Истории и мифы мира титанов. Всё, что нужно знать об Атаке титанов - Харбард Макс - Страница 4

На полотне же «Колосс» Гойя создал аллегорию на начавшуюся в 1808 году войну Испании с Францией. В центре композиции – огромных размеров фигура с поднятыми руками и сжатыми кулаками, будто бы готовая к битве. В похожие позы встают и разумные титаны Исаямы, готовясь к рукопашной схватке друг с другом.

У Гойи рушащий все на своем пути гигант олицетворяет жестокость войны, несущей разорение и смерть. Появление Колосса, шествующего по землям, касаясь темных небес, вызывает всеобщую панику. А ведь тот же эффект оказало на жителей Сигансины появление Колоссального титана. Именно такую атмосферу ужаса и передает Исаяма в своем произведении, где шаги чудовищ звучат как неумолимая поступь смерти и разорения.

Франсиско Гойя изобразил Сатурна и Колосса как некую неумолимую сверхбожественную силу рока и неминуемой гибели, но в «Атаке титанов» образ этих гигантских чудовищ в своей сути несколько видоизменен: неуязвимы и всесильны они лишь на первый взгляд. Немногие могут презреть ужас, сковывающий тело при виде этих существ, но те, кто способен справиться со страхом, могут найти в себе силы не только дать титанам отпор, но и объявить им войну. Тема войны с титанами поднималась во многих мифологиях индоевропейских народов, в частности в греческой – Титаномахия, индийской – война дэвов и асуров и скандинавской – противостояние асов и великанов-йотунов. Исследователь Галина Гумерова сравнивает с ними также и китайскую войну Хуан-ди и великана Чию, в армии которого были «великаны с медными головами, имевшими звериное тело». Автор исследования описывает их войну как противостояние нового, цивилизованного мира и хтоноса прошлого, победа над которым давалась нелегко и часто носила характер катастрофы [Гумерова, 3–6].

Слева сверху: «Колосс», Франсиско Гойя, 1812. Слева снизу: глава 33. Справа: «Сатурн, пожирающий своего сына», Питер Пауль Рубенс, 1638

Однако не только этот аспект содержит в себе противостояние старых и новых божеств. Многие исследователи отмечают параллельные сюжеты мифологий индоевропейских народов, в которых боги-воины приходят подчинить себе богов-земледельцев. В частности, об этом подробно пишет Джеймс Патрик Мэллори в своем исследовании «В поисках индоевропейцев»: «В основном параллели касаются присутствия представителей первой (магико-юридической) и второй (воинской) функций на стороне победителя в войне, которая в конечном итоге подчиняет и включает в себя персонажей третьей функции, например, сабинянок или скандинавских ванов. […] Таким образом, конечная структура мифа заключается в том, что три сословия протоиндоевропейского общества объединились только после войны между первыми двумя и третьим. Исходя из этой мифологической модели, было высказано предположение, что возможной исторической реальностью, лежащей в основе мифа, может быть завоевание оседлых земледельцев неоседлым сообществом» [Mallory, 139].

Также автор говорит о том, что некоторые исследователи склонны экстраполировать мифические события на историческую реальность, трактуя их как отражение древней войны, во время которой класс земледельцев был подчинен классами воинов и жрецов. Однако в качестве опровержения Мэллори приводит миф о Скифе, сыне Геракла, сумевшем натянуть тетиву на лук отца и надеть его пояс. Братья же Скифа, Агафирс и Гелон, этого сделать не сумели, а потому были изгнаны из земель матери Ехидны. Агафирс двинулся на северо-запад, где стал прародителем народа агафирсов. Эти люди, по словам древнегреческого историка Геродота, вели распущенную, некультурную жизнь, отличавшуюся роскошью. Гелон же двинулся на северо-восток, где его люди – племена гелонов – основали город Гелон и начали оседлое земледельческое общество. Язык этого народа был наполовину скифским, наполовину греческим.

Джеймс Патрик Мэллори показывает, как миф может объяснять реальное положение вещей (доминацию скифского народа над соседними племенами) и оправдывать их право на власть при помощи мифического сюжета о луке Геракла. Из этого он делает вывод, что миф о войне богов не был основан на исторической реальности, а, вполне возможно, лишь отражал власть воинов и жрецов над земледельцами [Mallory, 139].

Именно поэтому война богов-земледельцев с богами-воинами в скандинавской мифологии рассматривается исследователями отдельно от войн дэвов и асуров из индуистской мифологии. В случае последних противоборствующие стороны явно разделены на демонов и богов, то есть небесную силу цивилизованности и хтоническую мощь древних сил природы. В случае же Титаномахии, которая часто трактуется как борьба человека против природы, кажется уместным отметить, что положение титанов в греческой мифологии не столь однозначно, как положение асуров (демонов) в индуизме. Древнегреческий поэт Гесиод использует выражение «бывшие боги» (theoi proteroi) по отношению к титанам, потому что это изгнанные божества, которые перестали быть частью верхнего мира. После Титаномахии в наказание они отправились в Тартар, под землю. Именно из-за этого их можно было бы считать «богами подземного мира», которые были противоположностью и оппозицией олимпийцам, богам небес. Но кем они были до низвержения в Тартар?

Титаны отнюдь не исчадия ада, на практике они мало чем отличаются от олимпийских богов, к тому же многие из титанов вошли в общество богов после их победы и ассимилировались в нем. Эпоха правления Кроноса считалась греками мифическим Золотым веком, то есть эпохой богатства, мира и процветания. Чтобы лучше понять суть древнегреческих титанов, необходимо рассмотреть сферы их божественного влияния. Кажется, многие из них существуют только для того, чтобы породить новое поколение небесных божеств. Однако у большинства из них нет своих мифов или функций, или же информация о них, к сожалению, не дошла до нас. Тем не менее о функциях некоторых из них нам хорошо известно.

Например, Океан обладал властью над мировым потоком, окружавшим, по представлениям греков, земную твердь. Он не участвовал в Титаномахии лично, но послал свою дочь Стикс с ее детьми Зелусом (зависть), Никой (победа), Кратосом (сила) и Бией (насилие) сражаться на стороне Зевса.

Мнемозина (богиня памяти) стала матерью девяти муз, отцом которых был ее племянник Зевс. То были Каллиопа (эпическая поэзия), Клио (история), Эвтерпа (музыка и лирика), Эрато (любовная поэзия), Мельпомена (трагедия), Полигимния (гимны), Терпсихора (танец), Талия (комедия) и Урания (астрономия), которых на протяжении всей античности глубоко почитали греки, как, впрочем, и их мать.

Фемида (богиня правосудия) до сих пор является символом слепой судебной справедливости. Именно ее статую часто можно увидеть в залах суда – с завязанными глазами, мечом и весами в руке.

Титан Гиперион, по Гесиоду, был солнечным богом, отцом Авроры (заря), Гелиоса (солнце) и Селены (луна). Само же имя Гипериона означает «тот, кто ходит высоко», или просто «бог наверху», часто соединяемый с Гелиосом.

Эти титаны не выглядят, как олицетворение зла.

К примеру, титанида Тейя в итоге становится греческой богиней зрения и видения, а также наделяет золото, серебро и драгоценные камни их блеском и внутренней ценностью.

Таким образом, можно заключить, что титаны сферами своего влияния также немногим отличались от олимпийских богов. Война же между ними разгорелась лишь из-за того, что Кронос, предупрежденный о будущем свержении, поедал собственных детей, и его сын Зевс решил освободить их. Первое поколение олимпийцев, шесть братьев и сестер (Зевс, Аид, Посейдон, Гестия, Деметра и Гера) вступили в десятилетнюю войну с титанами Кроноса и одолели их. Однако неясно, кто именно из других титанов, помимо Кроноса, должен был быть заточен в Тартаре. Судя по мифологии, сразу же после окончания войны все сказали: «А, не, я не с ними. Кто поддерживал Кроноса? Я не знаю, я дома был и ничего подписывать не буду». Точно так же, к примеру, было с Прометеем, который вроде и титан, но в Титаномахии не участвовал. Единственный первоначальный титан, упомянутый по имени, который находился вместе с Кроносом в Тартаре, – это Япет. И все. Двое. Так что там за война-то была? Уж скорее пьяная драка, но просто захмелевший батя (Зевс) начинает все преувеличивать.