Мажорное настроение. О приключениях на шпильках, троллейбусном бомонде и счастье, которое не купить - Райн Александр - Страница 5

– ?

– Оператор шлагбаума в Доме правительства.

– Простите, вы закончили? – появилась в дверях голова Виталия Витальевича.

– Почти, а что?

– Хотел предложить Сильвии выйти сегодня в смену.

– Месье начальник, научитесь терпению, – начала отчитывать мужчину Бобикова. Тот извинился и хотел было уйти, но она его остановила: – Скоро буду.

– Вот, познакомьтесь, Володя Песюк, извозчик, то есть водитель троллейбуса, – поправил сам себя Виталий Витальевич, представляя Сильвии маленького, щуплого, усатого мужичка.

– О, найс ту мит ю, Вольдемар! Сильвия Бобикова, – протянула Сильвия руку для поцелуя.

– Я – Володя, – поправил водитель кондуктора, пожимая ладонь.

– Я поняла, Вольдемар. Приятно познакомиться.

– Но…

– Что за «но»? Вы что, уже запрягли нашего коня? – поинтересовалась Бобикова. – Ступайте, Вольдемар, я явлюсь через минуту. И будьте так любезны, оденьтесь подобающе – мы же не скот повезем.

– Но у меня ничего больше нет, – развел руками водитель, показав на свою выцветшую растянутую футболку.

– Вот, сегодня я вас выручу, – Сильвия достала из сумки галстук-бабочку и, сунув его в руку Володе, добавила: – Не забудьте причесаться.

Водитель был так ошарашен, что, не сказав больше ни слова, взял галстук и пошлепал в направлении руля. Сильвии были вручены билеты, терминал для безналичной оплаты и пожелание удачи.

– Вы, главное, не переживайте, первый день всегда самый сложный, – наивно улыбался начальник.

– О чем вы толкуете, мой милый? Нет ничего проще, чем собирать с людей деньги.

Крутя на пальце катушку с билетами, Бобикова медленно пошла в сторону старого троллейбуса, неуклюже виляя бедрами.

Первая остановка была у рынка. Двери распахнулись, пассажиры ринулись вперед, расселись по местам и уткнулись в свои телефоны или в мутные окна. Сильвия сразу же подошла к сутулому дядьке со злым выражением лица. Судя по надписи на мятой футболке, перед ней сидел поклонник группы Rammstein.

– Гутен таг, – фальшиво произнесла Бобикова. – Прошу вас оплатить свою поездку, герр пассажир.

Мужчина молча достал пятитысячную купюру и протянул Сильвии – этакий проездной билет, который позволял ему кататься бесплатно. Он делал так каждый день, заведомо зная, что у кондуктора не будет сдачи.

– Месье не мог бы посмотреть у себя купюру меньшим номиналом? – продолжала Сильвия держать воспитанный тон.

– Меньше нет! – противно буркнул мужик в ответ.

– Оу, у мистера определенно огромные доходы, – восторженно заметила Бобикова. – Еще бы, такой мужчина! Наверняка лорд или барон! – без намека на издевку голосила Сильвия, привлекая к себе внимание всего салона. – Чем занимается ваша светлость? Золото? Нефть? Строительство шахт? Ценные бумаги?

Кондуктор спрашивала совершенно серьезно. Отовсюду начали слышаться смешки, и мужчина ссутулился еще больше.

– Полагаю, такая вещь, как сдача, является для вас оскорблением? – Бобикова уже хотела убрать «пятерку» в сумку, но мужчина выхватил ее и, пошарив по карманам, быстро нашел нужную сумму.

Сильвия хрустнула коленями, сделав что-то отдаленно напоминающее реверанс, и направилась на свой творческий променад.

– Мне душно! – вцепилась вдруг в ее юбку женщина с красным бульдожьим лицом и тяжелым пакетом в руках, полным рассады.

– Как я вас понимаю! – обрадовалась Бобикова, усаживаясь напротив.

Оторопевшая пассажирка поняла, что совершила большую ошибку.

– Я здесь буквально задыхаюсь! Сплошная бездуховность вокруг! Сколько пьес поставлено в городе за последний год? Зато сколько открыто магазинов с едой! Фи! А библиотеки? Вы когда-нибудь бывали в Пинакотека Амброзиана? Это в Милане. Там, кстати, проходят лучшие показы мод.

Женщина замотала головой. Духота ее больше не донимала, как и лук-севок, который она купила в недостаточном количестве. Теперь она думала только о том, как хорошо было ездить на колхозный рынок в машине зятя. Там в ее власти были все форточки и даже кондиционер, и никто не пугал словами «Милан» и «Амброзиана». Зря она тогда затеяла ссору…

Бобикова уже было переключилась на Прованс, но женщине повезло. На очередной остановке двери троллейбуса распахнулись, и в салон хлынула целая толпа людей всех степеней нервозности и социальной неудовлетворенности. Люди толкались, жались друг к другу потными телами и орали, выбрасывая в атмосферу накопленную за день злобу. Эта мясная ловушка из спин, локтей и грудей обычно не оставляла кондуктору шансов выполнить свою работу, но у Сильвии Бобиковой как раз наступило время чаепития. Ее термос держал температуру магмы, а Сильвия не привыкла пить из неполной тары.

Сам Моисей позавидовал бы тому, как расступалось это живое море, когда кондуктор начала ходить по салону, одной рукой собирая оплату за проезд, а другой держа кружку, наполненную до краев горячим чаем.

Но были и те, кто совершенно игнорировал выходки троллейбусного бомонда. Один мужчина сидел, закинув ногу на ногу, откровенно наплевав на пожилых людей, стоящих рядом. Тип вел себя максимально вызывающе: хамил, плевал и даже курил, провоцируя всеобщее негодование.

– Мон ами, – обратилась к нему Сильвия, – я вынуждена просить вас перестать вести себя так, словно вы на стадионе.

Бобикова указала на озлобленных галдящих пассажиров и обозвала их «приличным обществом», которому такое поведение не по нраву.

– Да чхать я хотел на ваше общество! – мужчина достал из кармана какую-то ксиву и показал ее всем присутствующим, после чего люди начали отводить глаза в сторону и больше не выказывали недовольства.

– Могу я тогда хотя бы попросить вас угостить даму огоньком? – спросила Бобикова и достала свой мундштук.

Мужчина ухмыльнулся и поджег сигарету кондуктора. Сильвия сделала глубокую затяжку, а затем выпустила плотную струю дыма прямо в лицо грубияну.

– Знаете, я вас понимаю. Когда я работала с руководством города, то тоже могла позволить себе многое. Не то что сейчас, – мечтательно произнесла Сильвия.

Каждое новое предложение Бобикова завершала затяжкой и выпускала очередную порцию дыма, от которого у пассажира лицо начало стекать на пол, а рубашка – расползаться по нитям.

– Знаете, а вы правы! Мы не должны идти на поводу общества! Это наше право как элиты – диктовать свои условия миру! – продолжала свой монолог Сильвия, не переставая курить.

Мужчина не отвечал. Он старался как можно сильнее сжать все отверстия, через которые воздух способен попасть в организм.

Бобикова болтала без остановки. Казалось, собеседник для нее абсолютно не важен, она спокойно могла бы заговорить до смерти огнетушитель и заставить его загореться. Когда Сильвия достала новую сигарету, мужчина не выдержал. Он попытался протиснуться к выходу, но у него ничего не вышло. Тела плотно держали оборону и не давали шансов.

Пассажир в истерике искал глазами молоточек, которым нужно разбить стекло в экстренной ситуации, но тот пропал еще во времена перестройки. Не в силах терпеть, хам открыл форточку и устремился к свежему воздуху всем своим существом.

– Май фрэнд, куда же вы?! – заволновалась Бобикова. – Мы еще не обменялись адресами и взглядами на концептуальное искусство!

Но мужчина уже летел в жесткие, но куда более безопасные объятия асфальта. Он пообещал себе, что если выживет, то никогда больше не возьмет в рот сигарету.

Через пару остановок в переднюю дверь инкогнито зашла охочая до штрафов и порицания контролерша. Женщина эта была грозой безбилетников и кондукторов. Она шла с целью публично пристыдить и наказать. Но как только двери за ней закрылись, она сразу почувствовала неладное. Из хриплых динамиков сочился легкий джаз, руль крутил прилизанный водитель в футболке и галстуке-бабочке. Пассажиры, боясь быть повторно обилеченными, держали в дрожащих руках свои талончики. Контролер молча прошла по салону, никак не выдавая себя. По взглядам присутствующих она поняла, что лучше не стоит доводить до сведения кондуктора информацию о своем присутствии, а заметив, как Бобикова посвящает одного школьника в последние сплетни мира немецкого балета, украдкой показала удостоверение и выскочила на ближайшей остановке.