю, чья тупость меня больше поражает — Изабеллы или брата, — возмущался Фабиан, когда мы шли собираться.

— Да ладно тебе, они любят друг друга.

— Нет Энри, они пользуются друг другом, теперь я это точно понимаю. Брату удобно, что Изабелла красивая кукла, которая ни во что не лезет. Изабелле удобно, что ее парень богатый аристократ. Я не понимаю, зачем общество много лет назад так боролось за отмену политических и договорных браков, если добровольно создают такие союзы.

— Ты преувеличиваешь, у всех вкусы разные! — я щелкнула парня по носу и направилась собирать вещи. В душе складывался тугой узелок из панических мыслей, сочетающихся с предвкушением встречи.

Мы выехали даже раньше запланированного, правда в этот раз Уголь остался дома, видимо присматривать за Изабеллой, которая присматривала за домом. А вот Лимончик отправился с нами.

Сначала Фабиан рассказывал мне про окрестности, а потом я заснула, чтобы проснуться только неподалеку от приюта.

Я смотрела в окно как завороженная. Знакомая с детства улица казалась такой родной и одновременно чуждой. Приют, который когда-то был моим домом, теперь выглядел иначе. Но не потому что он разрушился или сильно пострадал, внешне он вообще не изменился. Изменилась я… Но воспоминания о детстве в приюте все еще ярко отражались в сердце. Также давило осознание того, что я еду не просто в гости, я еду за ответами.

Переживания были сильными. Возвращение в приют — это как открыть старую книгу, страницы которой хранят истории прошлого. Я понимала, что это может быть болезненно, но в то же время осознавала, что без этого шага не смогу полностью открыться будущему. Наверное, именно поэтому я решила поехать.

Я рассматривала улицу, на которой когда-то играла, и приют, который дал мне кров и учил первым жизненным урокам. Удивительно, но наша улица пострадала минимально, только в некоторых кафе были выбиты стекла, которые до сих пор не восстановили.

Магиобиль остановился слишком резко, я еще не успела морально подготовиться.

Первым из магиобиля вышел Фабиан и открыл для меня дверь. Ганондорф замешкался лишь на мгновение, но тоже покинул салон. Я же вылезала долго и неуклюже, как когда-то садилась, а потом прилипла взглядом к потертой вывеске — «Приют Диюкасано».

Ганондорф уже стучал в массивную дверь, и я слышала приближающиеся с той стороны шаги.

Дверь открыл Господин Гале и пригласил нас внутрь.

Я зашла в такой знакомый холл, увидела своего преподавателя и, не выдержав, кинулась ему на шею.

— А за той кухонной стеной она пряталась и подслушивала наш разговор, — наябедничал Ганондорф, указывая в ту сторону, где я увидела ректора в первый раз.

— Энрика, все хорошо? — господин Гале украдкой стер скупую слезу.

— Да. Просто у господина Ганондорфа Таркенсона есть вопросы к нашему директору.

— Я вас провожу, — сразу взял себя в руки господин Гале.

— Не стоит, я помню дорогу. Все же прошло всего пару месяцев с моего прошлого визита…

Пара месяцев, а мне кажется вечность…

Ганондорф удалился, и мы остались втроем (вчетвером, если считать Лимончика на подоконнике).

— Энрика, девочка, — нежно и как-то по-отцовски погладил меня по голове преподаватель. — Тоже не доучилась? — грустно спросил он.

— Тоже… Но я об этом не жалею, — сказала, а у самой слезы подступили к глазам. Я ведь действительно повторяю судьбу всех девушек из приюта, отправленных в академии.

Господин Гале тем временем недовольно рассматривал Фабиана, видимо считая, что он не подходящая для меня компания. Но вопрос, тем не менее, адресовал мне.

— Тебя там обижали?

— Нет! Это она обижала меня! — нашелся мой напарник, а я чуть воздухом не подавилась от такой наглости.

— У вас тут все хорошо? Беспорядки вас не коснулись? — перевела тему, глядя на бывшего преподавателя.

— Если только немного, и то не нас, а некоторые заведения района. Беспорядки творились в богатых кварталах, рушились богатые дома и устои, а наша жизнь никогда не изобиловала магией…

Я еще раз обняла преподавателя, успокаиваясь.

— Покажешь, как ты тут жила? — осторожно спросил Фабиан, внимательно разглядывая обстановку.

— Вы позволите? — обратилась к господину Гале.

— Конечно.

Большинство обитателей приюта были в школе, поэтому я успела пообщаться лишь с рабочим персоналом.

Я показала Фабиану комнату, в которой жила, кухню, на которой готовила, общий душ, которым довольствовалась всю свою жизнь…

— Надо Ганондорфу показать твою здешнюю комнату, чтобы он понял, что даже здесь условия у тебя были лучше, — попытался пошутить парень, видя мое настроение.

— Он вроде видел, — задумалась я. — Не важно…

— Энри, все хорошо? — настороженно спросил парень и обнял меня.

— Да, я просто не думала, что это будет так эмоционально.

— Но ты же не на всю жизнь прощаешься. Хочешь, мы будем сюда иногда приезжать?

— Да, очень хочу.

— Отлично, а пока у меня есть идея!

— Какая?

— Идем! Покажешь мне магазины поблизости.

Фабиан буквально вытолкнул меня на улицу, хотя я не собиралась так рано уходить. Но парень был непреклонен и в ближайшем же магазине скупил все сладости, а в соседнем накупил много игрушек. Из третьего же он принес ворох теплых одеял. И именно с таким богатством мы вернулись в приют, чем вызвали целый шквал благодарностей от работников.

Для Фабиана это были копейки, а для детей, которые скоро вернутся, настоящие богатства.

Я никогда раньше не видела, чтобы Фабиан так краснел от похвалы. А может я в целом редко видела, чтобы его благодарили.

Даже у спустившегося к нам Ганондорфа глаза уползли на лоб от увиденного.

— Так, дети, нам пора, — скомандовал бывший ректор, прощаясь за руку с директором приюта.

— Мы не дети, — ответил Фабиан, правда без злости.

Мы уже открыли двери машины, когда Ганондорф резко замер и задумался.

— Что? — спросил Фабиан.

— Мы не заезжали есть. Может сейчас зайдем перекусим? А потом ты за руль.

— Хорошо.

— Энрика, подскажешь хорошее место?

— Да! Тут неподалеку есть одно уютное кафе, я сама там никогда не была, но говорят, что там очень вкусно…

Удивительно, но кафе, которое мне раньше казалось шикарным и непохожим на другие, сейчас виделось серым и обычным, теряясь на фоне даже обычных кафе студенческого городка. А ведь когда-то нас отсюда гоняли, чтобы мы не испачкали стекла своими руками…

Мы заняли уютный столик, сделали заказ, я вновь престыдилась, что за меня будут платить, хотя и жила за счет братьев.

— Ганондорф, — обратилась я к старшему Таркенсону, который давно попросил называть его по имени.

— Да.

— А я могу найти у вас где-нибудь работу? Может я могу устроиться в вашем доме прислугой?

Фабиан после этих слов подавился соком, который принесли слишком быстро.

— Энрика, ты меня поражаешь. Я думал, ты спросишь про родителей… — Ганондорф внимательно на меня посмотрел.

Но об этом мне было спрашивать слишком страшно, я до сих пор не поняла, хочу ли знать причину, по которой выросла в приюте. Мне всегда было приятно фантазировать, что мои родители героически погибли, а не кинули меня из ненадобности.

— А может лучше о работе? Мне неуютно жить за вас счет.

— А мне неуютно от того, что ты поднимаешь эту тему! — вспылил Фабиан. — Ты согласилась с тем, что мы пара, поэтому я тебя обеспечиваю, ты живешь в моем доме, и я слышать ничего не хочу! Ганондорф, что там с ее родителями?

— Я отвечу, если только Энрика захочет это знать.

Я устало махнула рукой, понимая, что все равно сдамся и спрошу.

— Тебя в приют сдал отец.

— О как. А мама? — удивленно спросил Фабиан.