"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ) - Степаненко Сергей - Страница 325

Но, как говаривал мой приёмный папаша, в очередной раз вынужденный использовать ремень в воспитательных целях: «Терпи, казак, атаманом будешь!»

Я старался, пока мышцы были в состоянии удерживать руку в нужном положении, сбил в кровь пальцы, но не достиг хотя бы мало-мальского эффекта. Салага ты, Арчи!

Отдохнув, я попробовал ещё, и ещё. Снова, снова… Я уже не чувствовал ни руки, ни пальцев. Лишь отдача, разносившаяся по костям во время удара, напоминала, что они всё же есть и продолжают работать. Я забыл обо всём – голоде, жажде, темноте, замкнутом пространстве, друзьях, врагах, Силе, Паутине и даже о себе самом. Были лишь триста раз проклятая доска и рука, превратившаяся в молот.

Удар – отдых. Удар – отдых.

И в какой-то момент – получилось! Рука прошила доску, брызнувшую во все стороны миллионом щепок. Глаза ослепил белый свет обнаженного солнца.

Свобода! Я встал, выпрямился во весь рост.

Белое-белое солнце в электрически-синем небе, распластанное над бесконечными горными хребтами, покрытыми снежными шапками.

Я сделал осторожный шаг, ещё один… поскользнулся на леднике и покатился в пропасть.

И снова – тьма. Я не сразу понял, где нахожусь. Подушка под головой, тесный ящик, запах увядающих цветов.

Но ведь было солнце! И горы! Почему я опять здесь?! Или правильно будет – всё ещё здесь?! Выходит, мне привиделось …

Я ощупал крышку гроба. В том месте, по которому я так отчаянно колотил несколько часов, образовалась лишь слабая, едва заметная вмятина. Жалкий итог моих титанических усилий.

Это стало последней каплей. Я вдруг понял, с ужасающей ясностью понял, что это уже конец. Никто и ничто меня уже не спасёт. Здесь я и умру – медленно и мучительно, забытый и оставленный всеми.

Прости, Джемма. Я не приду.

И снова слёзы. На сей раз – жгучие слёзы обиды и бессилия. Я вытирал их кулаками, слизывал солёные капли пересохшим языком…

Вскоре я впал в бессознательное состояние, когда вроде бы и спишь, но какая-то часть мозга помнит, где ты находишься и почему здесь очутился…

О том, что было потом, вспоминать не хочется. Я то спал, то бредил… Ощущал капли дождя на лице, мучительно мечтал о влаге.

«Попробуй ещё, - шептала Ума Турман голосом Морганы, - Это же так просто!» Джемма протягивала мне стакан с водой, но жидкость испарялась, стоило мне поднести её к губам. И снова – дождь. И фонтаны. Морской бриз.

Пить. Пожалуйста! Кто-нибудь! Хоть кто-нибудь…

Роман

Из прохлады магазина я шагнул в плавящийся от зноя город. Август почти закончился, но температура падать не собиралась. Дворовый кот, что до того мирно сидел на пороге, метнулся мне под ноги, целя в открытую дверь. Пытаясь переступить через серого бродягу, я неловко взмахнул руками – пакет с кефиром полетел навстречу асфальту, да так и застыл в воздухе: вновь, как тогда в Амеште, время растянулось как резиновый жгут.

- Твою ж, - ругнулся я и подхватил свою бесценную ношу: всегда беру кефир только в стеклянной таре, мама другой не признает.

Сделал шаг – время вновь потекло с нормальной скоростью. Огласив округу негодующим воплем, кот рванул прочь.

- Ёперный балет! – выдохнул кто-то, мешая слова с надсадным кашлем. – Ромыч, ты шо, супермен?!

На скамейке возле магазина, выпучив глаза и зажав в кулаке неизменный «косяк», расположился местный наркоман Коляня.

- Тебе чего? – не особо дружелюбно поинтересовался я.

- Никогда не видел, чтобы с низкого старта так летали…

- Ты кури дальше свой «глюконат дурия», и не такое увидишь, - оставив за спиной недоуменно разглядывающего «косяк» собеседника, потопал прочь.

Раскаленный августовским солнцем асфальт грел даже сквозь подошвы кроссовок, спешить никуда не хотелось. Я просто шел, наслаждаясь тихим, и что важно – безопасным вечером. Прошло две недели, как мы с Арчи вызволили маму из цепких лап моей кровожадной тетки. Целых четырнадцать дней, как никто не пытается меня убить на каждом углу. Благодать! И скука…

За эти дни я отчетливо понял, что ни в какой медицинский институт уже не вернусь. Я заболел. Неизлечимо заболел тягой к приключениям, к путешествиям, к изнанке реальности. Если бы не мать, сбежал бы в Паутину на следующий же день, как вернулись из Амешта. Ладно, что-нибудь придумаем. Тем более, что телефон куратора загадочной КС отец лично записал мне в блокнот.

Путь пролегал мимо «Скифа» - в этом клубе я весь прошлый год занимался историческим фехтованием. Правда, не появлялся здесь с тех пор, как Арч согласился меня тренировать. Сейчас же, поддавшись внезапному порыву, вошел в знакомую дверь. Конечно, даже у здешнего тренера класс на порядок ниже, чем у отца, но мне просто хочется поразмяться.

Удар! Еще удар! Ответный принимаю на щит, чуть проворачиваю, переводя удар в скольжение. Леха Дворник злобно сверкает глазами из-под шлема. Как же, до моего появления он был бойцом номер один! Конкурента во мне увидел, дурачок… Откуда ему знать, что я не ради будущих призов на соревнованиях в клуб пришел, а просто, чтоб не заржаветь. Амешт такую школу преподал, что куда там нашим «ратникам»! Внезапно Леха бьет щитом, тут же шаг вправо, обходя защиту, и наносит колющий в шею. Прямо туда, где под пластырем скрывались две крохотных ранки…

Острая боль пронзает мозг, мир на секунду становится черно-белым. В следующий момент что-то неуловимо меняется. Блокировав следующую атаку, перехожу в контрнаступление, обрушив на противника град ударов. Леха ошалело пятится, прикрываясь щитом. Как же ты, брат, предсказуем! Из низкого приседа наношу резкий удар по ногам – противник падает, теряя щит. Крутнув меч, бью в область сердца. В глазах напротив паника, рот приоткрыт…

Волевым усилием останавливаю движение, острие клинка замирает в паре миллиметров от груди.

- Ромыч, ты что?! – хрипит Леха.

Опускаю меч и медленно отхожу в сторону. Дыхание тяжелое, как после бега. Я мог его убить… я действительно мог его убить!

- Сагиров, ты что творишь?! – могучий рык тренера приводит меня в чувство.

- Я не хотел…

Михалыч – маленький и пузатый, чем-то похожий на знаменитого прапорщика Шматко - не слушает моих слабых оправданий и склоняется над Дворником, быстро ощупывает руки, ноги, потом помогает подняться.

- Слава Богу, цел, - ворчливо говорит он, обводит тяжелым взглядом притихших парней. – На сегодня все свободны! Сагиров, не спеши. Зайди в тренерскую.

Прошло минут десять, прежде чем появился Михалыч. Устроившись за столом, смерил меня тяжелым взглядом.

- Говори, – потребовал он.

- О чем?

- Дураком не прикидывайся. От какого клуба работаешь, казачок засланный? Тебя «Барс» прислал, да? Или на «Ристалище» работаешь? Отвечай!

- Ты чего, тренер? Какие клубы?

Пунцовый кулак Михалыча с такой силой ударил по столешнице, что стоящие на ней песочные часы подскочили, и упали со стола, разбившись на плиточном полу. Это уже совсем плохо. Теперь точно выгонит.

- Ты мне тут дурака не включай! Я за тобой уже неделю наблюдаю. Я ведь помню, каким ты бойцом раньше был, до фестиваля. А потом пропал куда-то. И вот теперь являешься, демонстрируешь такую технику, что мне еще расти и расти, хотя отсутствовал полгода. И под конец чуть не травмировал лучшего бойца клуба, и это – накануне соревнований!

- Да все с ним в порядке,- буркнул я.

- Поумничай мне! – психанул тренер. - Кто тебя так рубиться научил?

- Таксист один, – сказал я чистую правду.

- Таксист?

- Ну да. Он на прошлом фестивале главный приз взял.

Тренер вдруг успокоился, и кулаком по столу больше не стучал. Вместо этого выудил из стаканчика аккуратно заточенный карандаш, и принялся задумчиво крутить его в пальцах.

- Допустим, верю. Слышал я эту историю, - Михалыч замолчал на полуслове, замерев на стуле с карандашом в пальцах.